Электричка пронеслась мимо станции. Николай облокотился о перила хлипкого моста, раскорячившегося над железнодорожными путями, и посмотрел на рельсы. Рельсы в ответ посмотрели на него, подмигивая бликами заходящего солнца.
Добавить в моё избранное
13 мин, 35 сек 13685
Их заманивали сюда, валили на пол, — продолжал он торопливо, словно опасался, что перебьют, — две женщины держали за руки и за ноги, а третья, старшая, с седыми волосами, собранными в пучок на макушке, забивала жертв большой печатью с надписью «одобрено». А потом это обнаружили…
— И всех трех сдали в дурдом, — сказал Олег.
Валентин осекся.
Олег не отрывал взгляда от Майи, и Александр тоже глядел на нее в упор, облизывая пересохшие губы. Николай стоял спокойно, но видно было, что и он чего-то ждал.
А Майя сидела, покачивая скрещенными в лодыжках ножками, и улыбалась чему-то своими алыми губами, и каждая вспышка света выхватывала из сумрака ее отрешенное мечтательное личико.
Девушка соскочила со стола. Юбка, зацепившись за что-то, задралась до пояса, и стало видно, что трусиков на ней нет.
— Сашечка, выключи фонарь, — попросила девушка.
Стало совсем темно, но все равно можно было разглядеть, как она стягивает с хвоста резинку, как ее золотистые волосы рассыпаются по плечам, как девушка разворачивается к ним спиной и наклоняется вперед, опираясь о стол.
— Девушка ждет.
Александр первым шагнул вперед. Он расстегнул брюки и надел уже заготовленный презерватив. Девушка ойкнула. Длинные коготки царапнули столешницу.
Следующим был Олег. Едва дождавшись своей очереди, положил девушке руки на бедра и пристроился было, но она сказала:
— Эй, туда нельзя!
— Прости…
Николай покосился на новичка. Валентин не слишком желал наблюдать за происходящим. Но и не смотреть тоже не мог. Кто откажется увидеть, как рассыпаются его иллюзии? — Давай ты теперь, — сказал ему Николай, когда Олег отошел в сторонку.
Валентин поперхнулся.
— Давай-давай. Резинку только не забудь. Есть? — Ага…
Валентину пришлось неудобно согнуть колени — разница в росте все-таки была великовата. А девушка вдруг тихонько выдохнула: «Валечка…» — и завела руку за спину. Ее пальцы впились юноше в бедро.
Николай отвел глаза. С ним она так себя не вела. Никогда. Ну, пусть. Сегодня — пусть.
В столе обнаружилась пачка «Казбека» и сейчас Николай сидел на стуле, покачиваясь и вертя в пальцах отсыревшую папиросу. Стоило ли это курить. Рюкзак лежал рядом, как старый верный пес, и помалкивал. На столе тускло светил дешевый фонарь.
Олег вернулся мрачный.
— Ну как там наши голубки? — Не знаю, — буркнул тот. — Тебе не все равно? — А тебе? — Николай понюхал папиросу, решительно сунул ее в зубы и сказал:
— Зажигалку дай.
— Свою надо иметь.
— Вот и имей. А то нервный больно. Это тебя, наверное, лампа раздражает.
Олег молча щелкнул зажигалкой. Над металлическим цилиндриком заплясал неверный огонек.
— Да, кстати, смотри, что я здесь нашел, — сказал Николай, выдвигая ящик стола.
— Ну?
Николай взял Олега за запястье, прикурил от зажигалки, вдохнул мерзкий папиросный дым — и взмахнул рукой.
На втором этаже было душно и немного сыро. Как перед грозой. Валентин подошел к окну и выглянул наружу. Там было совсем темно, лишь светились фонари вдоль железки да по дороге за ней иногда проезжали неслышно машины.
Можно было вообразить, что они здесь совсем одни. Что ничего там, внизу, в кабинете, на столе, и не было…
Валентин повернул ручку. Та протестующе скрипнула.
— Что делаешь? — спросила Майя, бесшумно подойдя к нему сзади.
— Окно хочу открыть. Подышать. Закрою потом.
Он дернул ручку на себя, но рама не двинулась.
— Наверное, заколочено…
Майя подошла к Валентину вплотную, обняла, уткнулась лицом между лопаток. Ласковые пальцы пробежались по его груди и животу.
— Не сердись.
— Я же вижу…
— Тут темно.
— Тогда слышу.
— Слышишь? — переспросила Майя. — Понимаешь, это, ну, просто… Это как ритуал. Так надо.
— Кому?
Майя не ответила. Потом:
— Я тебе нравлюсь? — Да.
— Так неуверенно… Поцелуешь меня?
Он развернулся. Ее губы в темноте казались почти черными, и он склонился к этим черным губам и вдохнул ее запах. Девушка обвила руками его шею, протолкнула язычок в рот. От неожиданности Валентин едва не отшатнулся, но потом лишь крепче прижал её к себе.
— Любишь меня?
Оказалось, что ритуал этот действительно можно было понять. И даже простить.
Александр поднялся на второй этаж. Прислушался. Из-за прикрытой двери доносились негромкие стоны. Надо же. Обычно Майка так шумно себя не ведет… Может, и утихомирится с этим парнем, если он ее, конечно, после такой ночки и дальше захочет видеть рядом.
Он сунулся в комнату неподалеку. Как и везде — пусто, не считая тумбочки посередине комнаты. Александр сел на корточки, открыл дверцу.
— И всех трех сдали в дурдом, — сказал Олег.
Валентин осекся.
Олег не отрывал взгляда от Майи, и Александр тоже глядел на нее в упор, облизывая пересохшие губы. Николай стоял спокойно, но видно было, что и он чего-то ждал.
А Майя сидела, покачивая скрещенными в лодыжках ножками, и улыбалась чему-то своими алыми губами, и каждая вспышка света выхватывала из сумрака ее отрешенное мечтательное личико.
Девушка соскочила со стола. Юбка, зацепившись за что-то, задралась до пояса, и стало видно, что трусиков на ней нет.
— Сашечка, выключи фонарь, — попросила девушка.
Стало совсем темно, но все равно можно было разглядеть, как она стягивает с хвоста резинку, как ее золотистые волосы рассыпаются по плечам, как девушка разворачивается к ним спиной и наклоняется вперед, опираясь о стол.
— Девушка ждет.
Александр первым шагнул вперед. Он расстегнул брюки и надел уже заготовленный презерватив. Девушка ойкнула. Длинные коготки царапнули столешницу.
Следующим был Олег. Едва дождавшись своей очереди, положил девушке руки на бедра и пристроился было, но она сказала:
— Эй, туда нельзя!
— Прости…
Николай покосился на новичка. Валентин не слишком желал наблюдать за происходящим. Но и не смотреть тоже не мог. Кто откажется увидеть, как рассыпаются его иллюзии? — Давай ты теперь, — сказал ему Николай, когда Олег отошел в сторонку.
Валентин поперхнулся.
— Давай-давай. Резинку только не забудь. Есть? — Ага…
Валентину пришлось неудобно согнуть колени — разница в росте все-таки была великовата. А девушка вдруг тихонько выдохнула: «Валечка…» — и завела руку за спину. Ее пальцы впились юноше в бедро.
Николай отвел глаза. С ним она так себя не вела. Никогда. Ну, пусть. Сегодня — пусть.
В столе обнаружилась пачка «Казбека» и сейчас Николай сидел на стуле, покачиваясь и вертя в пальцах отсыревшую папиросу. Стоило ли это курить. Рюкзак лежал рядом, как старый верный пес, и помалкивал. На столе тускло светил дешевый фонарь.
Олег вернулся мрачный.
— Ну как там наши голубки? — Не знаю, — буркнул тот. — Тебе не все равно? — А тебе? — Николай понюхал папиросу, решительно сунул ее в зубы и сказал:
— Зажигалку дай.
— Свою надо иметь.
— Вот и имей. А то нервный больно. Это тебя, наверное, лампа раздражает.
Олег молча щелкнул зажигалкой. Над металлическим цилиндриком заплясал неверный огонек.
— Да, кстати, смотри, что я здесь нашел, — сказал Николай, выдвигая ящик стола.
— Ну?
Николай взял Олега за запястье, прикурил от зажигалки, вдохнул мерзкий папиросный дым — и взмахнул рукой.
На втором этаже было душно и немного сыро. Как перед грозой. Валентин подошел к окну и выглянул наружу. Там было совсем темно, лишь светились фонари вдоль железки да по дороге за ней иногда проезжали неслышно машины.
Можно было вообразить, что они здесь совсем одни. Что ничего там, внизу, в кабинете, на столе, и не было…
Валентин повернул ручку. Та протестующе скрипнула.
— Что делаешь? — спросила Майя, бесшумно подойдя к нему сзади.
— Окно хочу открыть. Подышать. Закрою потом.
Он дернул ручку на себя, но рама не двинулась.
— Наверное, заколочено…
Майя подошла к Валентину вплотную, обняла, уткнулась лицом между лопаток. Ласковые пальцы пробежались по его груди и животу.
— Не сердись.
— Я же вижу…
— Тут темно.
— Тогда слышу.
— Слышишь? — переспросила Майя. — Понимаешь, это, ну, просто… Это как ритуал. Так надо.
— Кому?
Майя не ответила. Потом:
— Я тебе нравлюсь? — Да.
— Так неуверенно… Поцелуешь меня?
Он развернулся. Ее губы в темноте казались почти черными, и он склонился к этим черным губам и вдохнул ее запах. Девушка обвила руками его шею, протолкнула язычок в рот. От неожиданности Валентин едва не отшатнулся, но потом лишь крепче прижал её к себе.
— Любишь меня?
Оказалось, что ритуал этот действительно можно было понять. И даже простить.
Александр поднялся на второй этаж. Прислушался. Из-за прикрытой двери доносились негромкие стоны. Надо же. Обычно Майка так шумно себя не ведет… Может, и утихомирится с этим парнем, если он ее, конечно, после такой ночки и дальше захочет видеть рядом.
Он сунулся в комнату неподалеку. Как и везде — пусто, не считая тумбочки посередине комнаты. Александр сел на корточки, открыл дверцу.
Страница 3 из 5
