Такое место пропадает

Внутри валялись три шариковые ручки в лужице пасты и надорванная упаковка плесневелой бумаги.

— Есть что интересного?

От неожиданности Александр не удержался и сел на задницу.

— А, блин! Не подкрадывайся так.

— Ну извини. — Но в голосе Николая никакой вины не чувствовалось. — Так что? — Ничего. Ручки, бумага… Черт его знает. Мусор. Не поймешь, что тут раньше было…

— А надо? — Ну…

Договорить Александр не успел. Что-то тонкое, но очень прочное обхватило его шею и сдавило, впиваясь все глубже.

Николай прислушался. Голубки вроде притихли. Интересное совпадение. Может, если бы он не решил, что у этого дома должна быть своя легенда, то и Майка не прилипла бы так к своему Валечке…

Пусть.

Тихонько скрипнула дверь.

— Не уходи. Я сейчас, — сказала девушка.

— Ты куда? — спросил Валентин.

— Мне нужно…

Майя не договорила, но и так было ясно, что она собирается в туалет, который был за соседней дверью.

Как раз между Валентином и Николаем.

В комнате раздался какой-то шум и треск дерева. Что этот там ломает от избытка чувств? Николай проверил удавку и шмыгнул за Майей.

Туалет наполнял запах гнили и звук струи, разбивающейся о сухой унитаз. Потом Майка вышла к рукомойнику, машинально покрутила вентили. Кран зашумел и плюнул в раковину ржавчиной. Майя отшатнулась — и наткнулась спиной на Николая.

— Ай! Напугал. Занято же. Потерпеть не можешь?

Обычно ему хотелось, чтобы девушка была выше. Но сейчас ее рост его вполне устраивал.

Валентин стоял у открытого окна. Рама оказалась прибита парой гвоздей, но они все-таки поддались, и комнату наполнял свежий ночной воздух.

Дверь за спиной скрипнула. Валентин чуть вздрогнул, но не обернулся. Он ждал, что девушка снова подойдет и обнимет его, и, возможно, что все повторится еще раз…

Едва слышные шаги раздавались все ближе. Сердце сжалось от нетерпения. Еще чуть-чуть…

Лишь бы не обернуться.

Лишь бы…

Голова вспыхнула болью. Фонари за лесополосой рванулись навстречу — и погасли.

Ржавая лестница ходила ходуном. Подниматься было непросто, и Николай только радовался тому, что это была именно нормальная человеческая лестница, а не две вертикальные трубки с перекладинами. Тогда бы он просто не знал, что и делать.

На его плече висело безжизненное тело девушки. Нет, все-таки хорошо, что она такая компактная и легкая.

Николай вдруг ощутил прилив желания. Идти стало труднее. Он добрался до верха, постоял немного, привыкая передвигаться без опоры. Подошел к вышке. И ничего в ней не было от Эйфелевой башни. Хрень какая…

Он усадил девушку на покрытую расползающимся рубероидом крышу, присмотрел на вышке пару скрещенных перекладин. Перебросил через них альпинистский тросик с петлей на конце. Глянул на белые Майкины ножки. Такие же красивые, как и были.

Может, в последний разок.

Николай скрипнул зубами, решительно надел на шею мертвой девушки петлю и потянул. Обмотал тросик вокруг ближайшей опоры. Нахмурился. Черные кроссовки Майи чуть-чуть касались мысками крыши.

Ничего. Сойдет. Главное — интрига…

Николай прикрыл глаза, восстанавливая в памяти всю картину.

Олег сидел в кресле у главного входа. Николаю пришлось немного помучиться, прибивая ладони приятеля к подлокотникам, которые он боялся сломать неосторожным ударом молотка.

Александра он оставил в туалете. Усадил на унитаз, привязав за шею к трубе от сливного бачка его же цепочкой. Решение не самое изящное, но остальные были бы еще хуже.

С «Валечкой» пришлось помучиться. Он умудрился вывалиться из окна и сломать себе шею вдобавок к ране на голове. Теперь дылда лежал на столе в комнате с мерцающей лампой. Николай собирался вбить ему в грудь деревянный кол, но передумал, оставил как есть. Не стоило опускаться до китча.

Теперь — последний штрих.

Николай достал из рюкзака нож. Потом подумал, шагнул к краю крыши и зашвырнул рюкзак в темноту. Даже если он и повиснет на самом виду, хуже не станет.

Сначала он собирался сделать все ножом для резки картона, но усомнился в своих силах и решил, что молотком надежнее. Однако нож все еще может сослужить ему службу…

Николай выдвинул лезвие. Попробовал на остроту. Сунул в рот порезанный большой палец. Самое то.

Шагнув к висящей в петле девушке, он вложил ей нож в холодную ладошку. Сжал пальцы вокруг удобной желтой пластмассовой рукояти. Поднес руку к губам, поцеловал, потом приложил лезвие к шее.

Лезвие показалось неожиданно горячим.

Николай пожалел, что не умел придумывать. Даже как Валентин со своими паспортистками. Все приходится делать руками…

Он резанул ножом слева направо. Темный фонтан залил Майкину белую маечку — вот ведь как неудачно, она бы расстроилась.