Мертвецом я себя чувствовал, вот как. А комната казалась гробом, и хотелось задернуть шторы, чтобы отрезать от себя глупый, ненужный день.
Добавить в моё избранное
30 мин, 36 сек 393
— Ты же сам их мне подарил, а теперь нос воротишь? — донеслось из комнаты.
— Я оплатил то, на что ты польстилась, — возразил я, снимая один ботинок о другой. — Зачем пришла?
Катюха в бордовой водолазке появилась в дверях, прислонилась плечом к косяку. Короткие волосы, как всегда, в легком художественном беспорядке. Лицо бледное.
— Вообще-то ключ занести, я про него забыла. Но на самом деле… не знаю.
Она говорила, не глядя на меня, но когда я снял куртку, подняла глаза и тут же напряглась.
— Что-то случилось? — Да. Кристина погибла.
Она прижала руки к щекам.
— Как? — Авария. Ленчик перебрал с коксом и расхреначил свой «Лексус». Сам уцелел. А Кристине оторвало голову, — рассказал я, снимая и бросая куртку на пол прихожей.
— Боже… Как ее мать перенесет?
Только мать? Отца, должно быть, нет… Мне не приходило в голову интересоваться жизненными обстоятельствами Кристины. А Катюха откуда-то знает, хотя они вроде не дружили.
— Как это Ленчик перебрал с коксом? Не настолько же он идиот!
— Из-за меня. Ему пришлось ждать, когда я закончу гримировать Кристину. Так что, можно сказать, это я ее убил.
Я прошел на кухню и поставил чайник на газ. Пока он нагревался, вышел на балкон покурить. Когда вернулся, Катюха уже размешивала растворимый кофе.
— На, согрейся, пока горячий, — сказала она, протягивая мне кружку.
Ее рукав чуть задрался, и я заметил что-то красное. Взяв кружку, я перехватил ее руку и повернул запястьем кверху. Катюха тотчас выдернула ладонь из моих пальцев, но я успел рассмотреть.
— Это еще что? Рехнулась? — Тебе-то какое дело? — озлилась Катюха. — Выгнал меня, а теперь тревожиться начал? Не надейся, не из-за тебя, сволочи…
— А из-за чего? Нет лаковых туфель? Как ты додумалась, дура? Чего ты хотела от смерти? — А чего и все — покоя…
Я со стуком поставил кружку на стол, расплескав кофе.
Покоя она хотела… Не надо было командовать мной! Не надо было лезть в мои отношения с миром! Не надо было слишком много думать о себе! Не надо было…
Катюха бросилась в прихожую и стала натягивать сапоги.
Я многое мог бы сказать, чтобы оскорбить, уязвить, упрекнуть… Наплевать в душу…
В другое время я бы так и сделал. Но не теперь.
Не после того, как легла на асфальт голова девушки, хотя вместо нее должна была лежать голова моего «кошелька». Не после того, как сбылось странное предсказание переставшей быть похожей на себя Кристины: «Он не разобьется».
Не теперь, когда я вдруг отчетливо увидел, как из рукавов Катюхиной водолазки течет кровь.
Она обувалась второпях, кровь пятнала линолеум, черными брызгами кропила салатовые обои на стенах прихожей, ложилась тяжелыми смолянистыми каплями на кожу ее сапог.
— Стой!
Я бросился к ней схватил за плечи. Она попробовала вырваться. Возможно, ей было больно, но я не ослабил хватку.
— Не уходи!
— С чего бы вдруг? — Катюха, смерть… цинична. Бойся, если она и вправду решит исполнить твои желания. Рада не будешь. Хватит на сегодня смерти…
— Урод, — всхлипнула она. — Посмотри на себя: размалевался под живого мертвеца, а на словах — гляди-ка ты, какой правильный.
— Не городи чушь. Никакой я не правильный. Я сволочь и сукин сын. Но все равно… Останься!
— Я оплатил то, на что ты польстилась, — возразил я, снимая один ботинок о другой. — Зачем пришла?
Катюха в бордовой водолазке появилась в дверях, прислонилась плечом к косяку. Короткие волосы, как всегда, в легком художественном беспорядке. Лицо бледное.
— Вообще-то ключ занести, я про него забыла. Но на самом деле… не знаю.
Она говорила, не глядя на меня, но когда я снял куртку, подняла глаза и тут же напряглась.
— Что-то случилось? — Да. Кристина погибла.
Она прижала руки к щекам.
— Как? — Авария. Ленчик перебрал с коксом и расхреначил свой «Лексус». Сам уцелел. А Кристине оторвало голову, — рассказал я, снимая и бросая куртку на пол прихожей.
— Боже… Как ее мать перенесет?
Только мать? Отца, должно быть, нет… Мне не приходило в голову интересоваться жизненными обстоятельствами Кристины. А Катюха откуда-то знает, хотя они вроде не дружили.
— Как это Ленчик перебрал с коксом? Не настолько же он идиот!
— Из-за меня. Ему пришлось ждать, когда я закончу гримировать Кристину. Так что, можно сказать, это я ее убил.
Я прошел на кухню и поставил чайник на газ. Пока он нагревался, вышел на балкон покурить. Когда вернулся, Катюха уже размешивала растворимый кофе.
— На, согрейся, пока горячий, — сказала она, протягивая мне кружку.
Ее рукав чуть задрался, и я заметил что-то красное. Взяв кружку, я перехватил ее руку и повернул запястьем кверху. Катюха тотчас выдернула ладонь из моих пальцев, но я успел рассмотреть.
— Это еще что? Рехнулась? — Тебе-то какое дело? — озлилась Катюха. — Выгнал меня, а теперь тревожиться начал? Не надейся, не из-за тебя, сволочи…
— А из-за чего? Нет лаковых туфель? Как ты додумалась, дура? Чего ты хотела от смерти? — А чего и все — покоя…
Я со стуком поставил кружку на стол, расплескав кофе.
Покоя она хотела… Не надо было командовать мной! Не надо было лезть в мои отношения с миром! Не надо было слишком много думать о себе! Не надо было…
Катюха бросилась в прихожую и стала натягивать сапоги.
Я многое мог бы сказать, чтобы оскорбить, уязвить, упрекнуть… Наплевать в душу…
В другое время я бы так и сделал. Но не теперь.
Не после того, как легла на асфальт голова девушки, хотя вместо нее должна была лежать голова моего «кошелька». Не после того, как сбылось странное предсказание переставшей быть похожей на себя Кристины: «Он не разобьется».
Не теперь, когда я вдруг отчетливо увидел, как из рукавов Катюхиной водолазки течет кровь.
Она обувалась второпях, кровь пятнала линолеум, черными брызгами кропила салатовые обои на стенах прихожей, ложилась тяжелыми смолянистыми каплями на кожу ее сапог.
— Стой!
Я бросился к ней схватил за плечи. Она попробовала вырваться. Возможно, ей было больно, но я не ослабил хватку.
— Не уходи!
— С чего бы вдруг? — Катюха, смерть… цинична. Бойся, если она и вправду решит исполнить твои желания. Рада не будешь. Хватит на сегодня смерти…
— Урод, — всхлипнула она. — Посмотри на себя: размалевался под живого мертвеца, а на словах — гляди-ка ты, какой правильный.
— Не городи чушь. Никакой я не правильный. Я сволочь и сукин сын. Но все равно… Останься!
Страница 9 из 9
