Мертвецом я себя чувствовал, вот как. А комната казалась гробом, и хотелось задернуть шторы, чтобы отрезать от себя глупый, ненужный день.
Добавить в моё избранное
30 мин, 36 сек 392
Я мог не смотреться в зеркало — и так знал, что мой грим идеален. Эрика Дрейвена из «Ворона» многие помнят, но никто не умеет воспроизводить. Стараются сделать ровно, гламурно, а тут нужен грубый примитив — циничная насмешка с того света.
Сегодня я буду лучшим персонажем пьяного паноптикума. После Кристины, конечно.
«А может, у меня крыша едет?» — с пугающим, если вдуматься, равнодушием подумал вдруг я.
Должно же было то видение что-нибудь значить…
Или нет?
Для вечеринки золотая молодежь арендовала коттедж на окраине. Он был виден издалека — все окна и деревья сада были увешаны гирляндами и светящимися тыквами. Гремевшую внутри музыку было слышно даже сквозь шум двигателя. А когда я, расплатившись, открыл дверь, ее стало возможно ощутить: земля и воздух дрожали от басов. Моя «вампирша» заулыбалась.
Я осмотрелся, невольно придерживая дверцу такси. Парковка перед коттеджем и обочины поблизости были заставлены недешевыми иномарками. Я узнавал многие машины — видел их хозяев рядом с Ленчиком. Похоже, у нас тут и впрямь высшее общество собралось. Прямо небожители. Вот только «Лексуса» с аэрографией не было.
— Идем скорее! — тянула меня Машка.
Я стряхнул ее руку и сел на переднее сиденье.
— Плачу двойную цену, но давай-ка проедем чуть-чуть назад. По другой улице.
— По Труда? — уточнил шофер.
Улица Труда отлично подходит, чтобы прокатиться по ней под коксом: там светло и просторно, модные магазины в ярких огнях, престижное кафе «Запад». Только Ленчик, выезжая со двора, вроде бы на Первомайскую двинул, по которой и таксист проехал, так ближе. Ах да, эти две улицы соединяет кривоватая Западная.
— Давай по Труда, а у кафе налево.
На Западной расположен супермаркет. Подъездные дорожки к нему образуют настоящий лабиринт, глаз да глаз нужен. Ленчик зол сейчас, он точно захочет показать и себе, и Кристине, что способен одолеть маршрут под кайфом. А Западная там еще изгибается, прежде чем пересечься с улицей Труда…
Перед этим поворотом таксист, как и всякий вменяемый водитель, сбросил скорость — и потому не врезался в зевак. Большая часть их стояла с вытянутыми руками, зажав в пальцах смартфоны. Мое сердце упало. Эх, мажор, меценатик ты мой обдолбанный, как же ты…
Он столкнулся с «ГАЗелью». От удара обе машины развернуло. Все вокруг было усеяно осколками и обломками. В свете фонарей неуместно сверкал хромом бампер, заброшенный на тротуар. Оторванная дверца, какая-то круглая часть двигателя, а это — сиденье, что ли вырвало?
Ленчик лежал ничком у обочины, около него стояли двое парней, один курил, другой, вертясь, как на сковородке, и размахивая свободной рукой, что-то кричал в телефон.
— Тормозим? — спросил водитель.
— Нет, — вздохнул я. — Все равно уже ничем не помочь.
— Твой друг? — Вроде того… Знаешь, мужик, едем обратно.
— Хозяин — барин, — пожал плечами шофер.
Одно хорошо, успело мелькнуть у меня в мозгу. Голова Ленчика осталась на месте…
И тут он шевельнулся. Оглянувшись, я увидел и даже услышал, как Ленчик, выгнувшись, заорал, завыл страшным голосом. Уже через секунду место аварии скрылось из вида, но я успел понять, что именно видел там на самом деле.
Странно, я никогда не считал себя склонным к самообману. А тут — словно какая-то важная часть мозга отключилась и не позволила осознать то, что было перед глазами.
Конечно, до сегодняшнего вечера Кристина была для меня никем — так, частью Ленчика, его аксессуаром. И все-таки, как я мог вовсе забыть о ней? Всерьез подумать о каком-то кресле? Тем более, в салоне Ленчикова «Лексуса» кресла ярко-красные, а вовсе не черные.
И не бывает у двигателей круглых белых деталей размером с мяч.
Это она лежала на проезжей части, выброшенная из салона страшным ударом. Отдельно туловище и отдельно голова.
— Парень, тебе, конечно, не до того, но ты сам сказал про двойную цену…
Я вздрогнул и огляделся, медленно извлекая зубы из вмятин на закушенной губе. Таксист правильно понял слово «обратно». Я сунул ему крупную купюру, прибавив, что сдача не нужна, и вышел. Было холодно: холодный ветер забирался под куртку, а кровь и без того была холодна.
Мир мягко плыл перед глазами. Приплясывали тополя в палисаднике. Пятиэтажный дом в оспинах светящихся окон казался океанским лайнером, покачивающимся на волнах. Я не мог отогнать от себя страшную сцену аварии. И раз за разом вспоминались последние слова Кристины.
Она не была похожа на себя…
Я поднялся на свой этаж и отнюдь не с первого раза попал ключом в замочную скважину.
В прихожей первым делом бросились в глаза женские сапоги. Ноздрей коснулся знакомый запах.
— Опять эти цветочные духи, — проворчал я, несколько досадуя на себя за то, что в глубине души, оказывается, ждал этого.
Сегодня я буду лучшим персонажем пьяного паноптикума. После Кристины, конечно.
«А может, у меня крыша едет?» — с пугающим, если вдуматься, равнодушием подумал вдруг я.
Должно же было то видение что-нибудь значить…
Или нет?
Для вечеринки золотая молодежь арендовала коттедж на окраине. Он был виден издалека — все окна и деревья сада были увешаны гирляндами и светящимися тыквами. Гремевшую внутри музыку было слышно даже сквозь шум двигателя. А когда я, расплатившись, открыл дверь, ее стало возможно ощутить: земля и воздух дрожали от басов. Моя «вампирша» заулыбалась.
Я осмотрелся, невольно придерживая дверцу такси. Парковка перед коттеджем и обочины поблизости были заставлены недешевыми иномарками. Я узнавал многие машины — видел их хозяев рядом с Ленчиком. Похоже, у нас тут и впрямь высшее общество собралось. Прямо небожители. Вот только «Лексуса» с аэрографией не было.
— Идем скорее! — тянула меня Машка.
Я стряхнул ее руку и сел на переднее сиденье.
— Плачу двойную цену, но давай-ка проедем чуть-чуть назад. По другой улице.
— По Труда? — уточнил шофер.
Улица Труда отлично подходит, чтобы прокатиться по ней под коксом: там светло и просторно, модные магазины в ярких огнях, престижное кафе «Запад». Только Ленчик, выезжая со двора, вроде бы на Первомайскую двинул, по которой и таксист проехал, так ближе. Ах да, эти две улицы соединяет кривоватая Западная.
— Давай по Труда, а у кафе налево.
На Западной расположен супермаркет. Подъездные дорожки к нему образуют настоящий лабиринт, глаз да глаз нужен. Ленчик зол сейчас, он точно захочет показать и себе, и Кристине, что способен одолеть маршрут под кайфом. А Западная там еще изгибается, прежде чем пересечься с улицей Труда…
Перед этим поворотом таксист, как и всякий вменяемый водитель, сбросил скорость — и потому не врезался в зевак. Большая часть их стояла с вытянутыми руками, зажав в пальцах смартфоны. Мое сердце упало. Эх, мажор, меценатик ты мой обдолбанный, как же ты…
Он столкнулся с «ГАЗелью». От удара обе машины развернуло. Все вокруг было усеяно осколками и обломками. В свете фонарей неуместно сверкал хромом бампер, заброшенный на тротуар. Оторванная дверца, какая-то круглая часть двигателя, а это — сиденье, что ли вырвало?
Ленчик лежал ничком у обочины, около него стояли двое парней, один курил, другой, вертясь, как на сковородке, и размахивая свободной рукой, что-то кричал в телефон.
— Тормозим? — спросил водитель.
— Нет, — вздохнул я. — Все равно уже ничем не помочь.
— Твой друг? — Вроде того… Знаешь, мужик, едем обратно.
— Хозяин — барин, — пожал плечами шофер.
Одно хорошо, успело мелькнуть у меня в мозгу. Голова Ленчика осталась на месте…
И тут он шевельнулся. Оглянувшись, я увидел и даже услышал, как Ленчик, выгнувшись, заорал, завыл страшным голосом. Уже через секунду место аварии скрылось из вида, но я успел понять, что именно видел там на самом деле.
Странно, я никогда не считал себя склонным к самообману. А тут — словно какая-то важная часть мозга отключилась и не позволила осознать то, что было перед глазами.
Конечно, до сегодняшнего вечера Кристина была для меня никем — так, частью Ленчика, его аксессуаром. И все-таки, как я мог вовсе забыть о ней? Всерьез подумать о каком-то кресле? Тем более, в салоне Ленчикова «Лексуса» кресла ярко-красные, а вовсе не черные.
И не бывает у двигателей круглых белых деталей размером с мяч.
Это она лежала на проезжей части, выброшенная из салона страшным ударом. Отдельно туловище и отдельно голова.
— Парень, тебе, конечно, не до того, но ты сам сказал про двойную цену…
Я вздрогнул и огляделся, медленно извлекая зубы из вмятин на закушенной губе. Таксист правильно понял слово «обратно». Я сунул ему крупную купюру, прибавив, что сдача не нужна, и вышел. Было холодно: холодный ветер забирался под куртку, а кровь и без того была холодна.
Мир мягко плыл перед глазами. Приплясывали тополя в палисаднике. Пятиэтажный дом в оспинах светящихся окон казался океанским лайнером, покачивающимся на волнах. Я не мог отогнать от себя страшную сцену аварии. И раз за разом вспоминались последние слова Кристины.
Она не была похожа на себя…
Я поднялся на свой этаж и отнюдь не с первого раза попал ключом в замочную скважину.
В прихожей первым делом бросились в глаза женские сапоги. Ноздрей коснулся знакомый запах.
— Опять эти цветочные духи, — проворчал я, несколько досадуя на себя за то, что в глубине души, оказывается, ждал этого.
Страница 8 из 9
