Мертвецом я себя чувствовал, вот как. А комната казалась гробом, и хотелось задернуть шторы, чтобы отрезать от себя глупый, ненужный день.
Добавить в моё избранное
30 мин, 36 сек 391
Не придумал еще?
Что происходит? У меня глюк? Я даже не пил!
— Он же сказал, что будет маньяком, а они ничем не отличаются от обычных людей, — заметила Машка. — Давайте уже собираться!
— Что-то не так? — тихо спросила Кристина. — Ты побледнел, Граня.
Туловище на моих глазах нашарило голову, на ощупь вставило трубочку в левую ноздрю и провело головой над второй полоской. Лицо сморщилось, вдыхая невесомый порошок.
— Йо-ху!
Руки туловища высоко подняли голову и посадили обратно на плечи.
— Граня, ты спишь?
Кажется, реальность вернулась. Кровь исчезла, исчезла тонкая красная полоска на шее Ленчика.
— Не выбрал еще, кем нарядиться?
Кристина, приблизившись, положила мне на плечо костлявую руку Смерти, которая теперь не только выглядела, но и ощущалась до жути твердой.
— Ну, кем ты будешь мне приходиться? — тихо спросила она. — Выбирай…
Я прокашлялся.
— Я буду рыцарем Смерти.
— Только учти, ждать мы уже не будем, — заявил Ленчик.
— Вечеринка давно началась! — поддержала его Машка.
— За меня не переживайте, мне хватит пяти минут в машине.
— Отлично! — Ленчик бодро вскочил на ноги. — Идемте скорее!
— Не так быстро, любовник Смерти! — остановил я его жестом. — Вызовем такси.
— Что? — скривился Ленчик. — Иди в жопу. У меня лучшая машина в этом паршивом городишке — и я, по-твоему, поеду на такси? — Поедешь как миленький. Я не позволю сесть за руль обдолбанному наркоману.
— Полегче, приятель! Кто ты такой, чтобы что-то мне запрещать? — Твой друг, которому будет грустно, если твоя глупая голова затеряется где-то в кустах после поездки по встречке.
— Да пошел ты! Кокс — это вообще не наркотик. Кокс — это очищенное настроение. Да я почти не езжу без кокса…
— В таких дозах? Не думаю, — возразил я, непроизвольно обращаясь к тому месту на его шее, где видел страшную алую полоску. — Раньше за рулем ты никогда не напоминал бешеного кролика-альбиноса.
— Как хочешь. Можешь хоть на самокате ехать. А мы поедем на моем «Лексусе».
— Не дури, мажор, — попросил я, вставая. — Это реально ненужный риск.
— Да пошел ты! Девчонки, собирайтесь!
Смерть ласково погладила меня по плечу.
— Что выберешь, рыцарь? — Представляя, как этот обдолбыш будет рулить, я не то что самокат, я самотык выбрать готов! — сердито заявил я. — Такси, конечно.
— А ты что выберешь? — нехорошо глядя на Кристину, спросил Ленчик.
Она повела плечами.
— Мне все равно, с кем ехать. А ты, Маша? — Ну, я сегодня твоя девочка, да? — спросила у меня Машка.
Не ответив, я взялся за телефон…
К тому времени, когда мы спустились во двор, бредовое видение отпустило, и я уже сомневался, действительно ли наблюдал его. Тем не менее сердце нехорошо екнуло, когда я увидел, как Смерть, придерживая балахон, в наброшенной поверх курточке, подходит к «Лексусу». Я постучал в окно со стороны водителя.
— Леня, ну на хрена этот форс? — Иди ты, Граня! Чертов трус.
Смерть подошла ко мне и негромко спросила:
— Ты так переживаешь за него. Он правда твой друг? — Он мой кошелек, и ты прекрасно это знаешь, — огрызнулся я.
Она расхохоталась.
— Честный ответ! Что ж, не переживай, Ваня. Он не разобьется, обещаю.
Оно обошла машину и, поддернув балахон, села на переднее сиденье.
— Мне понравилось то, что ты сделал для меня!
— Проще было напялить резиновую маску, — сердито вставил Ленчик, не предполагавший, что в словах Кристины может таиться иной смысл.
Он стартовал с излишним, даже для него несвойственным лихачеством. Я отскочил, опасаясь, что пальцы ног попадут под заднее колесо. Машка осталась со мной.
— Пати, наверное, уже в разгаре…
Я промолчал, глядя вслед быстро удаляющемуся «Лексусу».
Такси подоспело через пару минут. Водителю было под полтинник, и он, с интересом нас оглядывая, пустился рассказывать, как он не любит Хэллоуин за то, что это чужой праздник. Я, достав из кармана баночку краски, начал выбеливать свое лицо. Машка, не забывая машинально кокетничать, ввязалась в спор, доказывая, что каждый имеет право развлекаться как может, пока не доставляет беспокойства окружающим, и что нет ничего плохого в том, чтобы просто повеселиться.
— Машка, хватит. Этот человек переживает за нравственный облик нашего поколения, поэтому мы его все-таки беспокоим, а значит, по твоей же логике, должны отказаться от вечеринки. А вы, уважаемый, просто не понимаете, что Хэллоуин — это никакой не праздник.
— А что же тогда? — Повод.
Водитель хмыкнул, Машка нахмурилась — оба замолчали. Я взял черную губную помаду, провел две черты от лба через веки до середины щек и третью, такую же длинную, вдоль губ.
Что происходит? У меня глюк? Я даже не пил!
— Он же сказал, что будет маньяком, а они ничем не отличаются от обычных людей, — заметила Машка. — Давайте уже собираться!
— Что-то не так? — тихо спросила Кристина. — Ты побледнел, Граня.
Туловище на моих глазах нашарило голову, на ощупь вставило трубочку в левую ноздрю и провело головой над второй полоской. Лицо сморщилось, вдыхая невесомый порошок.
— Йо-ху!
Руки туловища высоко подняли голову и посадили обратно на плечи.
— Граня, ты спишь?
Кажется, реальность вернулась. Кровь исчезла, исчезла тонкая красная полоска на шее Ленчика.
— Не выбрал еще, кем нарядиться?
Кристина, приблизившись, положила мне на плечо костлявую руку Смерти, которая теперь не только выглядела, но и ощущалась до жути твердой.
— Ну, кем ты будешь мне приходиться? — тихо спросила она. — Выбирай…
Я прокашлялся.
— Я буду рыцарем Смерти.
— Только учти, ждать мы уже не будем, — заявил Ленчик.
— Вечеринка давно началась! — поддержала его Машка.
— За меня не переживайте, мне хватит пяти минут в машине.
— Отлично! — Ленчик бодро вскочил на ноги. — Идемте скорее!
— Не так быстро, любовник Смерти! — остановил я его жестом. — Вызовем такси.
— Что? — скривился Ленчик. — Иди в жопу. У меня лучшая машина в этом паршивом городишке — и я, по-твоему, поеду на такси? — Поедешь как миленький. Я не позволю сесть за руль обдолбанному наркоману.
— Полегче, приятель! Кто ты такой, чтобы что-то мне запрещать? — Твой друг, которому будет грустно, если твоя глупая голова затеряется где-то в кустах после поездки по встречке.
— Да пошел ты! Кокс — это вообще не наркотик. Кокс — это очищенное настроение. Да я почти не езжу без кокса…
— В таких дозах? Не думаю, — возразил я, непроизвольно обращаясь к тому месту на его шее, где видел страшную алую полоску. — Раньше за рулем ты никогда не напоминал бешеного кролика-альбиноса.
— Как хочешь. Можешь хоть на самокате ехать. А мы поедем на моем «Лексусе».
— Не дури, мажор, — попросил я, вставая. — Это реально ненужный риск.
— Да пошел ты! Девчонки, собирайтесь!
Смерть ласково погладила меня по плечу.
— Что выберешь, рыцарь? — Представляя, как этот обдолбыш будет рулить, я не то что самокат, я самотык выбрать готов! — сердито заявил я. — Такси, конечно.
— А ты что выберешь? — нехорошо глядя на Кристину, спросил Ленчик.
Она повела плечами.
— Мне все равно, с кем ехать. А ты, Маша? — Ну, я сегодня твоя девочка, да? — спросила у меня Машка.
Не ответив, я взялся за телефон…
К тому времени, когда мы спустились во двор, бредовое видение отпустило, и я уже сомневался, действительно ли наблюдал его. Тем не менее сердце нехорошо екнуло, когда я увидел, как Смерть, придерживая балахон, в наброшенной поверх курточке, подходит к «Лексусу». Я постучал в окно со стороны водителя.
— Леня, ну на хрена этот форс? — Иди ты, Граня! Чертов трус.
Смерть подошла ко мне и негромко спросила:
— Ты так переживаешь за него. Он правда твой друг? — Он мой кошелек, и ты прекрасно это знаешь, — огрызнулся я.
Она расхохоталась.
— Честный ответ! Что ж, не переживай, Ваня. Он не разобьется, обещаю.
Оно обошла машину и, поддернув балахон, села на переднее сиденье.
— Мне понравилось то, что ты сделал для меня!
— Проще было напялить резиновую маску, — сердито вставил Ленчик, не предполагавший, что в словах Кристины может таиться иной смысл.
Он стартовал с излишним, даже для него несвойственным лихачеством. Я отскочил, опасаясь, что пальцы ног попадут под заднее колесо. Машка осталась со мной.
— Пати, наверное, уже в разгаре…
Я промолчал, глядя вслед быстро удаляющемуся «Лексусу».
Такси подоспело через пару минут. Водителю было под полтинник, и он, с интересом нас оглядывая, пустился рассказывать, как он не любит Хэллоуин за то, что это чужой праздник. Я, достав из кармана баночку краски, начал выбеливать свое лицо. Машка, не забывая машинально кокетничать, ввязалась в спор, доказывая, что каждый имеет право развлекаться как может, пока не доставляет беспокойства окружающим, и что нет ничего плохого в том, чтобы просто повеселиться.
— Машка, хватит. Этот человек переживает за нравственный облик нашего поколения, поэтому мы его все-таки беспокоим, а значит, по твоей же логике, должны отказаться от вечеринки. А вы, уважаемый, просто не понимаете, что Хэллоуин — это никакой не праздник.
— А что же тогда? — Повод.
Водитель хмыкнул, Машка нахмурилась — оба замолчали. Я взял черную губную помаду, провел две черты от лба через веки до середины щек и третью, такую же длинную, вдоль губ.
Страница 7 из 9
