Мертвецом я себя чувствовал, вот как. А комната казалась гробом, и хотелось задернуть шторы, чтобы отрезать от себя глупый, ненужный день.
Добавить в моё избранное
30 мин, 36 сек 390
Кристина давила стоны удовольствия.
— Грим, дура! — напомнил я шепотом, заметив в зеркале, что она закусывает губу.
— Сукин сын. Сволочь. Псих… — выговаривала она еле слышным голосом в такт толчкам, пока я задирал ей футболку до шеи и расстегивал лифчик. Это был наш единственный раз, и я собирался получить от него все, что возможно.
Когда я понял, что выдержки не хватит надолго, я заставил ее опуститься на колени.
— А как же грим?
Мне было не до ответов.
Разумеется, грим я потом поправил.
Разорванные колготы в крупную сетку полетели в мусорное ведро.
Все еще не отойдя от бурной близости и слегка пошатываясь, я вышел из ванной. На экране телевизора мелькали кадры музыкального клипа. «Вампирша» пританцовывая, бросила на меня сердитый взгляд. Ленчик сидел, развалившись, на диване, подвинув к себе журнальный столик. На прозрачной столешнице виднелись остатки белых полосок.
— Только не говори, что ты еще не закончил, художник!
— Не «бе» — попросил я, не оглядываясь.
Я порылся в шкафу и достал бесформенный черный балахон. Еще одна вещица, оставшаяся от старой инсталляции. Хорошо быть запасливым хомячком.
Из ванной доносился плеск воды. Надеюсь, у Кристины есть способности провидца. Если она смоет грим, я убью ее.
Однако войдя, я хрюкнул и зажал рот скомканным балахоном, чтобы сдержать истерический смех. Вид голой ниже пояса Смерти, старательно подмывающейся в ванной, был гомерически смешон.
Я гений, это точно. Жаль, что я не напишу такую картину, все же не стоит так нагло дразнить моего меценатика.
Я бросил балахон на стиральную машинку и встал, прислонившись плечом к стене. Кристина продолжала свое занятие, нисколько меня не смущаясь. Странно, кстати, что она даже не оглянулась, когда я входил, словно ей было все равно, кто окажется на пороге.
Смерть оторвала бумажное полотенце, вытерлась и, вытянув бесконечно длинную стройную ногу, вышла из ванны. Посмотрелась в зеркало, закинув руки за голову, отчего ее аппетитная грудь поднялась еще выше, и улыбнулась мне в отражении.
И это было, черт возьми, жутковато.
— Теперь руки, — сказал я и снова взялся за свои инструменты.
Она не стала требовать, чтобы я позволил ей сперва одеться. Работая, я вдоволь насмотрелся на восхитительные линии ее тела. Они волновали даже теперь, когда я, кажется, израсходовал запасы страсти на месяц вперед.
Через десять минут, оставив ее одеваться, я вышел в комнату и устроился во втором кресле. Машка была уже на грани бешенства. Ленчик при помощи новенькой зеленой банкноты любовно формировал на прозрачной столешнице две белые полоски.
— Уже все? — спросил он.
— Думаю, я преодолел творческий кризис, — сказал я. — Думаю, для меня больше нет ничего невозможного.
Он хотел что-то сказать, но в эту минуту в комнату вошла Смерть. И была она тиха и улыбчива, а в глазах ее светилась нежность.
Машка, резко повернувшаяся навстречу, чтобы попрекнуть долгим ожиданием, вскрикнула. Ленчик с неразборчивой бранью попытался вскочить, стукнулся коленом о столик и, едва не опрокинув его, упал обратно в кресло. Я покатился со смеху.
— Ну, разве я не гений? — Ты сукин сын! — воскликнул Ленчик. — Как я, по-твоему, буду выглядеть рядом с ней? — Так, как и должен выглядеть настоящий пират, — опередила меня Кристина. — Любовник самой Смерти!
— Гроза морей, рядом с которым сам капитан Флинт — сущий младенец, — поддержал я.
Кажется, «Остров сокровищ» Ленчик тоже не читал. Или был не в том состоянии, чтобы оценить парафраз.
А вероятнее всего, и то и другое.
— Так же роскошно рядом с ней будет смотреться Леди Дракула — сестра Смерти, — прибавил я.
— А ты? — спросил «пират» и, взяв другую банкноту, свернутую в трубочку, поднес один конец ее к носу. — Один останешься без костюма? — За меня не переживай. Я буду…
Я не договорил. Ленчик отработанным движением, примерно с тем же шиком, с каким гусары опрокидывали рюмки, согнулся, шумно втянул кокаин в правую ноздрю и распрямился, откинувшись на спинку кресла. А его голова осталась на столике. Она кувыркнулась, на миг показав аккуратный белый кружок позвоночника и черную дыру трахеи, а потом встала как влитая на срез и сипло выдохнула:
— Итс олрайт!
Из обезглавленного туловища потекла кровь. Оно продолжало шевелиться и размахивало трубочкой из долларовой банкноты, но движения его стали казаться бесцельными и бессмысленными.
Я до судорог вцепился в мягкие подлокотники. Обе девушки вели себя так, словно ничего не произошло.
Я зажмурился, ожидая, что видение исчезнет, но оно не исчезло. Когда я открыл глаза, вся рубашка «пирата» была залита кровью, а стоящая на столешнице голова, под которой тоже образовалось темное пятно, спросила:
— Что замолчал-то?
— Грим, дура! — напомнил я шепотом, заметив в зеркале, что она закусывает губу.
— Сукин сын. Сволочь. Псих… — выговаривала она еле слышным голосом в такт толчкам, пока я задирал ей футболку до шеи и расстегивал лифчик. Это был наш единственный раз, и я собирался получить от него все, что возможно.
Когда я понял, что выдержки не хватит надолго, я заставил ее опуститься на колени.
— А как же грим?
Мне было не до ответов.
Разумеется, грим я потом поправил.
Разорванные колготы в крупную сетку полетели в мусорное ведро.
Все еще не отойдя от бурной близости и слегка пошатываясь, я вышел из ванной. На экране телевизора мелькали кадры музыкального клипа. «Вампирша» пританцовывая, бросила на меня сердитый взгляд. Ленчик сидел, развалившись, на диване, подвинув к себе журнальный столик. На прозрачной столешнице виднелись остатки белых полосок.
— Только не говори, что ты еще не закончил, художник!
— Не «бе» — попросил я, не оглядываясь.
Я порылся в шкафу и достал бесформенный черный балахон. Еще одна вещица, оставшаяся от старой инсталляции. Хорошо быть запасливым хомячком.
Из ванной доносился плеск воды. Надеюсь, у Кристины есть способности провидца. Если она смоет грим, я убью ее.
Однако войдя, я хрюкнул и зажал рот скомканным балахоном, чтобы сдержать истерический смех. Вид голой ниже пояса Смерти, старательно подмывающейся в ванной, был гомерически смешон.
Я гений, это точно. Жаль, что я не напишу такую картину, все же не стоит так нагло дразнить моего меценатика.
Я бросил балахон на стиральную машинку и встал, прислонившись плечом к стене. Кристина продолжала свое занятие, нисколько меня не смущаясь. Странно, кстати, что она даже не оглянулась, когда я входил, словно ей было все равно, кто окажется на пороге.
Смерть оторвала бумажное полотенце, вытерлась и, вытянув бесконечно длинную стройную ногу, вышла из ванны. Посмотрелась в зеркало, закинув руки за голову, отчего ее аппетитная грудь поднялась еще выше, и улыбнулась мне в отражении.
И это было, черт возьми, жутковато.
— Теперь руки, — сказал я и снова взялся за свои инструменты.
Она не стала требовать, чтобы я позволил ей сперва одеться. Работая, я вдоволь насмотрелся на восхитительные линии ее тела. Они волновали даже теперь, когда я, кажется, израсходовал запасы страсти на месяц вперед.
Через десять минут, оставив ее одеваться, я вышел в комнату и устроился во втором кресле. Машка была уже на грани бешенства. Ленчик при помощи новенькой зеленой банкноты любовно формировал на прозрачной столешнице две белые полоски.
— Уже все? — спросил он.
— Думаю, я преодолел творческий кризис, — сказал я. — Думаю, для меня больше нет ничего невозможного.
Он хотел что-то сказать, но в эту минуту в комнату вошла Смерть. И была она тиха и улыбчива, а в глазах ее светилась нежность.
Машка, резко повернувшаяся навстречу, чтобы попрекнуть долгим ожиданием, вскрикнула. Ленчик с неразборчивой бранью попытался вскочить, стукнулся коленом о столик и, едва не опрокинув его, упал обратно в кресло. Я покатился со смеху.
— Ну, разве я не гений? — Ты сукин сын! — воскликнул Ленчик. — Как я, по-твоему, буду выглядеть рядом с ней? — Так, как и должен выглядеть настоящий пират, — опередила меня Кристина. — Любовник самой Смерти!
— Гроза морей, рядом с которым сам капитан Флинт — сущий младенец, — поддержал я.
Кажется, «Остров сокровищ» Ленчик тоже не читал. Или был не в том состоянии, чтобы оценить парафраз.
А вероятнее всего, и то и другое.
— Так же роскошно рядом с ней будет смотреться Леди Дракула — сестра Смерти, — прибавил я.
— А ты? — спросил «пират» и, взяв другую банкноту, свернутую в трубочку, поднес один конец ее к носу. — Один останешься без костюма? — За меня не переживай. Я буду…
Я не договорил. Ленчик отработанным движением, примерно с тем же шиком, с каким гусары опрокидывали рюмки, согнулся, шумно втянул кокаин в правую ноздрю и распрямился, откинувшись на спинку кресла. А его голова осталась на столике. Она кувыркнулась, на миг показав аккуратный белый кружок позвоночника и черную дыру трахеи, а потом встала как влитая на срез и сипло выдохнула:
— Итс олрайт!
Из обезглавленного туловища потекла кровь. Оно продолжало шевелиться и размахивало трубочкой из долларовой банкноты, но движения его стали казаться бесцельными и бессмысленными.
Я до судорог вцепился в мягкие подлокотники. Обе девушки вели себя так, словно ничего не произошло.
Я зажмурился, ожидая, что видение исчезнет, но оно не исчезло. Когда я открыл глаза, вся рубашка «пирата» была залита кровью, а стоящая на столешнице голова, под которой тоже образовалось темное пятно, спросила:
— Что замолчал-то?
Страница 6 из 9
