Бирит-нарим (Солнце и кровь)

— Ты возьмешь мою кровь?  — спросила Нидинту. И куда делся ее страх?  — Я знаю, что она нужна тебе часто, Илку каждый вечер…

Я пил твою кровь недавно, ты еще слаба. Если выпью сейчас — выживешь ли? — Я не Илку,  — сказал Лабарту.  — А ты слишком разговорчива для рабыни. Иди.

Нидинту поспешно вскочила, поклонилась и выскочила за дверь.

И только теперь Лабарту понял, как устал. Он добрался до постели и лег, не раздеваясь. Сон уже тянул в глубину, цветные образы кружились, увлекая в свой хоровод.

Ни войны, ни потопа не хочу я видеть во сне. Пусть мне приснятся женщины, оставшиеся в Аккаде. Пять наложниц, ждущих меня в царской столице… Молчаливая Этта, Илтани, чьи руки покрыты татуировками, кудрявая Закити, Гемету, играющая на арфе и поющая так сладко, и совсем юная темнокожая Нарда…

Ему приснился дождь.

Глава седьмая. Черные волны

Вода текла по серым камням, рассвет сменялся закатом, пузырилась глина под ногами… День за днем, а дождь все не кончался и не кончится никогда. Вечно стоять в путах, во власти боли, сжигающей изнутри, звенящей в воздухе. Чувствовать, как клыки впиваются в твои запястья, как утекает из тела кровь… И возрождается вновь под звук капель, стучащих по камням. Нет сил говорить, и только одна мысль бьется снова и снова:

«Не приходи! Ты останешься жива, если не придешь! Не слушай меня, не иди, не надо!».

— Кэри!

Лабарту проснулся от собственного крика. В комнате было душно, чад от коптящего светильника мешался с запахами воскурений. Руки затекли, словно и вправду он стоял, привязанный к каменному столбу. Шрам на запястье пульсировал болью.

— Это сон,  — прошептал Лабарту и сел, откинул покрывало.  — Это было давно, очень давно, все кончилось, это только сон…

Он не мог даже думать о том, чтобы вновь опуститься на постель. Ведь стоит закрыть глаза — и погрузишься в грезы. Люди говорят: злой дух наслал страшный сон. И защита — заговоры, травы и амулеты. Но то люди, а кто оградит от кошмара демона, пьющего кровь? Если вновь пойдет бесконечный дождь и небо затянут серые тучи, хватит ли сил, чтобы разорвать тенета боли и страха?

Рубашка промокла от пота, потолок, казалось, стал ниже. Не глядя по сторонам, Лабарту вышел из дома.

Миновал двор, полный спящих людей,  — кто-то приподнялся, окликнул его, но Лабарту лишь махнул рукой и пошел прочь. Даже на пару слов сейчас не было сил.

Город спал. Ветер доносил привкус морских волн и еле приметный запах тростника и асфальтовой смолы — запах кораблей. Гавань совсем рядом, за опустевшим рынком, и людей там много, стоит лишь немного пройти…

Я хочу убить. Мысль была ясной, как полночные звезды. Выпить кровь до последней капли, чужой жизнью смыть память о боли. Мне не нужны жертвы, я хочу убить.

Лабарту ускорил шаг. Город казался нереальным — ночная сказка, теплый воздух, южный берег… Но настоящим было лишь северное море, то, возле которого умерла Кэри, оставив после себя лишь пустоту и пепел.

Я кровью залью эту память и сны.

Сны о том, что случилось на севере. О тех, кто не считал зазорным пить кровь себе подобных. О тех, кто связал его колдовскими путами и сделал жертвой в храме солнца.

Они пили мою кровь. Там, в путах холода и жажды, что-то сломалось внутри меня и никогда не восстановится, мне никогда не стать сильным. Но я жив, потому что Кэри… Потому что Кэри пришла и…

Из-за дома вышел человек, остановился на углу, потянулся, зевая. Лабарту зажмурился на миг — так ярко вспыхнула вдруг огненная сеть под кожей ночного прохожего. Мысли исчезли, словно и не было их, и Лабарту не стал медлить.

— Его нельзя оставлять здесь,  — сказал хозяин гостевых покоев. На висках у него выступили капли пота — солнце поднялось высоко, и тростниковый навес не спасал от жары.  — Злой дух, что в нем, может накинуться и на других. Потому…

Лабарту отвернулся и, не слушая, опустился на землю возле Адад-Бааля.

Тот лежал у стены, в узкой полосе тени. То ли сон владел им, то ли тяжкое забытье — веки подрагивали, на щеках горел лихорадочный румянец. Лабарту коснулся его руки — она была горячей, как кирпичи, нагретые солнцем.

Болен.

Подарок Илку, раб, предназначенный в пищу, с трудом дышал, и кровь его превратилась в отраву.

Жрица на корабле предрекла ему смерть, и я думал… Но я ни сделал еще ни глотка из его жил, но вот болезненный жар сжигает его тело. Но…

Лабарту поднялся.

— Где у вас заклинатели, изгоняющие духов болезни?  — спросил он.  — В какой храм отнести его? — Не в храм,  — покачал головой хозяин гостевого двора.  — Слишком тяжко он болен. Если кто и сможет помочь, так только мудрые люди, что живут на холмах за городом.

Те, кому отдана на обучение Тини-полукровка… Она сказала: «Потопа не будет» дар провидения в ее крови.