Машина, предсказывающая судьбу

Отец держал пистолет у меня над головой и не перестал нажимать на курок, пока выстрелы не сменили пустые щелчки, а вся передовая линия шакалов не уснула вечным сном. А потом началась настоящая вакханалия.

Шакалы завопили, подняв ножи, обагренные кровью их матерей, и бросились на собственных отцов. Как оказалось, ни у кого, кроме моего отца, не было оружия. Я бросился на пол и пополз на четвереньках, пока не уткнулся головой в стену. Не знаю, почему я это сделал, наверно, меня толкнул отец. Началось столкновение, взрослые и дети валились на пол. Посреди этого кошмара я видел отца, он смотрел на меня и улыбался. Потом он достал зажигалку и бросил её на пол.

Огонь немедленно распространился по продуктовому отделу, охватив тела наших матерей. С обеих сторон раздавались дикие вопли. Я рванулся в укрытие, прямо в мужской туалет. Там я схватил помойку и приставил её к стене, затем залез под раковины, надеясь переждать, пока это безумие не прекратится. Я смотрел на дверь, слушая крики, стоны и выстрелы. Было ли это сном, ужасным, бредовым, сюрреалистическим сном?

Потом наступила тишина. Мое сердце было готово вырваться из груди, нервы уже не подчинялись разуму. И вот дверь открылась, отбросив в сторону помойку, которая служила мне баррикадой. Вошедший всё ещё горел, его тело было покрыто разной степени ожогами, в руке он ещё сжимал револьвер. Я вскрикнул, выскользнул из-под раковины и нагнулся, как можно ниже, чувствуя, как после его выстрела мне в кожу впились осколки кафеля. Один выстрел, второй, щелчок. Моя рука двигалась без моего согласия, ведомая лишь инстинктом самосохранения. Я вынул нож и выбил бесполезный пистолет из руки шакала.

Я помню недолгую схватку, потоки крови и бурю, БУРЮ смеха. Потом я отключился и очнулся в машине скорой помощи. Не знаю, сколько прошло времени. Когда я пришел в себя, полицейские попытались заставить меня объяснить, что случилось, но я и сам этого не знал. Мне показали фотографии — обгорелая масса женских трупов, мужчин, сцепившихся с сыновьями, мертвых и полумертвых. Мне показали парня, найденного в туалете с ножом, застрявшим в грудной клетке. Конечно, я лгал им, другого выхода у меня не было.

Потом меня забрали, так ничего и не рассказав. Одно время я жил с моими дедом и бабкой, но им не понравилось то, что я сделал с их собакой, и меня забрали. Потом я кое-что сделал с моим соседом по комнате, но он был сам виноват. Зря он заговорил о моей матери. Мне делали уколы, меня держали в смирительной рубашке, когда я слишком яростно пытался доказать, что то, что случилось в Нью-Хевене было правдой. Поняв, что это бесполезно, я смирился со своей участью. Я стал притворяться, и у меня хорошо получалось. Теперь я на свободе, и я возвращаюсь в Нью-Хевен. Я возвращаюсь домой.

Эпилог

Многое изменилось в моем родном городе! Пострадавшие от пожара здания восстановили, остатки сгоревших домов снесли бульдозерами, и теперь на их месте поселились новые семьи. Когда я смотрю в небо, я думаю, что снова увижу облака дыма, но, к счастью, их там нет. Я сходил в библиотеку, пытаясь узнать что-нибудь о тех событиях, но газеты того времени явно не сохранились.

У меня ушло не меньше семи часов, чтобы найти нужные статьи. Первая из них сопровождалась фотографией пожарников, которые боролись с адом в больнице. Мне с трудом верилось в то, о чем я читал. Я и представить себе сколько жизней погубила машина, предсказывающая судьбу! Удалось подтвердить смерть восьмидесяти одного человека, двадцать семь из них были детьми. Некоторые тела так обгорели, что их было невозможно опознать. В другой статье я обнаружил сообщение о том, что торговый центр снова открыт для публики, и что город воздвиг памятник в честь погибших в тот день. Теперь я знаю, что делать. Я пойду в торговый центр, чтобы убедиться, что там нет машины-гадалки, а если она осталась, я её уничтожу.

Я остановился у ремонтного магазина и купил вещи, которые могли мне понадобиться. Топор, кувалда, лом, два фонаря, батарейки и клейкая лента. Я сложил все вещи в рюкзак и направился в сторону торгового центра. Приближался закат, и я не мог избавиться от ощущения дежа вю. И хотя я знал, что ничего не горит, я всё же поглядывал в небо, а еще смотрел по сторонам, чтобы меня не сбила полицейская машина.

Я пришёл в торговый центр за час до закрытия. У входа стоял памятник, казавшийся мне насмешкой над тем, что на самом деле случилось в тот день. Он изображал взрослого мужчину, обнимавшего за плечи ребенка, как видно, своего сына, пытаясь защитить его от опасности. Что же, кому-то от этого, может, будет легче — кому-то, кого в тот день не было в торговом центре. Я вошел в помещение и едва узнал его: новые магазины, новые полы, новые потолки, новый продуктовый отдел. Я вздохнул с облегчением, надеясь, что павильон игровых автоматов сгорел в огне. Я нашел план торгового центра, и, к моему несчастью, павильон находился на том же месте. Пути назад уже не было.