Велосипед

Для идущего вдоль железнодорожных путей человека расшалившийся ветер был одновременно и отдушиной, и помехой. С одной стороны, поток воздуха, бьющий прямо в лицо, принес долгожданную прохладу, а с другой — заставлял держать ухо востро и нервно вздрагивать при каждом шорохе.

Очередной июльский день подходил к концу, и солнечный диск, еще недавно слепивший глаза, медленно, но верно клонился к линии горизонта. Приближение ночи внушало некоторый оптимизм, и человек позволил себе немного расслабиться. Он сбавил шаг, а затем и вовсе остановился. Оглядевшись и не обнаружив поблизости признаков жизни, он буквально заставил себя оторвать сжатые ладони от велосипедного руля. Ехать вдоль железнодорожной насыпи, когда тропинка сплошь усеяна гравием и мелкой калькой, было бы слишком рискованно, ведь даже мелкий камешек в любой момент мог проколоть колесо. Однако железная дорога, ведущая за город, казалась относительно безопасным путем, так что у человека не оставалось особого выбора, и ему пришлось на протяжении нескольких часов осторожно катить велосипед рядом с собой.

Аккуратно опустив велосипед на траву, человек выпрямился, поправил сильно поношенную кепку, оттер выступившие на лбу бисеринки пота и снова огляделся. За прошедшие часы окружавший его пейзаж не слишком изменился: все то же проржавевшее железнодорожное полотно, все те же длинные и приземистые здания заброшенных индустриальных комплексов вдалеке. Относительное разнообразие вносило лишь озеро, окруженное высокими камышами, но купаться в нем человек все равно бы не стал — кто знает, а вдруг зараза успела проникнуть в стоячие воды. К тому же пловец из него никудышный.

Поморщившись, человек стянул с правой руки кожаную перчатку без пальцев и критично осмотрел руку. Кожа на ладони совсем запрела — неплохо было бы чем-то обработать или, по крайней мере, какое-то время не цепляться мертвой хваткой за велосипедный руль.

Путь все еще предстоял неблизкий, а силы уже были на исходе. До заката оставалось не так уж и много времени, а значит, следовало найти подходящее место для короткого отдыха. Таким местом вполне могло стать невысокое кирпичное строение, виднеющееся впереди и находящееся на некотором отдалении от насыпи.

Воспользовавшись остановкой, человек справил малую нужду, не отходя от лежащего на земле велосипеда, поправил лямки рюкзака и, вновь натянув перчатку, направился в сторону потенциального убежища.

Последние полторы сотни метров человек преодолел, приподняв велосипед над землей и стараясь ступать по возможности тише. Вскоре стало понятно, что небольшое здание не было достроено, хотя это в общем-то и неудивительно — подобные строения и в лучшие времена встречались на каждом углу этой Богом забытой страны. После того же, как зараза всего за несколько недель поглотила всю Восточную Европу, большинство уцелевших в поисках спасения потоком хлынули на запад, побросав свои дома и пожитки.

Тем не менее, каким бы заброшенным ни казалось недостроенное здание, утверждать на все сто процентов, что оно необитаемое, человек не мог.

Едва слышно ступая, он приблизился к черному провалу дверного проема и осторожно заглянул внутрь, готовый в любой момент запрыгнуть на велосипед и гнать что есть духу. Строение пустовало. Стены были изрисованы граффити и похабными непристойностями, по полу было разбросано какое-то тряпье, целлофановые пакеты, использованные шприцы и битое стекло. В углу, над здоровенной кучей испражнений, стыдливо прикрытой парой грязных бумажек, увлеченно жужжали навозные мухи.

Напряжение немного схлынуло, и человек, уже не таясь, завел велосипед внутрь здания. Прислонив двухколесного коня к стене, он стянул с себя рюкзак и принялся изучать его содержимое. Воды в бутылке должно хватить еще на день — может, два, если пореже прикладываться; из еды — только банка консервированной говядины, консервированная же кукуруза и пара жестких, как кора дуба, овсяных печений «Франзелуца». Судя по всему, пополнение запасов предстояло нескоро, так что человек ограничился тем, что откусил половину печенья и сделал короткий глоток из пластмассовой полуторалитровой бутылки.

Оперев велосипед на подножку и расположив его прямо перед собой, чтобы ни на секунду не выпускать из поля зрения, человек принялся расчищать себе место на полу, надеясь забыться на час-полтора тревожной полудремотой в обнимку со своим железным конем.

Увлекшись уборкой, он не сразу заметил, как в дверном проеме возник долговязый худощавый силуэт, на несколько мгновений заслонивший спиной лучи заходящего солнца. От непредвиденных последствий человека спасло лишь то, что вошедший и сам был немало удивлен, застав в своем временном укрытии чужака, сидящего на корточках и деловито разгребающего мусор, да еще и в компании неплохого, пусть и видавшего виды, велосипеда.

Кухонный тесак и пневматический пистолет «Байкал» остались на дне рюкзака.