Велосипед

Воякой человек был примерно таким же, как и пловцом, и с предусмотрительностью у него, как видно, тоже бывало не все в порядке.

Прошли долгие несколько секунд, и вошедший, трезво оценив ситуацию, коротким жестом вытащил длинный армейский нож из-за пояса и решительно шагнул в сторону все еще сидевшего на корточках человека.

Того спасла лишь молниеносная реакция. Действуя подсознательно, на уровне инстинктов, человек резко выпрямился, обеими руками схватил велосипед, выставив его перед собой в качестве импровизированного щита, и всем весом налетел на противника. Вошедший явно не ожидал подобного, от неожиданности потерял равновесие и, падая на пол, выронил нож. В то же мгновение человек навис над упавшим с занесенным над головой велосипедом. Лежащий на полу заслонился одной рукой, второй тщетно пытаясь нащупать отлетевший в сторону нож. Велосипед тяжело опустился, с легкостью и хрустом преодолев сопротивление, затем снова взметнулся и еще раз обрушился на вопящего. Тот уже позабыл о выроненном оружии и вскинул целую руку в молящем жесте. Велосипед неумолимо взвился и с новой силой ударил, на этот раз по голове.

— Нет, нет, нет! — велосипед продолжал резко взлетать и еще быстрее падать, нанося все новые повреждения.

— Нет, нет, нет! — перемолотые в муку кости перестали трещать.

— Нет, нет, нет! — человек не обращал никакого внимания на истошные крики и все так же сосредоточенно поднимал велосипед.

— Нет, нет, нет! — красная пелена застилала человеку глаза и было не до конца понятно — зашкаливающий ли это адреналин или же все более прозаично и просто кровь поверженного врага заливает ему лицо.

— Нет, нет, нет! — только теперь человек понял, что душераздирающие вопли издавал он сам. Осознание заставило его выронить велосипед и обхватить дрожащими руками голову. Лежащий на полу давно перестал подавать признаки жизни, а его голова представляла собой сплошное месиво из раздробленных костей вперемешку с мозговой жидкостью. Как ни странно, крови на пол натекло не так уж и много, но стоило человеку поднять глаза, как он понял куда подевались ее остатки. Стены и даже потолок были щедро покрыты бордовой жидкостью, словно некий художник нанес хаотичные штрихи своей самой широкой кисточкой. Велосипед же практически целиком поменял свой цвет из черного в красный, а цепь и спицы украшали налипшие кусочки плоти.

— Нет, — в последний раз простонал человек и, схватив с пола забрызганный кровью рюкзак, вместе с велосипедом кинулся к выходу.

Оказавшись на улице, человеку на секунду подумалось, что он спит, и все происходящее — лишь очередной кошмар, от которого он вот-вот проснется в холодном поту. Все вокруг — железная дорога, камыши, вода в озере, заброшенные заводы вдалеке, все было окрашено в багровые тона, будто хлеставшая из поверженного недруга кровь каким-то образом залила все окрестности.

Чтобы прийти в себя, человеку понадобилось сначала взглянуть на заходящее за горизонт солнце, а затем бросить короткий взгляд в сторону, откуда к нему уже неслись, размахивая армейскими ножами, еще двое неприятелей, еще не знающих какая участь постигла их товарища.

Человек уже собрался было вновь выставить перед собой велосипед, но вовремя остановился и, уловив какие-то звуки, доносящиеся с железнодорожной насыпи, обернулся.

Зрелище застрявших в педалях кусочков мозга не смогло повергнуть человека в такой ужас. По телу прошла волна дрожи, он тут же забыл о приближавшихся вооруженных врагах, оседлал велосипед и принялся изо всех сил крутить педали.

Зловоние достигло носов бегущих с ножами людей и мигом заставило их застыть.

Несущиеся вдоль путей существа не завывали и не рычали — они вообще не издавали никаких посторонних звуков. Слышно было лишь их хриплое, с надрывом, дыхание, да как под их ногами шуршит гравий. Изорванная одежда, то тут, то там свисающие лоскуты кожи, покрытые слизью тела, дико изогнутые спины, изломанные конечности, подгнивающие носы и зияющие дыры на месте глаз — одна такая тварь, некогда бывшая человеком и оттого еще более мерзкая, вызывала панику и отторжение. По насыпи бежали с дюжину гниющих чудовищ. Непонятно было, как им удается так быстро двигаться, с переломанными-то костями и атрофированными конечностями.

Существа в несколько прыжков очутились возле замешкавшихся людей и до налегавшего из последних сил на педали человека донеслись поистине холодящие сердце крики. Он не оборачивался, но и без того примерно представлял, что творилось с нерасторопными мародерами. Отделяемые от тела руки и ноги, размотанные кишки и вываленные внутренности, откусанные куски плоти, раздавленные половые органы, подрагивающие нити оголенных мышц и все еще трепыхающиеся сердца, вынутые из грудной клетки — все это ему и прежде приходилось видеть, когда твари расправлялись с его друзьями и отставшими от группы незнакомцами.