Олега разбудил холод. Открыв глаза парень не сразу понял, почему вдруг в его комнате стало так зябко. Оковы сновидения спадали медленно.
Добавить в моё избранное
36 мин, 58 сек 12414
Глядя в лицо клыкастой твари, они едва шевелящими губами произнесла, словно выдохнула:
— Олег…
***Тварь притащила Олега обратно в комнату. Он больше не сопротивлялся. Силы оставили его. Все тело болело, кружилась голова. В висках стучала только одна успокаивающая мысль:
«Она жива! Алиса жива! Я спас ее! Она бежит домой, к родителям! Она будет жить».
Он, как мог защищал жизнь сестры, и смог отбить ее из лап монстра. Но на спасение собственной жизни сил уже не оставалось.
Тварь подняла его в воздух, и Олег ощутил резкую боль, когда острые клыки впились ему в шею. Но это быстро прошло. Он закрыл глаза в ожидании скорого конца. Однако смерть не пришла к Олегу. Тварь не выпивала из него жизнь, совсем наоборот, она отдавала парню что-то. Нечто холодное словно лед проникло в него и стало разливаться по телу, струиться по венам.
Когда Олег осознал, что происходит, этот холод уже сковал его изнутри не давая шевельнуться. Он понял, что тварь положила его в гроб. Живого, не убитого. И от этого осознания Олег пришел в ужас.
«Нет! Только не так! Не оставляй меня здесь!» — хотел закричать он, но не мог вымолвить ни слова.
Монстр некоторое время взирал на него своими ледяными глазами, и на этот раз Олег не увидел в них злобы. Они и не казались ему уже такими чуждыми. В них светилось что-то родное. Он не мог этого понять, но чувствовал. Так же как чувствовал и то, что монстр, взирающий на него, словно был чем-то болен, силы оставляли его. А затем Олегу показалось, что он прочел страх в этих глазах, и с каким-то ледяным спокойствием пришел к выводу, что даже такая, противоестественная и мерзкая тварь, кажущаяся ему воплощением ночных кошмаров, как и все прочие живые существа страшится смерти.
Затем монстр задвинул тяжелую крышку гроба, и Олег остался в темноте. Он кричал, плакал, умолял убить его быстро, а не оставлять одного во мраке, но только мысленно, ведь теперь собственное тело принадлежало уже не ему. Что-то холодное поселилось внутри, и Олег чувствовал как оно шевелиться, как скребется в его черепе, словно бы проводя чистку в его сознании.
Он не мог сказать, сколько времени прошло до того момента, как крышка гроба открылась снова. Он увидел лишь тень, склонившуюся над ним, а затем ощутил как что-то теплое, густое и соленое, с таким приятным стальным привкусом, полилось ему в горло. Он не сразу понял, что это кровь, а поняв, ничуть не испугался. Кто-то кормил его, и Олег жадно вкушал свою новую пищу.
Так повторялось несколько раз, и с каждым разом кровь становилась все вкуснее, тело наливалось приятной силой, а из сознания вытеснялось все ненужное, как например страх, воспоминания о доме и о родителях, и все прочее, что не касалось этого дивного вкуса.
А потом, вдоволь насытившись, он погрузился в сон. Долгий. Может быть вечный? Он спал в своей могиле многие годы, блуждая по образам давно прошедшей людской жизни. Школу, дом, Маринку Соловьеву, мать и отца, даже собственное имя Олег практически забыл, и что значат все эти слова и образы он больше не понимал, перестав чувствовать к ним что-либо. Только один из них засел в его голове: образ маленькой, напуганной девочки, которую он должен был защитить. Почему? Он не знал. Но чувствовал, где-то в глубине скованного льдом сознания, что любит ее. И даже не мог понять, что значит это слово, но подобрать иного просто не сумел.
Затем он проснулся. Или ожил. Вернулся в мир и ощутил голод. Невероятный сильный, сводящий с ума голод.
Выбравшись из своего гроба, он обнаружил рядом скелет в изодранных лохмотьях. Между его ребер, со спины, застрял стальной прут. Этот прут о чем-то напомнил Олегу, но о чем именно, тот понять так и не смог. А вот что он понял точно, так это то, что теперь зловонный склеп принадлежал ему.
Найдя спички он зажег свечи, и обнаружил связку ключей, висящих на стальном крючке рядом с дверью. Он легко вспомнил, что отпирается этими ключами, а затем вспомнил и для чего запираются замки. Чтобы никто не сбежал, чтобы вкусные, наполненные ароматной кровью детки, оставались в своих клетках. Но сейчас детей в клетках не было, и следовательно, ему предстояло их туда посадить. Все это было так логично, так просто и легко, что Олегу не составляло никакого труда составить такую причинно-следственную цепочку. Ничто другое же его не интересовало. Что было до долгого сна? Кем он был прежде? А было ли вообще что-то прежде? И мог ли он быть кем-то, или всегда был никем, пока не пробудился и не ощутил голод? Какая разница? Главное, что он страшно голоден.
И тогда Олег отправился на охоту. Он выбрался из старого склепа и направился в город, чем-то ему смутно знакомый, что только облегчало задачу.
***Воспоминания Алисы ожили и в один краткий миг, вновь пронеслись перед глазами. Зловонный подвал, жуткая тварь, вцепившаяся в ее плечо, и брат, который вырвал ее из лап монстра. Они бежали в темноте.
— Олег…
***Тварь притащила Олега обратно в комнату. Он больше не сопротивлялся. Силы оставили его. Все тело болело, кружилась голова. В висках стучала только одна успокаивающая мысль:
«Она жива! Алиса жива! Я спас ее! Она бежит домой, к родителям! Она будет жить».
Он, как мог защищал жизнь сестры, и смог отбить ее из лап монстра. Но на спасение собственной жизни сил уже не оставалось.
Тварь подняла его в воздух, и Олег ощутил резкую боль, когда острые клыки впились ему в шею. Но это быстро прошло. Он закрыл глаза в ожидании скорого конца. Однако смерть не пришла к Олегу. Тварь не выпивала из него жизнь, совсем наоборот, она отдавала парню что-то. Нечто холодное словно лед проникло в него и стало разливаться по телу, струиться по венам.
Когда Олег осознал, что происходит, этот холод уже сковал его изнутри не давая шевельнуться. Он понял, что тварь положила его в гроб. Живого, не убитого. И от этого осознания Олег пришел в ужас.
«Нет! Только не так! Не оставляй меня здесь!» — хотел закричать он, но не мог вымолвить ни слова.
Монстр некоторое время взирал на него своими ледяными глазами, и на этот раз Олег не увидел в них злобы. Они и не казались ему уже такими чуждыми. В них светилось что-то родное. Он не мог этого понять, но чувствовал. Так же как чувствовал и то, что монстр, взирающий на него, словно был чем-то болен, силы оставляли его. А затем Олегу показалось, что он прочел страх в этих глазах, и с каким-то ледяным спокойствием пришел к выводу, что даже такая, противоестественная и мерзкая тварь, кажущаяся ему воплощением ночных кошмаров, как и все прочие живые существа страшится смерти.
Затем монстр задвинул тяжелую крышку гроба, и Олег остался в темноте. Он кричал, плакал, умолял убить его быстро, а не оставлять одного во мраке, но только мысленно, ведь теперь собственное тело принадлежало уже не ему. Что-то холодное поселилось внутри, и Олег чувствовал как оно шевелиться, как скребется в его черепе, словно бы проводя чистку в его сознании.
Он не мог сказать, сколько времени прошло до того момента, как крышка гроба открылась снова. Он увидел лишь тень, склонившуюся над ним, а затем ощутил как что-то теплое, густое и соленое, с таким приятным стальным привкусом, полилось ему в горло. Он не сразу понял, что это кровь, а поняв, ничуть не испугался. Кто-то кормил его, и Олег жадно вкушал свою новую пищу.
Так повторялось несколько раз, и с каждым разом кровь становилась все вкуснее, тело наливалось приятной силой, а из сознания вытеснялось все ненужное, как например страх, воспоминания о доме и о родителях, и все прочее, что не касалось этого дивного вкуса.
А потом, вдоволь насытившись, он погрузился в сон. Долгий. Может быть вечный? Он спал в своей могиле многие годы, блуждая по образам давно прошедшей людской жизни. Школу, дом, Маринку Соловьеву, мать и отца, даже собственное имя Олег практически забыл, и что значат все эти слова и образы он больше не понимал, перестав чувствовать к ним что-либо. Только один из них засел в его голове: образ маленькой, напуганной девочки, которую он должен был защитить. Почему? Он не знал. Но чувствовал, где-то в глубине скованного льдом сознания, что любит ее. И даже не мог понять, что значит это слово, но подобрать иного просто не сумел.
Затем он проснулся. Или ожил. Вернулся в мир и ощутил голод. Невероятный сильный, сводящий с ума голод.
Выбравшись из своего гроба, он обнаружил рядом скелет в изодранных лохмотьях. Между его ребер, со спины, застрял стальной прут. Этот прут о чем-то напомнил Олегу, но о чем именно, тот понять так и не смог. А вот что он понял точно, так это то, что теперь зловонный склеп принадлежал ему.
Найдя спички он зажег свечи, и обнаружил связку ключей, висящих на стальном крючке рядом с дверью. Он легко вспомнил, что отпирается этими ключами, а затем вспомнил и для чего запираются замки. Чтобы никто не сбежал, чтобы вкусные, наполненные ароматной кровью детки, оставались в своих клетках. Но сейчас детей в клетках не было, и следовательно, ему предстояло их туда посадить. Все это было так логично, так просто и легко, что Олегу не составляло никакого труда составить такую причинно-следственную цепочку. Ничто другое же его не интересовало. Что было до долгого сна? Кем он был прежде? А было ли вообще что-то прежде? И мог ли он быть кем-то, или всегда был никем, пока не пробудился и не ощутил голод? Какая разница? Главное, что он страшно голоден.
И тогда Олег отправился на охоту. Он выбрался из старого склепа и направился в город, чем-то ему смутно знакомый, что только облегчало задачу.
***Воспоминания Алисы ожили и в один краткий миг, вновь пронеслись перед глазами. Зловонный подвал, жуткая тварь, вцепившаяся в ее плечо, и брат, который вырвал ее из лап монстра. Они бежали в темноте.
Страница 7 из 10
