Стальные лезвия вентилятора стучали с электрической монотонностью, стараясь хоть как-то освежить душный маленький офис возле центральной авеню Феникса. Снаружи температура перешла за сорок, так что даже ящерицы искали прохладу в любой тени, которую могли найти. Внутри офиса было не так уж плохо. Испарительный охладитель на крыше старался изо всех сил. Встав прямо под вентилятором, можно было получить толику комфорта.
Добавить в моё избранное
37 мин, 7 сек 11387
Несмотря на то, что его сущность была повреждена порошком Калиостро, призрак ринулся в атаку. Его тело не нуждалось в целостности, чтобы повиноваться требованиям кровожадной воли. Даже без плеча, которое поддерживало ее, рука Накадаи подняла катану, готовая срубить смертного, посмевшего противиться. Байрон скрестил руки перед собой, изгибая пальцы в почти бескостном жесте Пятого Песнопения Храмовников, гадая, признает ли самурай гневную власть Бафомета над своим усопшим духом. Прежде чем ответ на этот вопрос был получен, онрё застыл. Ужасное, отрешенное злодейство в глазах Накадаи погасло, и они по-настоящему опустели. То, что осталось от лица призрака, расслабилось, впав в жуткую летаргию. Рука с мечом упала, отделившись от призрака и плюхнувшись на пол.
За привидением Байрон мог видеть молящегося Хасимото. Убийца Луны оставался внутри шестиугольника, но теперь он светился странным сиянием. И, вглядываясь, Байрон заметил, что свет, исходящий от меча, становится ярче.
Нет, поправил он себя, свет не исходил от катаны. Он всасывался, притянутый с высших планов и направляемый пением Хасимото в проклятый клинок. И чем больше света вбирала катана, тем сильнее растворялся онрё. Там, где порошок смог лишь отщипнуть от сущности призрака, теперь начиналось полное испарение. Клочья темного дыма улетучивались из застывшего самурая, поднимаясь к крыше, прежде чем исчезнуть окончательно. Наконец даже отделенная от тела рука и призрачная катана истаяли, ввергнутые обратно по ту сторону Врат Кимон и земель мертвецов.
Расплетя пальцы, Байрон рухнул на пол. Столкновение с призраком Накадаи потребовало от него и отваги, и сил. Его старая военная рана болезненно пульсировала, сердце колотилось о ребра, словно пытаясь вырваться из тела на свободу. Он чувствовал, как тошнота бурлит в животе, а в венах, казалось, тек скорее лед, чем кровь. Но он был жив, и пока этого было достаточно.
Хасимото поднялся с пола, его молитва подошла к концу. Монах встал над шестиугольником и на этот раз без колебаний взял катану в руку. Подойдя к лежащему Байрону, он протянул ему меч.
— Хвала Будде, мой ритуал очистил меч, — сказал Хасимото. — Дух Накадаи впредь не потревожит страну живых. Он ушел за той наградой, что ждет непросвещенных вроде него.
Монах улыбнулся, когда облегчение снизошло на лицо Байрона.
— Возьмите Убийцу Луны. Сохраните его как напоминание, что добро способно восторжествовать даже над самым неуемным злом.
Принимая меч от Хасимото, Байрон попытался улыбнуться под стать монаху.
— Напоминание. Мemento.
— Верно, — согласился Хасимото. — Мemento morbid.
За привидением Байрон мог видеть молящегося Хасимото. Убийца Луны оставался внутри шестиугольника, но теперь он светился странным сиянием. И, вглядываясь, Байрон заметил, что свет, исходящий от меча, становится ярче.
Нет, поправил он себя, свет не исходил от катаны. Он всасывался, притянутый с высших планов и направляемый пением Хасимото в проклятый клинок. И чем больше света вбирала катана, тем сильнее растворялся онрё. Там, где порошок смог лишь отщипнуть от сущности призрака, теперь начиналось полное испарение. Клочья темного дыма улетучивались из застывшего самурая, поднимаясь к крыше, прежде чем исчезнуть окончательно. Наконец даже отделенная от тела рука и призрачная катана истаяли, ввергнутые обратно по ту сторону Врат Кимон и земель мертвецов.
Расплетя пальцы, Байрон рухнул на пол. Столкновение с призраком Накадаи потребовало от него и отваги, и сил. Его старая военная рана болезненно пульсировала, сердце колотилось о ребра, словно пытаясь вырваться из тела на свободу. Он чувствовал, как тошнота бурлит в животе, а в венах, казалось, тек скорее лед, чем кровь. Но он был жив, и пока этого было достаточно.
Хасимото поднялся с пола, его молитва подошла к концу. Монах встал над шестиугольником и на этот раз без колебаний взял катану в руку. Подойдя к лежащему Байрону, он протянул ему меч.
— Хвала Будде, мой ритуал очистил меч, — сказал Хасимото. — Дух Накадаи впредь не потревожит страну живых. Он ушел за той наградой, что ждет непросвещенных вроде него.
Монах улыбнулся, когда облегчение снизошло на лицо Байрона.
— Возьмите Убийцу Луны. Сохраните его как напоминание, что добро способно восторжествовать даже над самым неуемным злом.
Принимая меч от Хасимото, Байрон попытался улыбнуться под стать монаху.
— Напоминание. Мemento.
— Верно, — согласился Хасимото. — Мemento morbid.
Страница 11 из 11
