Memento morbid

Это случай так запомнился остальным игрокам потому, что Саундерсону словно не терпелось проиграть Мартину раздачу.

Каффран принялся ковырять в ухе, слушая заявление Байрона.

— Хотите сказать, они оба владели одним и тем же мечом? — Нет, — поправил его Байрон, — я хочу сказать, что все четыре жертвы — а теперь Даймлер — владели этим мечом. Тут уже слово «совпадение» кажется натяжкой.

Детектив осмотрелся в кабинете Байрона, словно видя его впервые, его взгляд задержался на маске-фетише зуни, висящей на стене, и копье маори для львов в углу.

— Ладно, — признал он с ноткой беспокойства в голосе. — Признаю, то, что все они могли владеть этим твоим мечом — необычно. И Даймлера мы еще разок проверим.

— Думаю, толку не будет, — вздохнул Байрон. — Думаю, я сделал ошибку, надавив на него. Думаю, я его спугнул. Думаю, он уже избавился от меча.

Каффран медленно кивнул.

— Тогда, согласно твоей теории, тот, кто получил меч от Даймлера, тоже будет убит.

Байрон сел обратно в кресло, пытаясь скрыть охватившую его дрожь.

— Да, — сказал он. — Это все моя вина.

Департамент полиции Феникса располагался в здании городского совета на второй авеню. Байрон уже бывал здесь несколько раз, и его всегда поражала неизменная активность, наполнявшая это место. Полицейский проводил его сквозь толчею, спеша к столу детектива Каффрана.

— Он у нас, — просиял Каффран со своего стула, когда Байрона к нему подвели. — Наверху, в камере. Томас Уильям Старк, бывший охранник горнодобывающей компании «Копперхед». Шериф округа его уже разыскивал, из-за того, что его жену зарезали пару месяцев назад.

— Кажется, я помню это преступление, — сказал Байрон, припоминая подробности, которые читал тогда в газетах. — Ее ударили один раз, в сердце. Довольно чисто и аккуратно по сравнению с остальными преступлениями.

— Тут он и сорвался. — Каффран ухмыльнулся следователю. — Жену он убил умышленно, но потом не справился с чувством вины и у него поехала крыша. Стал как бешеный пес.

— Бешеный пес, который сознательно выбирает жертв? — удивился Байрон.

— Должен признать, тут ты нам помог, — сказал Каффран. — Поиски меча помогли нам выследить Старка. Он был близким другом Саундерсона — вместе в морпехах служили — и прятался на собственности старого другана. Оружие, которым Старк убил жену, мы так и не нашли, но теперь ясно: это был этот меч. Совершив преступление, он пошел к Саундерсону, и друг помог ему избавиться от орудия убийства за покерным столом.

— Но Старк не успокоился, — излагал Каффран. — Его разум бурлил от того, что он сделал, и от страха, что его поймают. Так что на свой свихнувшийся лад он пытался замести следы, убивая всех владельцев меча.

— Что ж не забрал и не избавился от него? — спросил Байрон.

— Он же чокнутый! — ругнулся Каффран. Детектив толкнул по столу лист бумаги. — Мы сняли показания, когда его взяли. Почерк знакомым не кажется? Старк писал тебе эти письма.

— Я хотел бы его видеть, — сказал Байрон.

Каффран кивнул.

— Я так и думал. — Детектив улыбнулся, поднимаясь со стула. — Уж точно дешевле зоопарка.

Байрон последовал за Каффраном через охваченный делами участок полиции. Охранник пустил их на запертую лестницу, ведущую к камерам. Два верхних этажа здания были призваны служить местной тюрьмой, в ней держали мелких нарушителей и более серьезных преступников, пока с ними не разберутся и не переведут в более охраняемую тюрьму. Серым стенам и стальным решеткам, выстроившимся вдоль коридора, была присуща та обезличенность и безжизненность, что ассоциировалось у Байрона со всеми современными институтами. Утилитарность стала синонимом прогресса, не оставляя места гордости и мастерству. Он подумал об общественных заведениях, виденных во Франции, где даже у тюрем сохранялась некая мрачная живость. У этого места души было не больше, чем у двигателя внутреннего сгорания или вакуумной трубки. Атмосфера подобной стерильности всегда расстраивала его утонченные чувства. Они миновали новых охранников, безрадостных мужчин в холодной синей форме, с уродливыми дубинками, висящими на поясах. В некоторых камерах, мимо которых они проходили, сидели столь же безрадостные люди, волосы липли к угрюмым лицам от пота, источаемого их телами. На верхних этажах здания городского совета было не слишком удобно, всего несколько вентиляторов разгоняли воздух и боролись с жарой аризонского лета.

— Должен признать, — ворчливо признался Каффран, пока они шли по коридору. — Насчет меча ты показал отличную дедукцию. Как ты с этим разобрался? — Можете звать это «интуицией» — сказал Байрон, не особо прислушиваясь к детективу. Что-то в атмосфере тюрьмы изменилось, что-то не вписывалось в этот стерильный климат. Точно описать это ощущение не удавалось, но оно было явным.

Каффран пожал плечами.

— Озарения случаются.