Я проснулся в четыре утра и первый час просто валялся, пытаясь удержать в памяти обрывки сновидений. За окном снова шёл дождь, но с каждой минутой он явно терял силу.
Добавить в моё избранное
95 мин, 58 сек 10966
Даже по скудным обрывкам информации было видно, что это как минимум очень интересная система, практически самобытная философия со своими представлениями о цикле созиданий и разрушений, хотя и не самая гуманная. Наверное, если бы я лучше разбирался в религиях, то нашёл бы множество соответствий с другими верами, но не стоило ждать слишком многого от работника ничем не примечательного турагентства. Чем занималась конкретно Церковь, у меня по-прежнему не было ни малейшего представления.
А вот соседи снова начали меня беспокоить — конечно, не так явно, как раньше, но в их взглядах что-то переменилось. Они всё чаще смотрели на меня, как на психа, и, наверное, причин тому было предостаточно — мне самому иногда казалось хорошей идеей сходить к доктору. Останавливало меня главным образом то, что найти хорошего специалиста теперь было немногим легче, чем домашний генератор, а доверять первому попавшемуся человеку я не собирался. Стараясь не думать о бутылке, я всеми силами настраивал себя на оптимизм или хотя бы его подобие. В итоге мне удалось совершенно забыть о том, что с соседями принято поддерживать хоть какие-то отношения.
Однако было ещё кое-что, не дававшее мне покоя — я вновь начал замечать странные символы в доме. Они обнаруживались в самых неожиданных местах — на потолке лифта, за центральными батареями, под вывернутыми плитками пола, между задней стенкой ящика с песком и стеной… Наверняка были сотни или даже тысячи тех, которые всё ещё не попадались мне на глаза. Причём многие значки и пиктограммы располагались так, что я понятия не имел, чем их можно было нарисовать. Мне не удалось определить каких бы то ни было закономерностей в выборе писчих материалов — они варьировались от карандашных следов и оставленных чем-то острым царапин до непонятной иссиня-чёрной субстанции с отвратительным запахом то ли ракетного топлива, то ли органики вроде осьминожьих чернил. Будучи ещё достаточно разумным человеком, я даже не пытался искать их намеренно — если это был кто-то из жильцов, то мне следовало всеми силами оставаться незаметным. Что бы ни случилось, становиться очередной жертвой богам или демонам я не желал.
Наконец, настал день, когда статьи и форумные архивы подошли к концу. Сосредоточившись, я принялся по несколько раз просматривать каждый сохранённый выпуск новостей в надежде заметить появление сектантов на улицах города. Неоднократно мне казалось, что доказательство найдено, но всякий раз это оказывалось лишь параноидальной игрой воображения — те люди, даже если они действительно были культистами, ничем себя не выдавали. Первые дни, отмеченные зловещими вспышками, не несли ни единого достаточно весомого намёка на присутствие Церкви как таковой. А вот четвёртые сутки оказались гораздо интереснее.
В одной из программ был сюжет про то, как люди реагируют на столь неожиданную ситуацию. Помимо того, что мне и так было известно, там уделялось внимание человеческой религиозности. Дикторша подробно и обстоятельно рассказывала о серьёзных переменах поведения горожан — многие из них всё чаще вспоминали молитвы, некоторые неприятные личности внезапно становились праведниками, а кое-кто даже уходил в священники или монахи. На фоне разнообразных отшельников и раскаявшихся грешников моё внимание уловило интересного персонажа — некий потрёпанного вида мужик с огромными усами ходил по улицам с самодельным плакатом, громко призывая народ достойно вести себя перед концом света. Среди его довольно бессвязных изречений я расслышал некоторые возможные намёки на мифологию Церкви Последних Дней, хотя и сомневался, что это не простое совпадение.
За этим следовало интервью с какой-то набожной старушкой, которая набрала в библиотеке столько всяческой макулатуры о, наверное, нескольких десятках вероучений, что не смогла в одиночку дотащить её до дома. На заднем плане сидел парень с татуировкой на лбу, очень похожей на ту, которая была у арестованного сектанта. Он читал невесть где добытые «Психологические откровения» Макуса Хамма, основателя эпанизма — той причудливой религии, которая первой набрала больше пяти миллиардов живых последователей. Когда-то я и сам безуспешно пытался найти эту книгу — однако она была мне нужна исключительно для дипломной работы, а здесь виднелся неподдельный интерес. Меня не оставляла мысль, что он был одним из тех подпольных культистов, про которых иногда снимают леденящие душу передачи, а может и основателем Церкви как таковой.
Завершающим штрихом приводилась статистика — сетевые блоги философской и опять-таки религиозной направленности всего за пару дней выбились в топ рейтингов, уступая лишь бессменным чемпионам. Всё это являлось очень благодатной почвой для зарождения новой веры или выхода из тени старой, которую в иное время серьёзно воспринимали лишь самые отчаянные фанатики. Как бы то ни было, запущенному процессу едва ли могло что-то помешать.
Кроме того, в одном из вечерних репортажей показывали выставку художников, вдохновлённых разноцветными огнями космических вспышек.
А вот соседи снова начали меня беспокоить — конечно, не так явно, как раньше, но в их взглядах что-то переменилось. Они всё чаще смотрели на меня, как на психа, и, наверное, причин тому было предостаточно — мне самому иногда казалось хорошей идеей сходить к доктору. Останавливало меня главным образом то, что найти хорошего специалиста теперь было немногим легче, чем домашний генератор, а доверять первому попавшемуся человеку я не собирался. Стараясь не думать о бутылке, я всеми силами настраивал себя на оптимизм или хотя бы его подобие. В итоге мне удалось совершенно забыть о том, что с соседями принято поддерживать хоть какие-то отношения.
Однако было ещё кое-что, не дававшее мне покоя — я вновь начал замечать странные символы в доме. Они обнаруживались в самых неожиданных местах — на потолке лифта, за центральными батареями, под вывернутыми плитками пола, между задней стенкой ящика с песком и стеной… Наверняка были сотни или даже тысячи тех, которые всё ещё не попадались мне на глаза. Причём многие значки и пиктограммы располагались так, что я понятия не имел, чем их можно было нарисовать. Мне не удалось определить каких бы то ни было закономерностей в выборе писчих материалов — они варьировались от карандашных следов и оставленных чем-то острым царапин до непонятной иссиня-чёрной субстанции с отвратительным запахом то ли ракетного топлива, то ли органики вроде осьминожьих чернил. Будучи ещё достаточно разумным человеком, я даже не пытался искать их намеренно — если это был кто-то из жильцов, то мне следовало всеми силами оставаться незаметным. Что бы ни случилось, становиться очередной жертвой богам или демонам я не желал.
Наконец, настал день, когда статьи и форумные архивы подошли к концу. Сосредоточившись, я принялся по несколько раз просматривать каждый сохранённый выпуск новостей в надежде заметить появление сектантов на улицах города. Неоднократно мне казалось, что доказательство найдено, но всякий раз это оказывалось лишь параноидальной игрой воображения — те люди, даже если они действительно были культистами, ничем себя не выдавали. Первые дни, отмеченные зловещими вспышками, не несли ни единого достаточно весомого намёка на присутствие Церкви как таковой. А вот четвёртые сутки оказались гораздо интереснее.
В одной из программ был сюжет про то, как люди реагируют на столь неожиданную ситуацию. Помимо того, что мне и так было известно, там уделялось внимание человеческой религиозности. Дикторша подробно и обстоятельно рассказывала о серьёзных переменах поведения горожан — многие из них всё чаще вспоминали молитвы, некоторые неприятные личности внезапно становились праведниками, а кое-кто даже уходил в священники или монахи. На фоне разнообразных отшельников и раскаявшихся грешников моё внимание уловило интересного персонажа — некий потрёпанного вида мужик с огромными усами ходил по улицам с самодельным плакатом, громко призывая народ достойно вести себя перед концом света. Среди его довольно бессвязных изречений я расслышал некоторые возможные намёки на мифологию Церкви Последних Дней, хотя и сомневался, что это не простое совпадение.
За этим следовало интервью с какой-то набожной старушкой, которая набрала в библиотеке столько всяческой макулатуры о, наверное, нескольких десятках вероучений, что не смогла в одиночку дотащить её до дома. На заднем плане сидел парень с татуировкой на лбу, очень похожей на ту, которая была у арестованного сектанта. Он читал невесть где добытые «Психологические откровения» Макуса Хамма, основателя эпанизма — той причудливой религии, которая первой набрала больше пяти миллиардов живых последователей. Когда-то я и сам безуспешно пытался найти эту книгу — однако она была мне нужна исключительно для дипломной работы, а здесь виднелся неподдельный интерес. Меня не оставляла мысль, что он был одним из тех подпольных культистов, про которых иногда снимают леденящие душу передачи, а может и основателем Церкви как таковой.
Завершающим штрихом приводилась статистика — сетевые блоги философской и опять-таки религиозной направленности всего за пару дней выбились в топ рейтингов, уступая лишь бессменным чемпионам. Всё это являлось очень благодатной почвой для зарождения новой веры или выхода из тени старой, которую в иное время серьёзно воспринимали лишь самые отчаянные фанатики. Как бы то ни было, запущенному процессу едва ли могло что-то помешать.
Кроме того, в одном из вечерних репортажей показывали выставку художников, вдохновлённых разноцветными огнями космических вспышек.
Страница 13 из 27
