Я проснулся в четыре утра и первый час просто валялся, пытаясь удержать в памяти обрывки сновидений. За окном снова шёл дождь, но с каждой минутой он явно терял силу.
Добавить в моё избранное
95 мин, 58 сек 10960
Вломились, начали обвинять чёрт знает в чём, проклятые полицаи, ещё небось и денег за это получат — а мне как дальше жить? Во мне закипела ярость, и я в праведном гневе, не дослушав усатого верзилу, явно не ожидавшего такой прыти от полуживого тела, со всего размаху обрушил бутылку на его голову.
Жуткие огни Сатурна сверкнули в разлетающихся осколках. Здоровяк выдержал удар, хотя глубокий порез на его лбу обильно кровоточил. В следующий миг его напарники, выхватив дубинки, бросились на меня. Несмотря на сильную боль, я отчаянно отбивался и выкрикивал жестокие оскорбления. Впрочем, силы были неравными, и драка завершилась менее чем через минуту — могучий удар в челюсть практически отправил меня в нокаут. Алкоголь позволил моему сознанию не отключиться, однако тело на некоторое время совершенно перестало подчиняться мозгу, а все мысли отправились вслед за выбитыми зубами. В таком состоянии меня вытащили из квартиры, перенесли к стоявшей во дворе машине и куда-то повезли. Из-за нарушенного восприятия я не имел ни малейшего представления о том, сколько времени заняло каждое из этих действий. Возможно, я всё ещё был в своём доме, пока стражи порядка проводили обыск, составляли протокол и помогали раненому товарищу. Кажется, в какой-то момент я всё-таки вырубился, забывшись беспокойным сном. Или нет — моя память не сохранила деталей, смешав в одну кучу реальность, пьяный бред и обрывки прошлых воспоминаний.
Когда я наконец-то смог собраться с мыслями, то обнаружил, что лежу на узкой, относительно мягкой койке в тесной комнатушке с единственным окном, закрытым решёткой. Сквозь её прутья проникали разноцветные всполохи космических взрывов, отбрасывая на стены и пол дрожащие тени. В углу я заметил шторку и без долгих раздумий задёрнул её, оградив себя от этого пугающего света. Теперь темноту разгоняла только тусклая лампа, спрятанная где-то под потолком, но мне, давно привыкшему к полумраку, было вполне достаточно даже этого. Я присел на койку и только сейчас понял, как же мне плохо. Тело было словно пластилиновым, слабая ноющая боль наполняла каждую клетку, зрение приходилось каждый раз фокусировать заново, а во рту ощущался мерзкий привкус. На руках и голове красовались плотные бинты, свидетельствовавшие о том, что мне всё-таки оказали медицинскую помощь, а заторможенность движений наверняка была вызвана обезболивающими или транквилизаторами. Я с умиротворением подумал, что ещё не всё потеряно и в мире остались места, где к людям относятся по-человечески. Пусть аскетичная обстановка моей камеры не отличалась изяществом, а отхожее место отделялось от остального пространства лишь невысокой перегородкой, здесь по крайней мере было чисто и тепло, да и голода я не испытывал. Тщетно поискав на двери ручку или кнопку, я обессиленно рухнул на нары.
Через несколько часов дверь отворилась, и в камеру зашёл охранник. В руках у него был прозрачный контейнер с нехитрой едой. Я успел разглядеть в коридоре тележку, нагруженную парой десятков таких же, но пустых. На мой вопрос о том, почему, собственно, пришлось так долго ждать, охранник лишь покачал головой.
— Сейчас весь город на ушах. Радуйтесь, что продукты вообще доставили сегодня!
— Ага, аж танцевать хочется… — протянул я без особого интереса.
— Вот вы шутите, — с какой-то тоской в голосе ответил полицейский, — А мне совсем не до смеха. Пашу тут за семерых, дома уже неделю не появлялся, трижды зубы менял…
И он перечислил все проблемы, возникшие за последнюю неделю. Из пятиминутной тирады мне удалось узнать, что под арест загремели уже больше тысячи человек, включая стражей порядка всех рангов, полиция сбилась с ног, пытаясь не дать колонии окончательно рухнуть, в западных кварталах едва не начался бунт против введённых ограничений, полёты из-за непогоды почти прекратились, и вообще всё намного хуже, чем я предполагал.
Многие пытались пробиться к кораблям дальнего следования и улететь отсюда подальше. Для разгона растущих как снежный ком толп пришлось даже применить оружие. После того, как один обеспокоенный тип едва не взорвал самодельную бомбу, требуя перевезти его на более благополучную Каллисто, охрана космопортов ужесточилась до предела, и теперь покинуть колонию могли лишь водители грузовиков, привозящих гуманитарную помощь, оружие или солдат. То же самое происходило на доброй половине населённых спутников Сатурна, причём кое-где ситуация, по слухам, была вообще практически безнадёжной. Полицейские участки и тюрьмы были переполнены, а заключённых, как правило, приходилось держать порознь, чтобы они не покалечили друг друга.
Кроме того, время от времени полиция натыкалась на следы деятельности некоего культа — непонятные письмена, зловещего вида алтари со следами крови, расчленённые трупы, покрытые оккультными символами, и так далее. Никто не мог сказать наверняка, существовал ли он раньше или же появился совсем недавно.
Жуткие огни Сатурна сверкнули в разлетающихся осколках. Здоровяк выдержал удар, хотя глубокий порез на его лбу обильно кровоточил. В следующий миг его напарники, выхватив дубинки, бросились на меня. Несмотря на сильную боль, я отчаянно отбивался и выкрикивал жестокие оскорбления. Впрочем, силы были неравными, и драка завершилась менее чем через минуту — могучий удар в челюсть практически отправил меня в нокаут. Алкоголь позволил моему сознанию не отключиться, однако тело на некоторое время совершенно перестало подчиняться мозгу, а все мысли отправились вслед за выбитыми зубами. В таком состоянии меня вытащили из квартиры, перенесли к стоявшей во дворе машине и куда-то повезли. Из-за нарушенного восприятия я не имел ни малейшего представления о том, сколько времени заняло каждое из этих действий. Возможно, я всё ещё был в своём доме, пока стражи порядка проводили обыск, составляли протокол и помогали раненому товарищу. Кажется, в какой-то момент я всё-таки вырубился, забывшись беспокойным сном. Или нет — моя память не сохранила деталей, смешав в одну кучу реальность, пьяный бред и обрывки прошлых воспоминаний.
Когда я наконец-то смог собраться с мыслями, то обнаружил, что лежу на узкой, относительно мягкой койке в тесной комнатушке с единственным окном, закрытым решёткой. Сквозь её прутья проникали разноцветные всполохи космических взрывов, отбрасывая на стены и пол дрожащие тени. В углу я заметил шторку и без долгих раздумий задёрнул её, оградив себя от этого пугающего света. Теперь темноту разгоняла только тусклая лампа, спрятанная где-то под потолком, но мне, давно привыкшему к полумраку, было вполне достаточно даже этого. Я присел на койку и только сейчас понял, как же мне плохо. Тело было словно пластилиновым, слабая ноющая боль наполняла каждую клетку, зрение приходилось каждый раз фокусировать заново, а во рту ощущался мерзкий привкус. На руках и голове красовались плотные бинты, свидетельствовавшие о том, что мне всё-таки оказали медицинскую помощь, а заторможенность движений наверняка была вызвана обезболивающими или транквилизаторами. Я с умиротворением подумал, что ещё не всё потеряно и в мире остались места, где к людям относятся по-человечески. Пусть аскетичная обстановка моей камеры не отличалась изяществом, а отхожее место отделялось от остального пространства лишь невысокой перегородкой, здесь по крайней мере было чисто и тепло, да и голода я не испытывал. Тщетно поискав на двери ручку или кнопку, я обессиленно рухнул на нары.
Через несколько часов дверь отворилась, и в камеру зашёл охранник. В руках у него был прозрачный контейнер с нехитрой едой. Я успел разглядеть в коридоре тележку, нагруженную парой десятков таких же, но пустых. На мой вопрос о том, почему, собственно, пришлось так долго ждать, охранник лишь покачал головой.
— Сейчас весь город на ушах. Радуйтесь, что продукты вообще доставили сегодня!
— Ага, аж танцевать хочется… — протянул я без особого интереса.
— Вот вы шутите, — с какой-то тоской в голосе ответил полицейский, — А мне совсем не до смеха. Пашу тут за семерых, дома уже неделю не появлялся, трижды зубы менял…
И он перечислил все проблемы, возникшие за последнюю неделю. Из пятиминутной тирады мне удалось узнать, что под арест загремели уже больше тысячи человек, включая стражей порядка всех рангов, полиция сбилась с ног, пытаясь не дать колонии окончательно рухнуть, в западных кварталах едва не начался бунт против введённых ограничений, полёты из-за непогоды почти прекратились, и вообще всё намного хуже, чем я предполагал.
Многие пытались пробиться к кораблям дальнего следования и улететь отсюда подальше. Для разгона растущих как снежный ком толп пришлось даже применить оружие. После того, как один обеспокоенный тип едва не взорвал самодельную бомбу, требуя перевезти его на более благополучную Каллисто, охрана космопортов ужесточилась до предела, и теперь покинуть колонию могли лишь водители грузовиков, привозящих гуманитарную помощь, оружие или солдат. То же самое происходило на доброй половине населённых спутников Сатурна, причём кое-где ситуация, по слухам, была вообще практически безнадёжной. Полицейские участки и тюрьмы были переполнены, а заключённых, как правило, приходилось держать порознь, чтобы они не покалечили друг друга.
Кроме того, время от времени полиция натыкалась на следы деятельности некоего культа — непонятные письмена, зловещего вида алтари со следами крови, расчленённые трупы, покрытые оккультными символами, и так далее. Никто не мог сказать наверняка, существовал ли он раньше или же появился совсем недавно.
Страница 7 из 27
