— Круто, на картинге погоняем! — Костика переполняли эмоции.
Добавить в моё избранное
26 мин, 21 сек 3372
Сейчас врежемся, отупело подумал Стас и бросил карт в поворот, скорее инстинктивно, по подсказке привыкшего к машине тела. Задняя часть кругового бампера ударила по ногам покрытого грязью психа — и подрубила их.
В средней школе Стас ходил с друзьями на зимнюю горку, залитую на длинном крутом пандусе Дворца пионеров. В один из спусков с него сорвали шапку и бросили на лед. Стас выпустил из рук картонку, упал на бок, пополз к шапке, боясь потерять ее в сплошном потоке, схватил, опрометчиво встал на ноги — и в него врезались на санках. Подсеченный, он рубанулся головой об лед. Человек-молоток. Удивительно, как выдержал череп.
Голова черного психа грохнулась об асфальт. Стас не видел, что с ней случилось, но судя по звуку — тошнотворному влажному хрусту, заглушившему рокот мотора, — ничего хорошего.
Отклонившись при повороте наружу, Стас прижал карт к внутреннему радиусу трассы, чтобы спрямить траекторию. Он не снизил обороты, поэтому машину занесло, но он удержал ее на полосе.
Психи переключились на другую цель. Кинулись по траве к девочке в оранжевом шлеме, которую Стас обогнал последней.
Стас оглянулся.
Черные существа — он перестал думать о них как о людях — теперь бежали, отталкиваясь от земли всеми четырьмя конечностями, как обезьяны с короткими передними лапами. Оранжевый шлем запаниковал и влетел в барьер из покрышек. Бежавшая первой тварь высоко взмыла в воздух и приземлилась на трубчатую раму за бензиновым двигателем. Перед карта подбросило вверх. Черные существа облепили машину.
Стас не слышал крика, но был уверен, что девочка кричит — такой же крик рвался у него изнутри. В груди открылась зияющая пустота. Пурпурный рот, который распахивался все шире и истерично вопил, распугивая мысли.
Сосновый лес стоял плотной стеной, зубчатой по высокому краю, над которым догорало красное солнце. Если есть глаз урагана, область относительного спокойствия внутри циклона, то почему бы не быть глазу леса? Вот только кто гарантирует в нем затишье, налет человечности… нет, человеческого…
Внутренний крик ослабевал. Стас постарался сосредоточиться на трассе. Он должен довезти Костика до трибуны — она где-то там, за темной стеной, они найдут дверь или проход, они выберутся. Он больше не оборачивался: у него не хватит жалости для этой девочки, для других — был только Костик, окаменевший на сиденье справа, его младший сын, сердце которого наверняка распухло от страха…
Макс…
Стас до боли сжал зубы и надавил на газ.
Что-то отскочило от переносицы. Камешек из-под колес? Еще два колких удара — в лоб, в щеку. Один камешек застрял под подкладкой шлема, шевельнулся и заполз в рот. Стас гадливо сплюнул насекомое и захлопнул визор.
И услышал за спиной нарастающий, неприятно дребезжащий гул мотора.
Какое-то время Костик не слышал ничего, кроме внутреннего голоса, который звал маму. Мамамамамамамама… Голос казался чужим, будто другой мальчик умирал от страха в его голове. Этот мальчик сильно нуждался в маме. Потом Костик услышал рев двигателя: он стал сильнее и злее, наверное, мотор хотел взорваться. Костик оглянулся и увидел, что их догоняет карт с черным гонщиком в мятом шлеме с расколотым забралом. На гонщике была рваная кожаная куртка. Он медленно сокращал расстояние между ними. Костик отвернулся и закрыл глаза. Мамамамамамамама…
Стас выдавил газ, но увязавшийся за ними карт нагонял. На асфальте появились выбоины и бугры. Стас старался их объезжать, но не всегда успешно — карт потряхивало. Машина по-прежнему крепко цеплялась за дорогу, но от самоуверенности Стаса не осталось и следа. Все недостатки карта (и его как пилота), казалось, вылезли наружу: неудобно настроенное сиденье, тяжелый руль. Стас работал механиком в боулинге. Оборудование клуба тоже дышало на ладан, постоянно ломалось — так себе работенка, особенно ночью, когда каждая подвыпившая мразь считает тебя мальчиком на побегушках…
На повороте Стаса занесло, он сбросил скорость, и черное существо ударило его бампером. «Тандем» заскользил передней осью, вылетел за белую линию и чиркнул о поребрик. Стас выровнял карт и справился с поворотом. Мутный исцарапанный пластик затруднял видимость, но поднять щиток Стас не решался — перед лицом мельтешили черные точки, бились о«скорлупу» шлема.
На широком участке трассы тварь поравнялась с «тандемом» и пошла впритирку. Стас бросил взгляд вправо и увидел, как мясистое гнилое лицо удлинилось, словно хотело выбраться из шлема, в черной складке сверкнули длинные, как у вампира, клыки…
Стас налег грудью на руль и так сильно надавил на газ, что ногу прострелил спазм боли. Он вел карт, не отрывая взгляда от дороги, но глаза предательски косились в сторону уродливой твари. Костик сидел между Стасом и черным гонщиком, опустив голову, не двигаясь.
Стаса захлестнула злость. Он намеренно рванул руль вправо. Карты столкнулись бамперами.
В средней школе Стас ходил с друзьями на зимнюю горку, залитую на длинном крутом пандусе Дворца пионеров. В один из спусков с него сорвали шапку и бросили на лед. Стас выпустил из рук картонку, упал на бок, пополз к шапке, боясь потерять ее в сплошном потоке, схватил, опрометчиво встал на ноги — и в него врезались на санках. Подсеченный, он рубанулся головой об лед. Человек-молоток. Удивительно, как выдержал череп.
Голова черного психа грохнулась об асфальт. Стас не видел, что с ней случилось, но судя по звуку — тошнотворному влажному хрусту, заглушившему рокот мотора, — ничего хорошего.
Отклонившись при повороте наружу, Стас прижал карт к внутреннему радиусу трассы, чтобы спрямить траекторию. Он не снизил обороты, поэтому машину занесло, но он удержал ее на полосе.
Психи переключились на другую цель. Кинулись по траве к девочке в оранжевом шлеме, которую Стас обогнал последней.
Стас оглянулся.
Черные существа — он перестал думать о них как о людях — теперь бежали, отталкиваясь от земли всеми четырьмя конечностями, как обезьяны с короткими передними лапами. Оранжевый шлем запаниковал и влетел в барьер из покрышек. Бежавшая первой тварь высоко взмыла в воздух и приземлилась на трубчатую раму за бензиновым двигателем. Перед карта подбросило вверх. Черные существа облепили машину.
Стас не слышал крика, но был уверен, что девочка кричит — такой же крик рвался у него изнутри. В груди открылась зияющая пустота. Пурпурный рот, который распахивался все шире и истерично вопил, распугивая мысли.
Сосновый лес стоял плотной стеной, зубчатой по высокому краю, над которым догорало красное солнце. Если есть глаз урагана, область относительного спокойствия внутри циклона, то почему бы не быть глазу леса? Вот только кто гарантирует в нем затишье, налет человечности… нет, человеческого…
Внутренний крик ослабевал. Стас постарался сосредоточиться на трассе. Он должен довезти Костика до трибуны — она где-то там, за темной стеной, они найдут дверь или проход, они выберутся. Он больше не оборачивался: у него не хватит жалости для этой девочки, для других — был только Костик, окаменевший на сиденье справа, его младший сын, сердце которого наверняка распухло от страха…
Макс…
Стас до боли сжал зубы и надавил на газ.
Что-то отскочило от переносицы. Камешек из-под колес? Еще два колких удара — в лоб, в щеку. Один камешек застрял под подкладкой шлема, шевельнулся и заполз в рот. Стас гадливо сплюнул насекомое и захлопнул визор.
И услышал за спиной нарастающий, неприятно дребезжащий гул мотора.
Какое-то время Костик не слышал ничего, кроме внутреннего голоса, который звал маму. Мамамамамамамама… Голос казался чужим, будто другой мальчик умирал от страха в его голове. Этот мальчик сильно нуждался в маме. Потом Костик услышал рев двигателя: он стал сильнее и злее, наверное, мотор хотел взорваться. Костик оглянулся и увидел, что их догоняет карт с черным гонщиком в мятом шлеме с расколотым забралом. На гонщике была рваная кожаная куртка. Он медленно сокращал расстояние между ними. Костик отвернулся и закрыл глаза. Мамамамамамамама…
Стас выдавил газ, но увязавшийся за ними карт нагонял. На асфальте появились выбоины и бугры. Стас старался их объезжать, но не всегда успешно — карт потряхивало. Машина по-прежнему крепко цеплялась за дорогу, но от самоуверенности Стаса не осталось и следа. Все недостатки карта (и его как пилота), казалось, вылезли наружу: неудобно настроенное сиденье, тяжелый руль. Стас работал механиком в боулинге. Оборудование клуба тоже дышало на ладан, постоянно ломалось — так себе работенка, особенно ночью, когда каждая подвыпившая мразь считает тебя мальчиком на побегушках…
На повороте Стаса занесло, он сбросил скорость, и черное существо ударило его бампером. «Тандем» заскользил передней осью, вылетел за белую линию и чиркнул о поребрик. Стас выровнял карт и справился с поворотом. Мутный исцарапанный пластик затруднял видимость, но поднять щиток Стас не решался — перед лицом мельтешили черные точки, бились о«скорлупу» шлема.
На широком участке трассы тварь поравнялась с «тандемом» и пошла впритирку. Стас бросил взгляд вправо и увидел, как мясистое гнилое лицо удлинилось, словно хотело выбраться из шлема, в черной складке сверкнули длинные, как у вампира, клыки…
Стас налег грудью на руль и так сильно надавил на газ, что ногу прострелил спазм боли. Он вел карт, не отрывая взгляда от дороги, но глаза предательски косились в сторону уродливой твари. Костик сидел между Стасом и черным гонщиком, опустив голову, не двигаясь.
Стаса захлестнула злость. Он намеренно рванул руль вправо. Карты столкнулись бамперами.
Страница 7 из 8
