Гхана Шьям Баба

Это не долг, это не бремя — это привилегия! Высшая привилегия — иметь служение Господу!

Однажды в январе, когда во Вриндаване очень холодно, я посетил Гхана Шйама даса Бабу (когда бы вы ни посетили его храм, он обычно делал одно и то же). Он сидел за маленькой, очень старой и побитой фисгармонией и пел для Божеств. Он пел для Гопиджанаваллабхи разные песни. В другой раз он омахивал свои Божества и опять пел для них — ему нравилось петь для них, — он пел для них с любовью! И когда в тот вечер я пришёл к нему, мы стали вдвоём петь киртан; это продолжалось несколько часов. Затем я стал собираться уходить — уже было поздно. Он спросил: «Ты куда?» Я ответил, что пошёл отдыхать. Он спросил, где я отдыхаю, и я ответил, что всегда отдыхаю на берегу Ямуны, под прекрасными деревьями. Но он стал протестовать:«Сейчас слишком холодно, и сегодня ночью ты останешься здесь» Я стал спорить, что всегда сплю на берегу Ямуны — там так здорово! Но он не слушал меня. Он сказал:«Я не вижу твою тёплую одежду (он знал, что у меня её просто нет!), — и поэтому настаивал: Сегодня ты останешься у меня; Гопиджанаваллабха и Радхарани говорят мне, что ты должен остаться здесь сегодня» Я согласился с ним. У него было одно одеяло, очень тонкое и очень старое. Мы спали там же, где только что пели, и где Гхана Шйам каждое утро проводил пуджу, в том коридоре, где стоял шкафчик с Божествами. Я лёг на пол (там было чуть-чуть теплее, чем на улице; в этот вечер действительно было морозно), Гхана Шйам лёг рядом со мной и накрыл меня этим одеялом. На нём был только тонкий чадр и дхоти, и он дрожал от холода. Я спросил его:«Где твоё одеяло?» Он ответил:«Нет нужды, я никогда не пользуюсь одеялом» Тогда я понял, что он отдал мне своё единственное одеяло. Я попытался накрыть его одеялом, но он закричал:«Нет нужды! Ты должен пользоваться одеялом, ты — друг Гопиджанаваллабхи, а я всего лишь Его слуга! Если я не удовлетворю тебя, тогда мне незачем жить! Единственный способ, которым я могу удовлетворить Гопиджанаваллабху — это если я буду служить Его друзьям. Ты должен использовать одеяло» Я стал спорить с ним, что привык спать каждый день на берегу Ямуны и мне не нужно его одеяло. Он не слушал меня. Тогда я стал собираться, чтобы уйти. И он закричал:«Хорошо, хорошо, я укроюсь этим одеялом!» Он лёг и действительно накрылся своим одеялом. Я тоже лёг и вскоре заснул. Чуть позже я проснулся и почувствовал, что мне очень тепло. Я удивился, потому что сегодня была холодная ночь. Я поднял голову и увидел, что Гхана Шйам Баба лежит на полу, его одеяло лежит на мне, а сам он дрожит, как лист на ветру. Я очень тихо поднялся и попытался укрыть его. Но как только я коснулся его тела, он закричал:«Нет нужды, нет нужды! Возьми это одеяло себе! Ты друг Гопиджанаваллабхи, а я всего лишь Его послушный слуга!» Я сказал, что не буду укрываться этим одеялом, потому что ему на самом деле холодно из-за меня, и я вижу, как он дрожит. Он ответил, что ему совсем не холодно и он не дрожит. Тогда я снова стал собираться, чтобы уйти. И он согласился:«Хорошо, хорошо, иди, ложись, я буду спать под одеялом» Он лёг, укрылся одеялом, а я лёг рядом. Мы снова уснули. Мы спали на этом холодном полу в коридоре. Через какое-то время я снова проснулся оттого, что мне снова стало тепло, а рядом лежал дрожащий Гхана Шйам. Я стал молиться Гопиджанаваллабхе о том, чтобы Они сделали так, чтобы Гхана Шйам Баба не проснулся, когда я буду укрывать его одеялом. Но Они не услышали моих молитв. Как только я коснулся его, он закричал:«Нет нужды, нет нужды! Я старый человек, я должен страдать для Гопиджанаваллабхи, но ты должен наслаждаться! Если ты не примешь моё служение, то моя жизнь потеряет смысл! Пожалуйста, прими моё служение!» Я сказал, что тогда ухожу на берег Ямуны! Но он начал звать меня… И это продолжалось всю ночь, по крайней мере, раз пять или шесть. Он тихонько клал на меня одеяло, а я потом пытался уйти. Это было его естественное и искреннее настроение смирения и служения!

Однажды, когда я был у Гхана Шйама Бабы, какой-то человек принёс ему новое дхоти. Он отверг его, сказав, что никогда не примет бхогу, что он принимает только маха-маха-прасад. Этот человек стал настаивать, и Гхана Шйам взял, но потом отдал это дхоти кому-то другому. Он носил только поношенную одежду. Он носил только маха-прасад садху! Это была одежда, которую садху уже не носили, потому что там нечего уже было носить. Точно так же как мы не едим бхоги, так и он не носил бхоги. Настроение, в котором он служил Гопиджанаваллабхе, было спонтанным и сладким! Если мы будем имитировать его, то мы падём…

Однажды кто-то принёс ему дхир — сладкий рис. И он был так счастлив, что сможет предложить Гопиджанаваллабхе сладкий рис! Я пришёл как раз в этот момент… Он взял ложечку, поднёс ко рту Гопиджанаваллабхе, затем Шримати Радхарани и потом из той же ложки кормил меня, не касаясь. Затем он брал следующую порцию, предлагал Гопиджанаваллабхе, Шримати Радхарани и потом — мне. Так он скормил весь сладкий рис мне.