Честно скажу, истории про призраков, с которыми туристы встречались в горах, всегда казались мне фантазиями, рожденными богатым воображением…
Добавить в моё избранное
7 мин, 34 сек 18712
— Честно скажу, истории про призраков, с которыми туристы встречались в горах, всегда казались мне фантазиями, рожденными богатым воображением. Горы — это всегда тайна, а где тайна там необъяснимое, непознанное, невероятное, — рассказывает краевед и издатель из Нальчика Виктор Котляров, — Впрочем, так было до определенного момента, после которого я понял, что если и есть духи, то место им только в горах и нигде в другом месте.
— Историй о призраках великое множество. Самые известные из их числа (призраков, а не историй) — Эльбрусская дева и Черный альпинист. Ни с той, ни с другим мне, к счастью, встретиться не довелось. Но я общался с людьми, которые их видели, ощущали их присутствие. И это те люди, которым я доверяю. Им незачем меня разыгрывать, — начал свой рассказ Виктор Котляров.
Эльбрусская дева.
Об Эльбрусской деве — фантоме, обитающем в снежном высокогорье, я впервые прочитал у Юрия Визбора в его книге «Завтрак с видом на Эльбрус» где, рассказывая о выдающемся альпинисте Иосифе Кахиани, знаменитый бард писал:
«Рассказы же о нем ходили самые необыкновенные… Будто встречал Иосиф саму Эльбрусскую деву — широко известное привидение в белом платье, с распущенными черными волосами и с ледовыми крючьями вместо пальцев.»
Но не закрыл перед нею в эльбрусской пурге глаза, не грохнулся в снег на колени, а гордо сверлил ее орлиным взглядом. Когда же Дева положила свои железные, источающие ледяной могильный холод пальцы на его плечо и тихо сказала: «Оставайся здесь» будто Иосиф твердо покачал головой — нет, мол, не останусь.
И Дева исчезла, а Иосиф, потрясенный происшедшим, пошел куда глаза глядят, а глаза его глядели в тумане с вершины Эльбруса в сторону нескончаемых малкинских ледников, и Иосиф едва не перешел на ту сторону горы, чего он делать совершенно не намеревался.
По другой версии, имел Иосиф строгий разговор с Девой, коря ее — и совершенно справедливо!
— за то, что она погубила у себя на горе столько молодых альпинистов. Конечно, эти россказни были чистым вымыслом. Слишком уже невероятно поверить в то, что Эльбрусская дева отпустила такого в свое время красавца, как Иосиф«.»
Ирония, больше соотносимая с ерничеством, в контексте написанного Юрием Визбором о Иосифе Кахиани оправдана: победа в споре человека, ставшего легендой, и призрака, рожденного легендой, всегда будет за реальной личностью, а не той, что рождена фантазией.
Тем не менее с Эльбрусской девой не все так просто, как кажется на первый взгляд. Слишком много людей видели этот фантом и самое главное — большинство из них не страдали горной болезнью. Самую достоверную историю об этом фольклорном персонаже я слышал из уст Леонида Замятнина, с которым оказался тесно связан в последние годы его жизни.
Был Замятнин личностью неординарной — сложной: ищущей, сомневающейся, рефлексирующей. Леонид жил в коммунальной квартире, где когда-то Алексанр Блок написал знаменитые строчки «Ночь, улица, фонарь, аптека…». Но жил в городе на Неве только зимой — вторую половину весны, лето и первую половину осени проводил в горах, где работал инструктором-горнолыжником в альплагерях и гостиницах Приэльбрусья.
Леонид был из тех людей, кто воспринимает действительность, но не создает ее. И его рассказ — а он облек увиденное именно в такую литературную форму — это быль, опубликованная в книге «Такие высокие горы» («Эльбрус» 1985).
Произошла встреча Замятнина с Эльбрусской девой в 1972 году, когда герой рассказа (а это и есть сам Леонид) работал плотником на базе Московского университета на поляне Азау, у самого подножья Эльбруса. Здесь они втроем — со старшим инженером Севой и техником Ларой сооружали на склоне у реки Азау поворотные щиты для моделирования снежных лавин. К Севе в гости прилетела из Москвы приятельница Лина, для которой он решил организовать поход к «Приюту одиннадцати» со спуском на лыжах с высоты 4200 до поляны Азау.
Долгие сборы привели к тому, что только в четыре часа дня группа поднялись до Старого Кругозора в вагончике маятниковой канатной дороги. Дальше предоставлю слово Леониду:
«Отсюда начиналась пешая часть нашего пути. От Старого Кругозора до строящейся станции второй очереди канатки, под названием» Мир«бульдозерами была пробита в снегу серпантинная дорога, по которой возили грузы вездеходы. Трикони наши увязали в грязи, перемешанной с мокрым снегом. На четверых мы несли два рюкзака и две пары лыж — для Севы и Лины. Девушки шли налегке.»
Очень скоро Лина начала отставать — сказывалось отсутствие акклиматизации. Погода портилась на глазах. Вот уже посыпала мелкая снежная крупа. Я нервничал: слишком медленно, мы шли.
До станции «Мир» добрались к восьми вечера, в темноте.
… Сева стал настаивать на немедленном выходе наверх. А я не проявил должной настойчивости. Скорее всего, виновата в этом была Лара. Я боялся, что она сочтет меня трусом.
— Историй о призраках великое множество. Самые известные из их числа (призраков, а не историй) — Эльбрусская дева и Черный альпинист. Ни с той, ни с другим мне, к счастью, встретиться не довелось. Но я общался с людьми, которые их видели, ощущали их присутствие. И это те люди, которым я доверяю. Им незачем меня разыгрывать, — начал свой рассказ Виктор Котляров.
Эльбрусская дева.
Об Эльбрусской деве — фантоме, обитающем в снежном высокогорье, я впервые прочитал у Юрия Визбора в его книге «Завтрак с видом на Эльбрус» где, рассказывая о выдающемся альпинисте Иосифе Кахиани, знаменитый бард писал:
«Рассказы же о нем ходили самые необыкновенные… Будто встречал Иосиф саму Эльбрусскую деву — широко известное привидение в белом платье, с распущенными черными волосами и с ледовыми крючьями вместо пальцев.»
Но не закрыл перед нею в эльбрусской пурге глаза, не грохнулся в снег на колени, а гордо сверлил ее орлиным взглядом. Когда же Дева положила свои железные, источающие ледяной могильный холод пальцы на его плечо и тихо сказала: «Оставайся здесь» будто Иосиф твердо покачал головой — нет, мол, не останусь.
И Дева исчезла, а Иосиф, потрясенный происшедшим, пошел куда глаза глядят, а глаза его глядели в тумане с вершины Эльбруса в сторону нескончаемых малкинских ледников, и Иосиф едва не перешел на ту сторону горы, чего он делать совершенно не намеревался.
По другой версии, имел Иосиф строгий разговор с Девой, коря ее — и совершенно справедливо!
— за то, что она погубила у себя на горе столько молодых альпинистов. Конечно, эти россказни были чистым вымыслом. Слишком уже невероятно поверить в то, что Эльбрусская дева отпустила такого в свое время красавца, как Иосиф«.»
Ирония, больше соотносимая с ерничеством, в контексте написанного Юрием Визбором о Иосифе Кахиани оправдана: победа в споре человека, ставшего легендой, и призрака, рожденного легендой, всегда будет за реальной личностью, а не той, что рождена фантазией.
Тем не менее с Эльбрусской девой не все так просто, как кажется на первый взгляд. Слишком много людей видели этот фантом и самое главное — большинство из них не страдали горной болезнью. Самую достоверную историю об этом фольклорном персонаже я слышал из уст Леонида Замятнина, с которым оказался тесно связан в последние годы его жизни.
Был Замятнин личностью неординарной — сложной: ищущей, сомневающейся, рефлексирующей. Леонид жил в коммунальной квартире, где когда-то Алексанр Блок написал знаменитые строчки «Ночь, улица, фонарь, аптека…». Но жил в городе на Неве только зимой — вторую половину весны, лето и первую половину осени проводил в горах, где работал инструктором-горнолыжником в альплагерях и гостиницах Приэльбрусья.
Леонид был из тех людей, кто воспринимает действительность, но не создает ее. И его рассказ — а он облек увиденное именно в такую литературную форму — это быль, опубликованная в книге «Такие высокие горы» («Эльбрус» 1985).
Произошла встреча Замятнина с Эльбрусской девой в 1972 году, когда герой рассказа (а это и есть сам Леонид) работал плотником на базе Московского университета на поляне Азау, у самого подножья Эльбруса. Здесь они втроем — со старшим инженером Севой и техником Ларой сооружали на склоне у реки Азау поворотные щиты для моделирования снежных лавин. К Севе в гости прилетела из Москвы приятельница Лина, для которой он решил организовать поход к «Приюту одиннадцати» со спуском на лыжах с высоты 4200 до поляны Азау.
Долгие сборы привели к тому, что только в четыре часа дня группа поднялись до Старого Кругозора в вагончике маятниковой канатной дороги. Дальше предоставлю слово Леониду:
«Отсюда начиналась пешая часть нашего пути. От Старого Кругозора до строящейся станции второй очереди канатки, под названием» Мир«бульдозерами была пробита в снегу серпантинная дорога, по которой возили грузы вездеходы. Трикони наши увязали в грязи, перемешанной с мокрым снегом. На четверых мы несли два рюкзака и две пары лыж — для Севы и Лины. Девушки шли налегке.»
Очень скоро Лина начала отставать — сказывалось отсутствие акклиматизации. Погода портилась на глазах. Вот уже посыпала мелкая снежная крупа. Я нервничал: слишком медленно, мы шли.
До станции «Мир» добрались к восьми вечера, в темноте.
… Сева стал настаивать на немедленном выходе наверх. А я не проявил должной настойчивости. Скорее всего, виновата в этом была Лара. Я боялся, что она сочтет меня трусом.
Страница 1 из 3
