В фильме Шукшина «Живёт такой парень» главный герой Паша Колокольников, раскрыв рот, слушает невероятную историю о том, как одному шоферу привиделась на дороге голая женщина и что было это перед самой той войной. Женщина просила шофера купить белой материи. В конце выяснилось, что это была Смерть.
Добавить в моё избранное
5 мин, 57 сек 6947
Василий Шукшин перевел яркую шоферскую байку в легенду о Пашиной любви, и фильм закончился — по крайней мере на эту тему — вполне благополучно. А что говорят водители-дальнобойщики нынче, какие истории в ходу?
Не бывает так, чтоб все вдруг стали врать об одном и том же. Да еще десятки людей из самых разных географических точек. Об одном и том же! Да еще — люди одной профессии! Значит, есть у истории объективные основания.
Теперь уже трудно, а то и вовсе невозможно выяснить статистику встреч на дорогах СССР обнаженной дамы, тормозившей редкие тогда автомашины за несколько месяцев, недель и дней до начала Великой Отечественной войны 1941—45 гг. Но обрывочно такие истории помнят и на Алтае, где слушал бабку шукшинский герой, и на Урале, и на Волге, и под Москвой. «Это Смерть по земле ходила!» — говорила Паше бабулька.
Все возможно. И конечно не с потолка взял этот случай Василий Макарович: передавались факты подобных встреч из уст в уста. Где женщина была молодой, где старой, где совсем раздетой, где в белом саване. Но в каждом случае — просила водителя привезти ей какую-нибудь простынку.
А ведь история повторилась через сорок лет один к одному! Как раз перед самой афганской войной. Только география встреч сместилась на юг страны. Почему-то больше ходила женщина по дорогам Средней Азии и Казахстана. Говорим «почему-то» неспроста: ведь гибли в Афганистане в основном русские ребята с Рязанщины, Тамбовщины, Смоленщины. Может, таким образом«отмечалась» географическая точка войны?
Как правило, встречи наблюдались либо в дальних заболоченных краях и на забытых трассах (к покинутым шахтам, например), либо у большой воды: на Чарвакском водохранилище (Ташкент), на озере Иссык-Куль. И встречи происходили непременно не с какими-либо людьми, а — с водителями, конкретно. Другая профессия — другой символ?
Что ж, не всякий мелиоратор другому мелиоратору расскажет (чаще забудет рассказать!) невероятную историю. Может быть, поэтому в других слоях населения «знаки» терялись, а у водителей — очень общительных, особенно между собой — сохранились. И даже не так важно, профессионал он или любитель, хозяин«жигуля» или дальнобойщик. Несколько историй за короткий срок произошли на Иссык-Куле, причем с водителями«Жигулей» (все до единого — отдыхающие, любители).
И не всегда женщина «голосовала» на дороге. В известном нам из первых уст рассказе она прискакала к озеру на коне, спрыгнула на берегу, не обращая внимания на очевидца Юру (кстати, человек, не склонный врать), окунулась в ледяную воду озера и так, голышом, подошла к нему:
— У вас не будет простынки? Мне бы укрыться…
Красивое, стройное, загорелое тело. Но таким вселенским холодом веяло от него!
Дрожащими руками Юра полез в багажник, в сумки — а жена с детьми как раз в поселок отлучилась — и достал женщине простыню. Она едва не выхватила у него из рук простынку, ловко завернулась в нее, вскочила на коня — и умчалась.
В том же 1979 году в болотах на дороге из Владимира в Гусь-Хрустальный «голосовала» тормозила машины полуодетая женщина. Иногда она была в старинном русском сарафане, иногда — в мордовском: мещера — угро-финское племя, а местность эта — мещерско-муромские леса, таящие немало загадок, помимо описываемой. В одном лишь случае, известном нам, женщина была обнаженной. Но во всех без исключения — просила простынку!
Однажды автор этой статьи встретился с водителем Виктором Голубевым по прозвищу Колумб: каждый день он курсирует по трассе Москва — Гусь-Хрустальный.
— Историй таких десятки, сотни, — рассказывал Виктор.
— У многих нет никакой подоплеки — просто шоферские анекдоты, к тому же приукрашенные. В последнее время довелось общаться с нечистью — оборотнями в виде медведя или волка. Да ведь и это все объяснимо: охота резко сократилась — уж больно дорогое нынче удовольствие. К северу от Москвы аж до самого Ледовитого восстановилось довоенное поголовье волка! До той войны, а не до афганской, понял? Вот довели народ!
— Ну, а сам-то встречал кого на дороге?
— Не, бабу не видел. А вот рэкет — всякий видел. Столько лет колесил. Только знаешь, чего я вожу-то? Рога и копыта! Кроме шуток! А они воняют. Так что никакой рэкет не страшен. А как идешь на Гусь, ведь не спрятаться никуда. Другим, наверно, тяжело. Я справляюсь. Вроде недалеко, а попробуй-ка возьмись гонять по этой трассе?
— Я твои проблемы понимаю. Но мне бы что-нибудь услышать о встречах с непознанным. Ну, может, символ, знак какой.
— НЛО, что ли? Так бы и сказал, Мужики-то видели, а я — нет. Бог миловал. В Гусе ведь и своих «тарелок» хватает. На каждом столбе стоят, хрусталем торгуют. А кому он там-то нужен? А вот хочешь мою собственную статистику за много лет?
— Давай.
— Ты вот знаешь, что бывают кошачьи, собачьи, птичьи дни?
— То есть как?
— А так.
Не бывает так, чтоб все вдруг стали врать об одном и том же. Да еще десятки людей из самых разных географических точек. Об одном и том же! Да еще — люди одной профессии! Значит, есть у истории объективные основания.
Теперь уже трудно, а то и вовсе невозможно выяснить статистику встреч на дорогах СССР обнаженной дамы, тормозившей редкие тогда автомашины за несколько месяцев, недель и дней до начала Великой Отечественной войны 1941—45 гг. Но обрывочно такие истории помнят и на Алтае, где слушал бабку шукшинский герой, и на Урале, и на Волге, и под Москвой. «Это Смерть по земле ходила!» — говорила Паше бабулька.
Все возможно. И конечно не с потолка взял этот случай Василий Макарович: передавались факты подобных встреч из уст в уста. Где женщина была молодой, где старой, где совсем раздетой, где в белом саване. Но в каждом случае — просила водителя привезти ей какую-нибудь простынку.
А ведь история повторилась через сорок лет один к одному! Как раз перед самой афганской войной. Только география встреч сместилась на юг страны. Почему-то больше ходила женщина по дорогам Средней Азии и Казахстана. Говорим «почему-то» неспроста: ведь гибли в Афганистане в основном русские ребята с Рязанщины, Тамбовщины, Смоленщины. Может, таким образом«отмечалась» географическая точка войны?
Как правило, встречи наблюдались либо в дальних заболоченных краях и на забытых трассах (к покинутым шахтам, например), либо у большой воды: на Чарвакском водохранилище (Ташкент), на озере Иссык-Куль. И встречи происходили непременно не с какими-либо людьми, а — с водителями, конкретно. Другая профессия — другой символ?
Что ж, не всякий мелиоратор другому мелиоратору расскажет (чаще забудет рассказать!) невероятную историю. Может быть, поэтому в других слоях населения «знаки» терялись, а у водителей — очень общительных, особенно между собой — сохранились. И даже не так важно, профессионал он или любитель, хозяин«жигуля» или дальнобойщик. Несколько историй за короткий срок произошли на Иссык-Куле, причем с водителями«Жигулей» (все до единого — отдыхающие, любители).
И не всегда женщина «голосовала» на дороге. В известном нам из первых уст рассказе она прискакала к озеру на коне, спрыгнула на берегу, не обращая внимания на очевидца Юру (кстати, человек, не склонный врать), окунулась в ледяную воду озера и так, голышом, подошла к нему:
— У вас не будет простынки? Мне бы укрыться…
Красивое, стройное, загорелое тело. Но таким вселенским холодом веяло от него!
Дрожащими руками Юра полез в багажник, в сумки — а жена с детьми как раз в поселок отлучилась — и достал женщине простыню. Она едва не выхватила у него из рук простынку, ловко завернулась в нее, вскочила на коня — и умчалась.
В том же 1979 году в болотах на дороге из Владимира в Гусь-Хрустальный «голосовала» тормозила машины полуодетая женщина. Иногда она была в старинном русском сарафане, иногда — в мордовском: мещера — угро-финское племя, а местность эта — мещерско-муромские леса, таящие немало загадок, помимо описываемой. В одном лишь случае, известном нам, женщина была обнаженной. Но во всех без исключения — просила простынку!
Однажды автор этой статьи встретился с водителем Виктором Голубевым по прозвищу Колумб: каждый день он курсирует по трассе Москва — Гусь-Хрустальный.
— Историй таких десятки, сотни, — рассказывал Виктор.
— У многих нет никакой подоплеки — просто шоферские анекдоты, к тому же приукрашенные. В последнее время довелось общаться с нечистью — оборотнями в виде медведя или волка. Да ведь и это все объяснимо: охота резко сократилась — уж больно дорогое нынче удовольствие. К северу от Москвы аж до самого Ледовитого восстановилось довоенное поголовье волка! До той войны, а не до афганской, понял? Вот довели народ!
— Ну, а сам-то встречал кого на дороге?
— Не, бабу не видел. А вот рэкет — всякий видел. Столько лет колесил. Только знаешь, чего я вожу-то? Рога и копыта! Кроме шуток! А они воняют. Так что никакой рэкет не страшен. А как идешь на Гусь, ведь не спрятаться никуда. Другим, наверно, тяжело. Я справляюсь. Вроде недалеко, а попробуй-ка возьмись гонять по этой трассе?
— Я твои проблемы понимаю. Но мне бы что-нибудь услышать о встречах с непознанным. Ну, может, символ, знак какой.
— НЛО, что ли? Так бы и сказал, Мужики-то видели, а я — нет. Бог миловал. В Гусе ведь и своих «тарелок» хватает. На каждом столбе стоят, хрусталем торгуют. А кому он там-то нужен? А вот хочешь мою собственную статистику за много лет?
— Давай.
— Ты вот знаешь, что бывают кошачьи, собачьи, птичьи дни?
— То есть как?
— А так.
Страница 1 из 2
