… В 1853 году отставной дипломат, а ныне поэт и цензор Федор Иванович Тютчев стал хлопотать об устройстве ко двору своей старшей дочери Анны. Ходатайство завершилось успехом. 24-летняя Анна Федоровна стала фрейлиной цесаревны Марии Александровны, жены наследника престола.
Добавить в моё избранное
6 мин, 11 сек 5689
Однажды графиня Александра Толстая поведала Тютчевой о многообещающем предсказании: «В 55-й час 55-й недели Константинополь вновь станет христианским после страшной борьбы, во время которой тот, кого называли сильным, будет взят с земли и на его место явится смиренный царь, который и победит».
Желающие верить видели в нем намек на текущий 1855 год, на смерть сильного Николая I и на восшествие смиренного Александра II. Однако не было слышно ни одного предсказания о сокрушительном поражении России: именно так, вопреки «счастливым прогнозам» окончилась Крымская война.
А смиренный Александр II с головой погрузился в спиритизм и ни от кого не скрывал своего страстного увлечения. Он даже кричал и бледнел при каждом «прикосновении» духов во время сеансов.«Как бы это не повредило ему с его нервной впечатлительной натурой» — беспокоилась фрейлина… Жаль только, что она ничего не написала в своих воспоминаниях о реакции духовенства на всю эту спиритическую вакханалию. Подумать только, русский царь — глава православной церкви занимается всякой чертовщиной!
Вот как проходил один из сеансов в присутствии царя, обеих цариц (матери и жены Александра II), великого князя Константина, принца Вюртембергского, фрейлин Александры Долгорукой и самой Анны Тютчевой, а также «четверки графов» — Шувалова, Адлерберга, Толстого и Бобринского.
В разных углах комнаты раздались стуки, якобы производимые духами. Участники стали задавать вопросы, на которые отвечали стуки, соответствующие буквам алфавита. Затем духи объявили, что слишком много народа, и попросили убрать Бобринского и Тютчеву, которым пришлось удалиться в соседнюю комнату.
Вскоре императрица-мать почувствовала, как незримая рука коснулась ее подола, схватила за руку и сняла с нее обручальное кольцо. Затем эта невидимая рука хватала, щипала всех присутствующих, за исключением Марии Александровны. Наверное, царицу защищала религиозность и скептицизм. Из рук царя незримая рука взяла колокольчик, перенесла его по воздуху и передала принцу Вюртембергскому. Все это вызвало крики страха и удивления…
Александр II утверждал, что видел прозрачные светящиеся пальцы. Прикосновение их ощущалось как слабый удар тока. Затем стол поднялся, завертелся и застучал, выбивая такт гимна «Боже, царя храни…». Как-то во время сеанса в Петергофе царю явились духи отца-императора и дочери Александры, умершей в детстве. Они отвечали на его вопросы, указывая стуками на буквы алфавита, которые царь отмечал карандашом на бумаге.
Теперь Анна больше не сомневалась, что «сами черти игриво забавляются тут». «Я думаю, что иметь с ними дело грех, а еще более безумие, потому что они хотят отвлечь нас от Бога; с этой целью они пользуются языком религии, — писала фрейлина.»
— Несмотря на такое мое убеждение, мне очень трудно не поддаться любопытству…«.»
Да, трудно оторваться от соблазнительной бесовщины—в этом-то и заключается ее дурная сила. И фрейлина опять села за стол в той же блестящей компании.
Во время сеанса стол поднимался над землей на значительную высоту, наклонялся, причем ни лампа, ни карандаш, лежавшие на нем, не двигались с места, даже пламя лампы не колыхалось. Тютчева спросила, может ли дух проявляться в стульях, и почувствовала удары по стулу. Хьюм держал на руках органчик: управляемый невидимой рукой, он играл трогательные церковные напевы. Возможно, Анна втайне надеялась услышать от духов что-то значительное. Однако духи продолжали говорить банальности.
«Я не поверю, что душа, искупленная Спасителем после своей смерти, может возиться со столами и щипать людей, чтобы убедить их в бессмертии души» — подытожила Тютчева.
К счастью, судьба все-таки вывела Анну Федоровну из царских чертогов. В 1866 году дочь поэта вышла замуж за сына писателя Аксакова — Ивана и навсегда избавилась от общения «с придворными духами».
Желающие верить видели в нем намек на текущий 1855 год, на смерть сильного Николая I и на восшествие смиренного Александра II. Однако не было слышно ни одного предсказания о сокрушительном поражении России: именно так, вопреки «счастливым прогнозам» окончилась Крымская война.
А смиренный Александр II с головой погрузился в спиритизм и ни от кого не скрывал своего страстного увлечения. Он даже кричал и бледнел при каждом «прикосновении» духов во время сеансов.«Как бы это не повредило ему с его нервной впечатлительной натурой» — беспокоилась фрейлина… Жаль только, что она ничего не написала в своих воспоминаниях о реакции духовенства на всю эту спиритическую вакханалию. Подумать только, русский царь — глава православной церкви занимается всякой чертовщиной!
Вот как проходил один из сеансов в присутствии царя, обеих цариц (матери и жены Александра II), великого князя Константина, принца Вюртембергского, фрейлин Александры Долгорукой и самой Анны Тютчевой, а также «четверки графов» — Шувалова, Адлерберга, Толстого и Бобринского.
В разных углах комнаты раздались стуки, якобы производимые духами. Участники стали задавать вопросы, на которые отвечали стуки, соответствующие буквам алфавита. Затем духи объявили, что слишком много народа, и попросили убрать Бобринского и Тютчеву, которым пришлось удалиться в соседнюю комнату.
Вскоре императрица-мать почувствовала, как незримая рука коснулась ее подола, схватила за руку и сняла с нее обручальное кольцо. Затем эта невидимая рука хватала, щипала всех присутствующих, за исключением Марии Александровны. Наверное, царицу защищала религиозность и скептицизм. Из рук царя незримая рука взяла колокольчик, перенесла его по воздуху и передала принцу Вюртембергскому. Все это вызвало крики страха и удивления…
Александр II утверждал, что видел прозрачные светящиеся пальцы. Прикосновение их ощущалось как слабый удар тока. Затем стол поднялся, завертелся и застучал, выбивая такт гимна «Боже, царя храни…». Как-то во время сеанса в Петергофе царю явились духи отца-императора и дочери Александры, умершей в детстве. Они отвечали на его вопросы, указывая стуками на буквы алфавита, которые царь отмечал карандашом на бумаге.
Грех и безумие
… Однажды ночью после сеанса Тютчева проснулась от страшного шума: почему-то заиграли механические часы с заводными обезьянами. И тут она вспомнила предупреждение Хьюма: духи будут проявлять себя ночью…Теперь Анна больше не сомневалась, что «сами черти игриво забавляются тут». «Я думаю, что иметь с ними дело грех, а еще более безумие, потому что они хотят отвлечь нас от Бога; с этой целью они пользуются языком религии, — писала фрейлина.»
— Несмотря на такое мое убеждение, мне очень трудно не поддаться любопытству…«.»
Да, трудно оторваться от соблазнительной бесовщины—в этом-то и заключается ее дурная сила. И фрейлина опять села за стол в той же блестящей компании.
Во время сеанса стол поднимался над землей на значительную высоту, наклонялся, причем ни лампа, ни карандаш, лежавшие на нем, не двигались с места, даже пламя лампы не колыхалось. Тютчева спросила, может ли дух проявляться в стульях, и почувствовала удары по стулу. Хьюм держал на руках органчик: управляемый невидимой рукой, он играл трогательные церковные напевы. Возможно, Анна втайне надеялась услышать от духов что-то значительное. Однако духи продолжали говорить банальности.
«Я не поверю, что душа, искупленная Спасителем после своей смерти, может возиться со столами и щипать людей, чтобы убедить их в бессмертии души» — подытожила Тютчева.
К счастью, судьба все-таки вывела Анну Федоровну из царских чертогов. В 1866 году дочь поэта вышла замуж за сына писателя Аксакова — Ивана и навсегда избавилась от общения «с придворными духами».
Страница 2 из 2
