Старый, ржавый автобус, без стекол, без дверей, без колес… Внутри ничего уже нет, кроме остовов сидений и разбросанного по полу разнообразного мусора. Он стоит здесь, у подножия самого высокого в этой местности холма, на обочине дороги — объездной трассы далеко не федерального значения — уже столько лет, что местная детвора, незаметно успевшая вырасти в дерзких и бесшабашных пятнадцатилетних хулиганов и в красивых озорных и веселых пятнадцатилетних девушек, считала этот автобус элементом местного ландшафта, эдаким объектом естественного происхождения, подобно дереву либо кусту…
Добавить в моё избранное
22 мин, 7 сек 17047
По поводу писателя можно поспорить. Хотя… даже, наверное, художником тоже можно нормально зарабатывать. Только надо для начала получить общественное признание, а это очень нелегко. Так что я лучше программистом буду: там по крайней мере все от соображалки зависит, а не от того, как воспринял твое творчество тот или иной человек.
— Наверное, ты прав. Спорить не буду, я в творческие профессии тоже не собираюсь… Куда двинем, а, Олег?
— На твое усмотрение.
Мы как раз выбрались на открытую местность.
— Тогда как насчет вот того холма.
— Пойдем. Только взбираться на него долго и нелегко.
— Ничего, переживем. Зато там красиво очень.
Холм этот был нашей «достопримечательностью». Самый высокий в этой местности, лысый (лишь пару деревьев росли на северном склоне), он всегда служил местом проведения зимних игр детворы: в свое время и мы любили скатиться на санках с его крутых склонов. А летом туда часто наведываются местные «звездочеты» из младших классов: понаблюдать за звездами из своих телескопов. Вплоть до седьмого класса у нас в школе работал кружок астрономов.
И еще: с этого холма открывается замечательный вид на нашу родную деревню, особенно ночью, когда в каждом доме загорается огонек, как символ теплоты душ живущих в них людей. От этого еще интереснее наблюдать за ними: гадать, что за жизнь скрывается за тем или иным огоньком. Идти до него было всего ничего, не удивлюсь, если мы встретим там еще кого из наших ребят, отправившихся гулять. Трасса огибала его с противоположной нам стороны, так что переходить дорогу нам не придётся. С той же стороны, у его подножия, на обочине дороги, стоял старый ржавый автобус, непонятно как и когда туда попавший и почему его не растащили до сих пор на металлолом. Но, в общем, меня он мало интересовал. Больше меня интересовала сейчас девушка, идущая рядом.
— Ну, вот мы и пришли.
Мы немножко постояли у подножия холма и двинулись вверх.
— Олег, красиво, правда? Ой, а свежо–то как!
Мы сидели на самой вершине холма и смотрели на раскинувшуюся внизу деревню, сияющую множеством огней. Больше никто из ребят сюда не поднимался, как ни странно. Ветерок здесь был уже посильнее: он взъерошивал волосы и норовил залезть своими прохладными пальцами под одежду, вызывая мурашки.
— Этот холм с начала времен продувался степными ветрами. Вопреки всеобщему мнению, степные ветры могут быть довольно холодными. Не удивлюсь, если когда то очень давно какой-нибудь степной хан стоял здесь, обозревая свои войска, и удивлялся холодному ветерку.
— А говоришь, ты совсем не гуманитарий, без капли воображения. Олежка, а программы ты писать будешь, тоже представляя степных ханов за компьютером?
— Ага. Они такого понапишут.
Мы замолчали. Я посмотрел на Ленку и, хотя глаз ее, да и лица, не было видно в темноте, я почувствовал, что должен сейчас сделать. Я просто взял ее за руку. Ее ладонь была прохладной и очень приятной на ощупь: дрожь прошла по-моему телу, и я понял, что почти счастлив. Не знаю, сколько мы так сидели, молча. Хотя я и не имею большого опыта, но думаю, что так и должно быть: разговоры здесь, наверное, лишние. Было здорово.
— Олег, посмотри, луны и звезд-то уже совсем не видно. И прохладно как-то очень стало.
— Тучи. И правда, дождь собирается. Помнишь, пастух говорил, что дождь будет. Всегда думал, что таким людям в этих вопросах верить нужно. Хотя как не вовремя. Что делать будем?
— Прятаться или постоим под дождем? Мне нравится стоять под дождем… Только если он не очень сильный.
Первые частые капли начали падать с неба на траву и на наши головы, моментально намочив волосы. Мы стояли на вершине холма, под дождем, представляя себя то ли древними языческими богами, то ли героями степных легенд, управляющими стихией.
— Как же здорово!
— Проорал я во все горло, и Ленка рассмеялась в ответ. Сейчас она чувствовала то же, что и я: неимоверный восторг, полностью наполняющий душу и перехватывающий дыхание. Прохладные струи дождя лились по нашим лицам, скатывались под одежду, но нам было все равно. Стихия всегда пробуждала в людях что первобытное, дикое, и мы не стали исключением.
Раздался треск, и бледная вспышка осветила наши лица: молния сверкнула где-то в бушующей вышине.
— Лен, вот теперь надо прятаться. Давай в автобус?
— Давай.
И мы помчались с холма, поскальзываясь на мокрой траве и не чувствуя от этого никакого неудобства.
Силуэт автобуса вынырнул из пелены дождя так неожиданно, что я, пытаясь затормозить, заскользил по мокрой траве и, не удержавшись на ногах, упал, больно ударившись о какой-то камень бровью. Ленке повезло больше: она бежала позади и успела остановиться, правда, тоже чуть не упав.
— Блин, как будто специально подъехал, даром, что колес нет!
— Наверное, ты прав. Спорить не буду, я в творческие профессии тоже не собираюсь… Куда двинем, а, Олег?
— На твое усмотрение.
Мы как раз выбрались на открытую местность.
— Тогда как насчет вот того холма.
— Пойдем. Только взбираться на него долго и нелегко.
— Ничего, переживем. Зато там красиво очень.
Холм этот был нашей «достопримечательностью». Самый высокий в этой местности, лысый (лишь пару деревьев росли на северном склоне), он всегда служил местом проведения зимних игр детворы: в свое время и мы любили скатиться на санках с его крутых склонов. А летом туда часто наведываются местные «звездочеты» из младших классов: понаблюдать за звездами из своих телескопов. Вплоть до седьмого класса у нас в школе работал кружок астрономов.
И еще: с этого холма открывается замечательный вид на нашу родную деревню, особенно ночью, когда в каждом доме загорается огонек, как символ теплоты душ живущих в них людей. От этого еще интереснее наблюдать за ними: гадать, что за жизнь скрывается за тем или иным огоньком. Идти до него было всего ничего, не удивлюсь, если мы встретим там еще кого из наших ребят, отправившихся гулять. Трасса огибала его с противоположной нам стороны, так что переходить дорогу нам не придётся. С той же стороны, у его подножия, на обочине дороги, стоял старый ржавый автобус, непонятно как и когда туда попавший и почему его не растащили до сих пор на металлолом. Но, в общем, меня он мало интересовал. Больше меня интересовала сейчас девушка, идущая рядом.
— Ну, вот мы и пришли.
Мы немножко постояли у подножия холма и двинулись вверх.
— Олег, красиво, правда? Ой, а свежо–то как!
Мы сидели на самой вершине холма и смотрели на раскинувшуюся внизу деревню, сияющую множеством огней. Больше никто из ребят сюда не поднимался, как ни странно. Ветерок здесь был уже посильнее: он взъерошивал волосы и норовил залезть своими прохладными пальцами под одежду, вызывая мурашки.
— Этот холм с начала времен продувался степными ветрами. Вопреки всеобщему мнению, степные ветры могут быть довольно холодными. Не удивлюсь, если когда то очень давно какой-нибудь степной хан стоял здесь, обозревая свои войска, и удивлялся холодному ветерку.
— А говоришь, ты совсем не гуманитарий, без капли воображения. Олежка, а программы ты писать будешь, тоже представляя степных ханов за компьютером?
— Ага. Они такого понапишут.
Мы замолчали. Я посмотрел на Ленку и, хотя глаз ее, да и лица, не было видно в темноте, я почувствовал, что должен сейчас сделать. Я просто взял ее за руку. Ее ладонь была прохладной и очень приятной на ощупь: дрожь прошла по-моему телу, и я понял, что почти счастлив. Не знаю, сколько мы так сидели, молча. Хотя я и не имею большого опыта, но думаю, что так и должно быть: разговоры здесь, наверное, лишние. Было здорово.
— Олег, посмотри, луны и звезд-то уже совсем не видно. И прохладно как-то очень стало.
— Тучи. И правда, дождь собирается. Помнишь, пастух говорил, что дождь будет. Всегда думал, что таким людям в этих вопросах верить нужно. Хотя как не вовремя. Что делать будем?
— Прятаться или постоим под дождем? Мне нравится стоять под дождем… Только если он не очень сильный.
Первые частые капли начали падать с неба на траву и на наши головы, моментально намочив волосы. Мы стояли на вершине холма, под дождем, представляя себя то ли древними языческими богами, то ли героями степных легенд, управляющими стихией.
— Как же здорово!
— Проорал я во все горло, и Ленка рассмеялась в ответ. Сейчас она чувствовала то же, что и я: неимоверный восторг, полностью наполняющий душу и перехватывающий дыхание. Прохладные струи дождя лились по нашим лицам, скатывались под одежду, но нам было все равно. Стихия всегда пробуждала в людях что первобытное, дикое, и мы не стали исключением.
Раздался треск, и бледная вспышка осветила наши лица: молния сверкнула где-то в бушующей вышине.
— Лен, вот теперь надо прятаться. Давай в автобус?
— Давай.
И мы помчались с холма, поскальзываясь на мокрой траве и не чувствуя от этого никакого неудобства.
Силуэт автобуса вынырнул из пелены дождя так неожиданно, что я, пытаясь затормозить, заскользил по мокрой траве и, не удержавшись на ногах, упал, больно ударившись о какой-то камень бровью. Ленке повезло больше: она бежала позади и успела остановиться, правда, тоже чуть не упав.
— Блин, как будто специально подъехал, даром, что колес нет!
Страница 2 из 7
