Ночь в июле

— Он всегда здесь стоял, просто мы раньше на него мало обращали внимание.

— Ленка быстро помогла мне подняться, и мы заскочили в автобус.

Внутреннее «убранство» нас совсем не обнадежило. Ветер продувал насквозь: ни одного целого окна не осталось, на полу валялись лишь осколки стекол. Правда, дождь сюда не попадал, да и от молнии остов автобуса защищал, но мы и так до нитки промокли.

— Лен, у тебя зажигалки нет? Или спичек, сухих, на худой конец?

— Зажигалка есть.

— А я и не знал, что ты куришь.

— Логика у тебя странная. Если бы ты у меня сигареты нашел, тогда ладно. Да и в этом случае ничего не доказывает. Просто я брата старую куртку надела, а он курит. У него в каждой куртке зажигалки, хоть он теперь дома редко бывает. Говорит, чтоб не перекладывать постоянно. Кстати, зачем она тебе? Тут, по-моему, смотреть особо нечего.

— Да я, когда упал, бровью ударился. Болит. Посмотришь?

Опять прогремел гром, и очередная молния прорезала грозовое небо.

— Он и не думает заканчиваться, этот дождь. Я уже совсем замерзла.

— Ленка чиркнула пару раз колесиком зажигалки. Правда, бесполезно: огонь не появился.

— И зажигалка гореть не хочет.

— Ну. Костер мы здесь и сейчас развести вряд ли сумеем, так что придётся ждать окончания грозы.

— Все. Горит.

— Ей все-таки удалось зажечь огонь.

— Я прям Прометей: приношу огонь в ваши дома. Правда, о прометеях женского пола я еще не слышала. Показывай, что там у тебя?

Я подошел поближе. Ленка поднесла зажигалку к моему лицу, так, чтобы было видно раненную бровь. Огонь отражался в ее огромных глазах, завораживая, и я не мог оторвать от них взгляд.

— Ух ты, тут серьезно, по-моему. Рана, и кровь еще идет. Олег, рану следует обработать, шрам будет точно.

— Ну, ничего, шрамы украшают мужчин. Придётся к Ксюхе домой заскочить. Нам потом ребят лишь бы найти: кто его знает, куда они разбежались прятаться от дождя.

— Да. Зеленкой тебе там все зальем, обсохнем чуть, и обратно… рассвет мы точно встретим. Хотя бы с тобой вдвоем.

Я осмотрелся.

— Лен, дай мне зажигалку. Хочу сам посмотреть, что там у меня.

— Ленка передала мне зажигалку, и я пошел к месту водителя, где каким-то чудом уцелел осколок зеркала обзора салона.

Я осторожно вынул зеркало из крепления. Это оказалось не так трудно, как я думал, но вот само зеркало было очень… грязным.

— Олег, сколько этот автобус здесь стоит?

— Ленка задумчиво провела пальцем по пыльному остову сидения водителя.

— И вообще, откуда он тут взялся?

— Мне родители ничего не рассказывали. А я сколько себя помню, он, вроде, всегда здесь был. Может, он когда-то в аварию попал недалеко, и его сюда отвезли да и бросили.

— Почему тогда на металлолом не порезали? Ты же знаешь наших ушлых пареньков: давно уже и памяти от него не осталось.

— Не знаю. Надо будет поспрашивать, может, кто знает. Что-то мне даже интересно стало.

Я все-таки кое-как протер зеркало и зажег зажигалку. Да, бровь я рассадил не хило…

— А это что?

Я стоял у места водителя спиной к салону: в зеркале отражался в неровном свете зажигалки первый ряд сидений, и то, что я там увидел, заставило меня усомниться в благополучии моего умственного здоровья. Такого просто не может быть… Просто нереально. Сильно головой ударился.

— Олежка, что ты там увидел?

Я с огромным усилием смог отвести взгляд от зеркала.

— Лен, у меня, кажется, крыша поехала.

Ленка сначала улыбнулась, видно, приняв все за шутку, но увидев что-то в моих глазах, посерьезнела: тень паники прошла по ее лицу.

— Рассказывай, в чем дело?

— Подойди, пожалуйста, сюда. Ага, стань вот так и посмотри в зеркало… Не на свое лицо, а на сидения первого ряда. Что ты там видишь?

Я внимательно наблюдал за лицом своей подруги.

Ее глаза постепенно расширялись, и я увидел в них то же, что и сам чувствовал: страх, растерянность, панику.

— Как. Это. Может. Быть?

В зеркале весь первый ряд сидений был заполнен. Людьми. Я еще раз осмотрел салон обычным образом, не через зеркало, хотя это было бесполезно: никого, кроме меня и Ленки, здесь не было.

— Лен, не паникуй. У двоих одновременно крыша одинаково поехать не может. Давай вместе подумаем, что это такое.

— А голос-то мой дрожит.

— Так, может, зеркало какое-то дефектное? Или кто прикольнулся?

Я и сам не поверил в то, что говорил.

— Нет, что-то другое, я чувствую. Олег, я думаю, что нам вообще пора уходить отсюда, под дождь, грозу, молнию, мне без разницы. Здесь слишком страшно, и это… не простое зеркало, и автобус непростой, и место. Я, вообще-то, не верю в призраков и всякое такое… сверхъестественное, но тут…