Несмотря на то, что ортодоксальные ученые склонны насмехаться над историями о проклятиях и напастях, о привидениях, призраках, фантомах и прочих потусторонних явлениях, огромные возможности нашего разума еще не до конца изучены.
Добавить в моё избранное
7 мин, 57 сек 3683
Не робкого десятка мужчины во главе с Вудхоллом поднялись по лестнице — и их озарил яркий свет полной луны. Вудхолл заметил, что какой-то силуэт стремительно движется вдоль стены, постепенно исчезая в ее сумрачной тени.
В течение часа или даже больше трое человек прочесывали всю окрестность, но так ничего и не нашли — даже заблудшего зверька. Вокруг стояла какая-то жуткая тишина, окутавшая залитые лунным светом руины. Тишина, лунный свет, стихшие вдали шаги неизвестного наводили на военных какой-то суеверный ужас.
Когда рассвело, Вудхолл, жандарм и солдат осмотрели все еще раз — теперь уже более тщательно, но опять не обнаружили никаких признаков незаконного проникновения на объект или в соседнюю деревню.
Следующей ночью снова были выставлены часовые, но отдыхающая смена не спала. Все были в ожидании и напряжении. В половине третьего ночи, чуть позже, чем в предыдущую ночь, снова послышался характерный звук: «Цок. Цок. Цок».
Мужчины бесшумно поднялись по лестнице и, не выходя из тени, начали пристально всматриваться в сторону стены, освещенной луной.
В нескольких метрах от того места, где они стояли, возле стены, с оружием наготове ползал на коленях и перебирал разбросанные кирпичи какой-то немецкий солдат.
Часовые смотрели на него, словно заколдованные. У них не было ни малейшего сомнения, что перед ними такой же земной человек, как и они сами.
Его каска с торчащим вверх рогом (именно такие носили немецкие солдаты) мерцала под луной, но в одежде было что-то странное: форма немца была полностью перепачкана глиной, будто он только что вылез из траншеи, в которой окапывался.
Больше минуты часовые смотрели, как немец перебирал кирпичи, а потом окликнули его. В ответ вражеский солдат немного приподнялся и повернулся к ним…
Именно в этот момент все три наблюдателя поняли, что перед ними не живой человек, а… скелет. Из-под рогатой каски на них посмотрели пустые глазницы черепа, а из рук-костей выпали кирпичи, которые он держал.
Три ружейных выстрела раздались одновременно, и привидение сразу же исчезло. На глазах у потрясенных часовых.
Они продолжали стоять на посту до рассвета, но «Призрачный Гунн» больше не появился.
На следующий день все трое написали соответствующий рапорт о происшествии. Надо сказать, что британская разведка не отмахнулась от рапорта и очень тщательно расследовала этот случай, но уже после ликвидации склада.
Англичане, действуя вместе с французскими властями, тщательно восстановили всю историю этой деревни — такой, какой она сохранилась в народной памяти на момент объявления войны в августе 1914 года.
Несмотря на то, что многие местные жители умерли или погибли, удалось разыскать и опросить несколько оставшихся в живых крестьян и на основе их сообщений составить следующий рассказ.
В конце лета 1914 года многочисленная немецкая армия под командованием генерал-оберста (генерал-полковника) Александра фон Клюка уверенно продвигалась к Парижу и к портам на побережье Ла-Манша.
Немецкая пехота вошла в деревню и принялась грабить всех, кто попадался им на пути, забирая не только ценные вещи, но и самое необходимое; тем не менее карательные меры к местному населению не применялись, пока оно само не начало сопротивляться.
Большой крестьянский дом, в котором впоследствии и был оборудован охраняемый склад, был оккупирован немецким унтер-офицером и его отрядом из двадцати человек.
Сам фермер — хозяин дома — куда-то исчез, оставив свою жену с маленьким ребенком, которая, как и ее соседи, решила не уходить из деревни.
Подвал, в котором впоследствии несли службу британские часовые, фермер использовал в качестве винного погреба.
Немецкие солдаты сразу же нашли его вину самое достойное применение: они устраивали ночные пирушки, на которых унтер-офицер пытался оказывать молодой жене фермера недвусмысленные знаки внимания.
Обстановка потихонечку накалялась и в одни прекрасный день стала настолько серьезной, что женщина в отчаянии обратилась за советом и защитой к престарелому священнику, который остался в тылу у немцев вместе со своими прихожанами.
Святой отец обещал побыть с ней в ее доме до ухода немцев, который ожидался буквально на днях.
Вскоре артиллерия союзников начала обстреливать деревню, вынудив засевших там немцев спешно отступить.
Все смешалось; крики солдат, ржание лошадей и грохот разрывающихся снарядов превратили деревню в ад. Унтер-офицер, по рассказам свидетелей, был очень зол на хозяйку фермы за то, что она привела в дом священника, и объявил ее шпионкой.
В пьяном угаре он выстрелил в ребенка, потом в мать, а затем и в священника.
Женщина и ребенок умерли сразу, а священник прожил еще несколько минут. Протянув руку к немцу, он с трудом произнес: «Ты злой человек! И твоя душа будет жить здесь!
В течение часа или даже больше трое человек прочесывали всю окрестность, но так ничего и не нашли — даже заблудшего зверька. Вокруг стояла какая-то жуткая тишина, окутавшая залитые лунным светом руины. Тишина, лунный свет, стихшие вдали шаги неизвестного наводили на военных какой-то суеверный ужас.
Когда рассвело, Вудхолл, жандарм и солдат осмотрели все еще раз — теперь уже более тщательно, но опять не обнаружили никаких признаков незаконного проникновения на объект или в соседнюю деревню.
Следующей ночью снова были выставлены часовые, но отдыхающая смена не спала. Все были в ожидании и напряжении. В половине третьего ночи, чуть позже, чем в предыдущую ночь, снова послышался характерный звук: «Цок. Цок. Цок».
Мужчины бесшумно поднялись по лестнице и, не выходя из тени, начали пристально всматриваться в сторону стены, освещенной луной.
В нескольких метрах от того места, где они стояли, возле стены, с оружием наготове ползал на коленях и перебирал разбросанные кирпичи какой-то немецкий солдат.
Часовые смотрели на него, словно заколдованные. У них не было ни малейшего сомнения, что перед ними такой же земной человек, как и они сами.
Его каска с торчащим вверх рогом (именно такие носили немецкие солдаты) мерцала под луной, но в одежде было что-то странное: форма немца была полностью перепачкана глиной, будто он только что вылез из траншеи, в которой окапывался.
Больше минуты часовые смотрели, как немец перебирал кирпичи, а потом окликнули его. В ответ вражеский солдат немного приподнялся и повернулся к ним…
Именно в этот момент все три наблюдателя поняли, что перед ними не живой человек, а… скелет. Из-под рогатой каски на них посмотрели пустые глазницы черепа, а из рук-костей выпали кирпичи, которые он держал.
Три ружейных выстрела раздались одновременно, и привидение сразу же исчезло. На глазах у потрясенных часовых.
Они продолжали стоять на посту до рассвета, но «Призрачный Гунн» больше не появился.
На следующий день все трое написали соответствующий рапорт о происшествии. Надо сказать, что британская разведка не отмахнулась от рапорта и очень тщательно расследовала этот случай, но уже после ликвидации склада.
Англичане, действуя вместе с французскими властями, тщательно восстановили всю историю этой деревни — такой, какой она сохранилась в народной памяти на момент объявления войны в августе 1914 года.
Несмотря на то, что многие местные жители умерли или погибли, удалось разыскать и опросить несколько оставшихся в живых крестьян и на основе их сообщений составить следующий рассказ.
В конце лета 1914 года многочисленная немецкая армия под командованием генерал-оберста (генерал-полковника) Александра фон Клюка уверенно продвигалась к Парижу и к портам на побережье Ла-Манша.
Немецкая пехота вошла в деревню и принялась грабить всех, кто попадался им на пути, забирая не только ценные вещи, но и самое необходимое; тем не менее карательные меры к местному населению не применялись, пока оно само не начало сопротивляться.
Большой крестьянский дом, в котором впоследствии и был оборудован охраняемый склад, был оккупирован немецким унтер-офицером и его отрядом из двадцати человек.
Сам фермер — хозяин дома — куда-то исчез, оставив свою жену с маленьким ребенком, которая, как и ее соседи, решила не уходить из деревни.
Подвал, в котором впоследствии несли службу британские часовые, фермер использовал в качестве винного погреба.
Немецкие солдаты сразу же нашли его вину самое достойное применение: они устраивали ночные пирушки, на которых унтер-офицер пытался оказывать молодой жене фермера недвусмысленные знаки внимания.
Обстановка потихонечку накалялась и в одни прекрасный день стала настолько серьезной, что женщина в отчаянии обратилась за советом и защитой к престарелому священнику, который остался в тылу у немцев вместе со своими прихожанами.
Святой отец обещал побыть с ней в ее доме до ухода немцев, который ожидался буквально на днях.
Вскоре артиллерия союзников начала обстреливать деревню, вынудив засевших там немцев спешно отступить.
Все смешалось; крики солдат, ржание лошадей и грохот разрывающихся снарядов превратили деревню в ад. Унтер-офицер, по рассказам свидетелей, был очень зол на хозяйку фермы за то, что она привела в дом священника, и объявил ее шпионкой.
В пьяном угаре он выстрелил в ребенка, потом в мать, а затем и в священника.
Женщина и ребенок умерли сразу, а священник прожил еще несколько минут. Протянув руку к немцу, он с трудом произнес: «Ты злой человек! И твоя душа будет жить здесь!
Страница 2 из 3
