Нож-крючок

А за лесом, глупый какой-то праздник. Прямые собираются, поют невпопад бредовые песни, и жгут в кострах опавшие листья, сухие и грязные. И воздух наполнялся тёмным, недобрым дымом в котором Китла слышал запах затхлости, мертвечины. Он помнил этот день, потому и пришёл сюда, специально, чтобы ветер не нёс на него дым. Однако здесь Китла вёл себя осторожно, эта сторона леса была чужая и тут он гость незваный.

Небо над лесом походило на тёмную, ледяную воду. Даже луна, а вернее тонкий месяц, едва заметно кривился, будто на него набегали волны.

— Доброй ночи, — Раздалось внезапно из-за спины.

Китла встрепенулся и повернул голову. Лохматый Тока возлежал на стволе поваленного дерева так высоко, что до него можно было только допрыгнуть.

— Доброй, — буркнул Китла без удовольствия и постарался есть ещё быстрее.

— Ночь — лучшее время дня, а это, — Тока посмотрел вверх, — лучшее время в году.

Китла подумал что-то про грязь, но говорить не стал, рот был набит.

— А главное, — скалился Тока — мы оба в тени, и ты, и я.

— Чего тебе? — Китла, с трудом, проглотил последний кусок.

— Совсем ничего, так, услышал кровью пахнет.

Китла усмехнулся и начал обтирать друг о друга лапы, будто умываясь.

— Смотри — Тока кивнул наверх — На что это похоже? — На луну.

— Ты что, дурак такой, это же и есть луна, — Тока засмеялся так громко, что за лугом мигом зашуршали, разбегаясь по норам, перепуганные полёвки, над ними точно прошёлся гром, — На твой собственный коготь она похожа, нож — крючком!

— Что ли…

— Китла сощурился и внимательней пригляделся к луне. Потом, опустив взгляд и сжав зубы, с ухмылкой, выпустил когти. Тока был прав, похожи. Месяц тоже нож — крючок, только в обе стороны.

— Да-а-а…

— Тока тоже разглядывал уже свою лапу, — Мои-то прямые, да и короче.

Он показал зубы, и яркие угольки в его глазах опустились на Китлу.

— Зато ты сильнее и больше, — Буркнул Китла пряча когти, но не показывая, что боится.

— Ты что это на моей стороне забыл? — От дыма их глупого прячусь.

— Ах, да, — Тока снова рассмеялся — Ну да… Ну, прячься–прячься, —

Угольки опять поднялись вверх, — Красивый коготь.

Он вёл себя по-хозяйски. Тока знал, что с этой стороны леса его все боятся, и кого боятся ему — тех, которые жгут у дорог ветки.

— Ты есть небось хочешь? — Спросил Китла, как бы стараясь быть спокойным и учтивым с хозяином.

— Хотел бы, у тебя отнял, — Выпалил Тока и залился неприятным, шипящим смехом.

— А рискнул бы шкурой!

— Сорвался Китла и когти его сами, непроизвольно обнажились.

Смех прервался, яркие угольки над головой мигнули, — А ну-ка, давай, попробуй.

Китла зарычал, и рванулся с места.

В миг Тока ощутил, как что-то ударило его в голову, боль, тёплые капли упали на лапы и, взревев, он бросился на обидчика.

Завязалась драка, в ярости, хищники сцепились в рычащий и скулящий ком, они били и рвали друг друга не щадя кожи.

В какой-то момент, не удержавшись, оба покатились вниз, в овраг, спотыкаясь о кочки. А ударившись о землю, вновь разбились надвое.

Взвыв от боли, и припадая на лапу, Тока помчался обратно на гору, а взбесившийся Китла бросился за ним. Комья грязи вылетали из-под лап, пот и кровь ползли по шерсти, рвался из пастей горячий пар.

— Врёшь, — Причитал Тока сквозь зубы, — Не схватишь. Ничего с тобой, Тока, не станется, не пропадёшь. Но я отомщу, видит бог, отомщу…

Внезапно он оступился и, врезавшись подбородком в землю, почувствовал как Китла, набросившись, раздирает ему спину. На самом же деле Китла отстал. Потеряв от страха голову, и уже не помня себя, Тока вскочил и побежал дальше, но эти места были ему уже не родными, Тока не знал куда лучше направиться, и где свернуть, потому бежал напрямик, поднимаясь всё выше и выше, забыв, что «если хочешь убежать, не беги на гору». А Китла берёг силы помня, что впереди будет яма, обрыв.

Тока резко затормозил, едва не сорвавшись. Сердце билось как дикий зверь в горящей клетке, а грудь сдавило так, что он не мог перевести дух.

У обрыва не росла трава, а внизу раскачивались деревья. Как птица, с высоты, Тока мог видеть их макушки. Он стоял у самого края, широко расставив лапы, а впереди раскинулось звёздное небо, и воздух был тяжёлый, от него кружилась голова. И вдруг, Тока успокоился, решив, что спит, что это всё сон, и ему ничто не угрожает. Ведь не могла его жизнь так кончиться? Не мог этот жалкий Китла напугать его, и загнать неведомо куда. Тока вздохнул и лёг.

Месяц, о котором он сам что-то недавно говорил, висел прямо перед ним, казалось так близко, что можно дотянуться, но страшно упасть.

— Ну, здравствуй, белый, — заговорил Тока со смехом, — Что висишь как обглоданный, а?