Предметом судебного разбирательства стали вопиющие кадры камеры наблюдения, установленной в палате, — врач-анестезиолог пермского кардиоцентра Андрей Вотяков на повышенных тонах общается с пациентом реанимации Николаем Кулешовым.
Добавить в моё избранное
6 мин, 38 сек 15453
Больной только начал приходить в сознание после сложнейшей операции на сердце. Врач, как видно, наносит пациенту несколько ударов сначала по лицу, затем — в грудь. Через некоторое время Николай Кулешов скончался.
Эта страшная бесчеловечная история стала обрастать слухами и немыслимыми подробностями сразу после появления скандального ролика. Я не верил глазам своим: анестезиолог, кандидат медицинских наук лупит привязанного, беспомощного мужчину. Прямо по свежему шву от операции. На лице у пациента кислородная маска. И хоть звука на экране нет, можно представить, как он кричит от боли сквозь пластик. «Защитники» врача тут же выдали историю, достойную индийских фильмов и бразильских сериалов. На кровати лежал оборотень в погонах. Когда-то он изнасиловал в составе группы себе подобных юную дочь Вотякова. Но избежал наказания. И теперь, после операции, Вотяков узнал подонка и сорвался. Дескать, мы понимаем, клятва Гиппократа и все такое… Но и Вотякова понять можно. Кругом столько несправедливости.
Андрей Вотяков жил с мамой в обычной пермской квартире. Детей к «полтиннику» так и не заимел. Отсутствие личной жизни компенсировал автомобилями. Ежегодно менял иномарки — зарплата позволяла. Была у него любимая собака. Но умерла от старости. В тот день Вотяков пришел на работу с красными глазами и ни с кем не разговаривал.
Вотяков ни с кем и не дружил в центре. С начальством был вежлив и даже улыбчив. С младшим медперсоналом не церемонился. Чуть что не так — кидался стерильным мединструментом. А матершинник был какой! Обычная картина для отделения: в уголке плачет медсестра после общения с Вотяковым. Можно даже не спрашивать, что произошло.
Мы не знаем, а следствие не располагает данными, сколько вспышек вотяковского гнева пережили окружающие. Но про одну пациентку известно. 64-летнюю женщину — члена Союза художников Пермского края, скульптора Тамару Копытову. Привезли в реанимацию после операции. С каждым днем ей становилось хуже. Случился новый инфаркт. Опухли ноги, лицо. Она выпросила у фельдшерицы телефон и позвонила сестре Галине. Та примчалась с подкреплением — еще одной художницей. Отловили завотделением в коридоре и заявили:
— Если с Тамарой Ивановной что-нибудь случится, то Союз художников вам этого не простит!
Ах! Лучше бы они молчали. Вотяков взвился коршуном. В адрес пожилых женщин полился грязной волной площадной мат. Затем он вбежал в палату, отключил датчики от Тамары Ивановны и прошипел ей в лицо:
— Сдыхаешь? Сдохнешь! Я тебя на свалку выкину!
Затем несколько раз тряхнул кровать и в треском выкатил ее в коридор.
— Я схватилась руками за кровать. Думала, упаду и разобьюсь, — вспоминает Тамара Ивановна.
— Он провез меня по коридору и закатил в какое-то помещение, где было еще много таких же кроватей на колесиках. Швырнул в меня медицинские бумаги и ушел. Я и вправду подумала, что это морг. Там стены были из голого кирпича. Только беленые. Я пролежала сутки, без присмотра, пока не пришли врачи и не сделали пункцию. Мне стало легче. У Вотякова маленькое сердце. Как он может работать с людьми?
Тамару Ивановну уже допрашивали в Следственном комитете. Все изложенное на бумаге проверяется. Поведение Вотякова в случае с Копытовой не попадает под уголовную статью. Значит, дело передадут в полицию. А вот побои после операции — дело серьезное. Следственный комитет завел уголовное дело.
61-летний Николай Кулешов работал водителем в Кирове. Добропорядочный семьянин. Вырастил двух сыновей. Но всю жизнь мечтал о дочке. Удочерил сироту Анжелу. Ей сейчас уже 13 лет. Чтобы «поднять» ее, нужно было здоровье, а сердце уже барахлило. Именно ради Анжелы Николай Петрович согласился на операцию аортокоронарного шунтирования.
14 февраля этого года Кулешова прооперировали. По заявлению врачей, операция прошла успешно, но его не спешили переводить из реанимации в обычную палату. А жуткий ролик датирован 21 февраля. Получается, прошла неделя после операции. Неделя в отделении, возглавляемом Вотяковым. Что могло произойти между ними? Это и предстоит выяснить следствию. А еще самое главное: Кулешов скончался 6 марта. Через 2 недели после побоев. Могли ли удары Вотякова стать причиной смерти? — На этот вопрос должна ответить судебно-медицинская экспертиза, — говорит помощник руководителя следственного управления Следственного комитета России по Пермскому краю Андрей Олин.
— Она уже назначена. Будет произведена эксгумация тела. Но прошло почти полгода. Мягкие ткани разложились. Установить причинно-следственную связь будет непросто. Другое дело, если были переломы или пулевые раны…
— Разве вскрытия не проводилось? — Родственники отказались от вскрытия. Есть на этот счет подписанная бумага. Они согласились с диагнозом, который и так занимал полторы страницы. Среди прочего там есть отек головного мозга и отек легких.
— Могли побои стать причиной смерти?
Эта страшная бесчеловечная история стала обрастать слухами и немыслимыми подробностями сразу после появления скандального ролика. Я не верил глазам своим: анестезиолог, кандидат медицинских наук лупит привязанного, беспомощного мужчину. Прямо по свежему шву от операции. На лице у пациента кислородная маска. И хоть звука на экране нет, можно представить, как он кричит от боли сквозь пластик. «Защитники» врача тут же выдали историю, достойную индийских фильмов и бразильских сериалов. На кровати лежал оборотень в погонах. Когда-то он изнасиловал в составе группы себе подобных юную дочь Вотякова. Но избежал наказания. И теперь, после операции, Вотяков узнал подонка и сорвался. Дескать, мы понимаем, клятва Гиппократа и все такое… Но и Вотякова понять можно. Кругом столько несправедливости.
Андрей Вотяков жил с мамой в обычной пермской квартире. Детей к «полтиннику» так и не заимел. Отсутствие личной жизни компенсировал автомобилями. Ежегодно менял иномарки — зарплата позволяла. Была у него любимая собака. Но умерла от старости. В тот день Вотяков пришел на работу с красными глазами и ни с кем не разговаривал.
Вотяков ни с кем и не дружил в центре. С начальством был вежлив и даже улыбчив. С младшим медперсоналом не церемонился. Чуть что не так — кидался стерильным мединструментом. А матершинник был какой! Обычная картина для отделения: в уголке плачет медсестра после общения с Вотяковым. Можно даже не спрашивать, что произошло.
Мы не знаем, а следствие не располагает данными, сколько вспышек вотяковского гнева пережили окружающие. Но про одну пациентку известно. 64-летнюю женщину — члена Союза художников Пермского края, скульптора Тамару Копытову. Привезли в реанимацию после операции. С каждым днем ей становилось хуже. Случился новый инфаркт. Опухли ноги, лицо. Она выпросила у фельдшерицы телефон и позвонила сестре Галине. Та примчалась с подкреплением — еще одной художницей. Отловили завотделением в коридоре и заявили:
— Если с Тамарой Ивановной что-нибудь случится, то Союз художников вам этого не простит!
Ах! Лучше бы они молчали. Вотяков взвился коршуном. В адрес пожилых женщин полился грязной волной площадной мат. Затем он вбежал в палату, отключил датчики от Тамары Ивановны и прошипел ей в лицо:
— Сдыхаешь? Сдохнешь! Я тебя на свалку выкину!
Затем несколько раз тряхнул кровать и в треском выкатил ее в коридор.
— Я схватилась руками за кровать. Думала, упаду и разобьюсь, — вспоминает Тамара Ивановна.
— Он провез меня по коридору и закатил в какое-то помещение, где было еще много таких же кроватей на колесиках. Швырнул в меня медицинские бумаги и ушел. Я и вправду подумала, что это морг. Там стены были из голого кирпича. Только беленые. Я пролежала сутки, без присмотра, пока не пришли врачи и не сделали пункцию. Мне стало легче. У Вотякова маленькое сердце. Как он может работать с людьми?
Тамару Ивановну уже допрашивали в Следственном комитете. Все изложенное на бумаге проверяется. Поведение Вотякова в случае с Копытовой не попадает под уголовную статью. Значит, дело передадут в полицию. А вот побои после операции — дело серьезное. Следственный комитет завел уголовное дело.
61-летний Николай Кулешов работал водителем в Кирове. Добропорядочный семьянин. Вырастил двух сыновей. Но всю жизнь мечтал о дочке. Удочерил сироту Анжелу. Ей сейчас уже 13 лет. Чтобы «поднять» ее, нужно было здоровье, а сердце уже барахлило. Именно ради Анжелы Николай Петрович согласился на операцию аортокоронарного шунтирования.
14 февраля этого года Кулешова прооперировали. По заявлению врачей, операция прошла успешно, но его не спешили переводить из реанимации в обычную палату. А жуткий ролик датирован 21 февраля. Получается, прошла неделя после операции. Неделя в отделении, возглавляемом Вотяковым. Что могло произойти между ними? Это и предстоит выяснить следствию. А еще самое главное: Кулешов скончался 6 марта. Через 2 недели после побоев. Могли ли удары Вотякова стать причиной смерти? — На этот вопрос должна ответить судебно-медицинская экспертиза, — говорит помощник руководителя следственного управления Следственного комитета России по Пермскому краю Андрей Олин.
— Она уже назначена. Будет произведена эксгумация тела. Но прошло почти полгода. Мягкие ткани разложились. Установить причинно-следственную связь будет непросто. Другое дело, если были переломы или пулевые раны…
— Разве вскрытия не проводилось? — Родственники отказались от вскрытия. Есть на этот счет подписанная бумага. Они согласились с диагнозом, который и так занимал полторы страницы. Среди прочего там есть отек головного мозга и отек легких.
— Могли побои стать причиной смерти?
Страница 1 из 2
