О мухах, падающих с потолка, играх среди окурков и отличнике, который вынужден спать на полу.
Добавить в моё избранное
7 мин, 38 сек 481
В одном только Орджоникидзевском районе Екатеринбурга 70 неблагополучных семей. Все они состоят на учете в подразделении по делам несовершеннолетних. Вместе с инспектором этой службы из отдела полиции N15 Орджоникидзевского района и сотрудником МЧС корреспондент агентства ЕАН отправился в рейд по адресам, где живут далеко не самые счастливые дети.
Мы едем вглубь Уралмаша к детям, чьи родители — алкоголики и наркоманы. Ребята живут в комнатах, которые больше напоминают помойки. Играют с пустыми бутылками. Спят на оставшемся месте кровати, когда мама «общается» с очередным сожителем, или на голом полу. Учат уроки на столе, забросанном объедками и окурками. Они не боятся тараканов, не брезгуют едой, на которую уже покусились мухи.
С потолка падают мухи:
Долго звоним в домофон и убеждаем соседей впустить в дом полицию. Заходим в подъезд типовой пятиэтажки на улице Ломоносова. Едем в лифте: «Там — жесть! В обморок не падайте» — предупреждает нас ПДНщица.
После продолжительного стука в дверь нам открывает пропитая тетка и без слов удаляется вглубь квартиры. «Жесть» начинается с порога: на стенах тучи мух. Нас окутывает густая душная вонь. В первые секунды ощущение, что меня вот-вот вырвет. Потом привыкаю и начинаю различать отдельные запахи: пахнет мочой, перегаром, сыростью. На стенах клочьями свисают обои, на незастланном деревянном полу с обшарпанной краской лежат матрасы. На них — сбитые простыни и подушки.
В этом гадюшнике с мамой и бабушкой живет 17-летний восьмиклассник Никита. В школу он не ходит. «Не хочет он. Зубы у него болели. Потом я обещала с ним до школы дойти. Но не пошла. Видите, какой у меня синяк на глазу? Как я пойду? И он учиться не стал» — объясняет мама. Она нигде не работает. Никита тоже.«Он на автомойке работал, но бросил. Туда одни иномарки приезжают. Если Karcher поцарапает джип, то ему не расплатиться будет» — рассказывает женщина.
Пока инспектор ПДН составляет протокол, мы столпились в тесном коридоре рядом с туалетом — с фотокамерой в комнату мальчика меня не пускает его мать, «щелкнуть» исподтишка тоже не удается — она сразу начинает орать.
В коридоре, где приходится стоять, невыносимая вонь — дверь в туалет не закрывается, над унитазом, который, судя по виду, давно не работает, кружат мухи.
Никита в это время сидит в одежде на детском диванчике, высунув босые ноги из-под одеяла. Он не знает, кем хочет стать в будущем, и как будет зарабатывать деньги без образования. Скоро второгоднику со стажем исполнится 18 лет, и будет уже совершенно официально предоставлен себе. Его мать тоже за книжками долго не сидела. Закончила в вечерней школе 9 классов. На этом самореализация вышла на финишную прямую. Сейчас она нигде не работает. Живут на пенсию бабушки и проценты в банке. По словам мамы Никиты, в 2010 году они продали 2 иномарки: Toyota Marino и Toyota Avensis.
Свет в их квартире отключили за неуплату. Как говорит мать юноши, сумма долга небольшая: 3 тысячи рублей. Но выплачивать ее она принципиально не собирается. Темнота не доставляет им неудобств.
Беседа с участниками рейда быстро утомила родительницу. «Вы скоро от нас отстанете, а?» — недовольно спросила она.«Как Никите 18 исполнится, так и отстанем» — сказала ПДНщица.
Никите исполнится 18 еще до конца учебного года. Скорее всего, 8 класс он так и не закончит и уж точно не пойдет в 9. После его совершеннолетия служба ПДН вынуждена будет от него «отстать». Его судьба останется в руках матери, которой до сына дела нет.
Жри у бабушки:
Подъезжаем к хрущевке на улице Уральских Рабочих. Подъезд был открыт. Дверь в квартире нам тоже открыли на удивление быстро, будто бы ждали нас. На стук вышла бабуля. На ней белый платок, цветастый халат. Заходим в светлую опрятную прихожую. Оглядываюсь по сторонам и не понимаю, зачем мы сюда пришли. В нос ударяет резкий непонятный запах. Пол чистый. Тараканы и мухи с потолка не падают.
Наверное, это мы из прошлых квартир «ароматы» принесли. Или все-таки успели провонять? Как только наша процессия заходит в коридор, бабуся начинает дубасить в закрытую дверь одной из комнат и кричать:«Открывай! Пришли за тобой! Открывай!».
За дверью живет приемная дочь хозяев квартиры — бабушки и дедушки, который с грустью наблюдает за происходящим из угла коридора.
«Как взяли ее в 88-ом, так и житья нам нет! Там она, там! И сожитель с ней! И малышка» — говорит бабуля, продолжая барабанить, то в дверь, то в стену. Дверь открылась, и всю квартиру окутала вонь. Заходим в«детскую». На скомканной грязной неопределенного цвета постели лежит женщина. Людей в форме она принимает за «своих» — ни сколько не стесняясь, валяется на кровати с согнутыми в коленях расставленными голыми ногами, которые торчат из под грязного одеяла. Рядом с ней в одежде сидит неопрятный подвыпивший мужчина.
На куче грязных тряпок вперемешку с остатками еды играет с котом маленькая девочка.
Мы едем вглубь Уралмаша к детям, чьи родители — алкоголики и наркоманы. Ребята живут в комнатах, которые больше напоминают помойки. Играют с пустыми бутылками. Спят на оставшемся месте кровати, когда мама «общается» с очередным сожителем, или на голом полу. Учат уроки на столе, забросанном объедками и окурками. Они не боятся тараканов, не брезгуют едой, на которую уже покусились мухи.
С потолка падают мухи:
Долго звоним в домофон и убеждаем соседей впустить в дом полицию. Заходим в подъезд типовой пятиэтажки на улице Ломоносова. Едем в лифте: «Там — жесть! В обморок не падайте» — предупреждает нас ПДНщица.
После продолжительного стука в дверь нам открывает пропитая тетка и без слов удаляется вглубь квартиры. «Жесть» начинается с порога: на стенах тучи мух. Нас окутывает густая душная вонь. В первые секунды ощущение, что меня вот-вот вырвет. Потом привыкаю и начинаю различать отдельные запахи: пахнет мочой, перегаром, сыростью. На стенах клочьями свисают обои, на незастланном деревянном полу с обшарпанной краской лежат матрасы. На них — сбитые простыни и подушки.
В этом гадюшнике с мамой и бабушкой живет 17-летний восьмиклассник Никита. В школу он не ходит. «Не хочет он. Зубы у него болели. Потом я обещала с ним до школы дойти. Но не пошла. Видите, какой у меня синяк на глазу? Как я пойду? И он учиться не стал» — объясняет мама. Она нигде не работает. Никита тоже.«Он на автомойке работал, но бросил. Туда одни иномарки приезжают. Если Karcher поцарапает джип, то ему не расплатиться будет» — рассказывает женщина.
Пока инспектор ПДН составляет протокол, мы столпились в тесном коридоре рядом с туалетом — с фотокамерой в комнату мальчика меня не пускает его мать, «щелкнуть» исподтишка тоже не удается — она сразу начинает орать.
В коридоре, где приходится стоять, невыносимая вонь — дверь в туалет не закрывается, над унитазом, который, судя по виду, давно не работает, кружат мухи.
Никита в это время сидит в одежде на детском диванчике, высунув босые ноги из-под одеяла. Он не знает, кем хочет стать в будущем, и как будет зарабатывать деньги без образования. Скоро второгоднику со стажем исполнится 18 лет, и будет уже совершенно официально предоставлен себе. Его мать тоже за книжками долго не сидела. Закончила в вечерней школе 9 классов. На этом самореализация вышла на финишную прямую. Сейчас она нигде не работает. Живут на пенсию бабушки и проценты в банке. По словам мамы Никиты, в 2010 году они продали 2 иномарки: Toyota Marino и Toyota Avensis.
Свет в их квартире отключили за неуплату. Как говорит мать юноши, сумма долга небольшая: 3 тысячи рублей. Но выплачивать ее она принципиально не собирается. Темнота не доставляет им неудобств.
Беседа с участниками рейда быстро утомила родительницу. «Вы скоро от нас отстанете, а?» — недовольно спросила она.«Как Никите 18 исполнится, так и отстанем» — сказала ПДНщица.
Никите исполнится 18 еще до конца учебного года. Скорее всего, 8 класс он так и не закончит и уж точно не пойдет в 9. После его совершеннолетия служба ПДН вынуждена будет от него «отстать». Его судьба останется в руках матери, которой до сына дела нет.
Жри у бабушки:
Подъезжаем к хрущевке на улице Уральских Рабочих. Подъезд был открыт. Дверь в квартире нам тоже открыли на удивление быстро, будто бы ждали нас. На стук вышла бабуля. На ней белый платок, цветастый халат. Заходим в светлую опрятную прихожую. Оглядываюсь по сторонам и не понимаю, зачем мы сюда пришли. В нос ударяет резкий непонятный запах. Пол чистый. Тараканы и мухи с потолка не падают.
Наверное, это мы из прошлых квартир «ароматы» принесли. Или все-таки успели провонять? Как только наша процессия заходит в коридор, бабуся начинает дубасить в закрытую дверь одной из комнат и кричать:«Открывай! Пришли за тобой! Открывай!».
За дверью живет приемная дочь хозяев квартиры — бабушки и дедушки, который с грустью наблюдает за происходящим из угла коридора.
«Как взяли ее в 88-ом, так и житья нам нет! Там она, там! И сожитель с ней! И малышка» — говорит бабуля, продолжая барабанить, то в дверь, то в стену. Дверь открылась, и всю квартиру окутала вонь. Заходим в«детскую». На скомканной грязной неопределенного цвета постели лежит женщина. Людей в форме она принимает за «своих» — ни сколько не стесняясь, валяется на кровати с согнутыми в коленях расставленными голыми ногами, которые торчат из под грязного одеяла. Рядом с ней в одежде сидит неопрятный подвыпивший мужчина.
На куче грязных тряпок вперемешку с остатками еды играет с котом маленькая девочка.
Страница 1 из 3
