Сергей Александрович Головкин (26 ноября 1959, Москва, СССР — 2 августа 1996, Москва) — советский и российский серийный убийца, садист, гомосексуалист-педофил, некрофил и каннибал. До того, как был пойман, получил широкую анонимную известность под прозвищем «Фишер».
Добавить в моё избранное
71 мин, 22 сек 7328
Но позже в своих показаниях, описывая последнее преступление, сообщил, что, закончив его, чувствовал «необыкновенный подъем».
После работы упаковал нерасчлененные трупы Сидякина и Ефремова, а также останки трупа Шарикова в полиэтиленовые пакеты и вывез их на автомашине в лес в район платформы Часцовская. Лопатой выкопал яму, принес мешки с телами. Там, у ямы, с помощью ножа расчленил тела детей и только после этого все закопал в яму и засыпал дерном.
В своих показаниях Головкин пояснил, что часть вещей забирал «возможно, из суеверия, на память, на счастье». У ребят Головкин нашел деньги (25 рублей), цепочку с небольшими иконками. Позже иконки выбросил, цепочку же, взял себе на память и носил, считая что она будет оберегать его от неприятностей.
Пропажа сразу трех мальчиков из поселка потрясла всех местных жителей. Сразу были предприняты активные действия по розыску пропавших. Участникам операции «Удав» удалось выяснить, что до пропажи этих трех поселковых ребят с ними дружил мальчик из их школы. Он-то и вспомнил, что один раз, когда с тремя друзьями вечером приехал из Москвы в родной Одинцовский район, их до Горок-10 подбросил на своей автомашине«дядя Сережа Головкин». Оперативники к полученной конкретной информации отнеслись всерьез.
Так следствие вышло на финишную прямую.
Четвертого октября 1992 года в лесу около деревни Угрюмово, где шесть с лишним лет назад у пионерского лагеря «Звездный» было обнаружено тело четырнадцатилетнего мальчишки, грибники наткнулись на детский могильник, раскопанный, вероятно, дикими зверями. В нем и оказались останки пропавших: трупы двух задушенных ребят были обезглавлены, от третьего остались только внутренние органы…
Бакин распорядился установить за Головкиным негласное наблюдение.
19 октября 1992 года в понедельник Головкин не вышел на работу. И сам не знал, куда и зачем поехал на машине. Просто не сиделось на месте. Беспокойство не позволяло. Его не покидала почти абсолютная уверенность, что за ним начали следить. Вчера за ним неотступно следовала то одна, то другая машина. Неужели всё? У них же нет никаких доказательств. Правда, пока они не попали в подвал…
Когда машина Головкина остановилась около железнодорожного переезда, к нему подошел милиционер. Гаишник имел приказ не задерживать эту машину (при случае можно проверить у водителя документы, содержимое салона, багажника и доложить по службе, если будет замечено что-нибудь действительно подозрительное), но понимание того, что перед ним находится тот самый знаменитый маньяк Фишер сыграло свою роль. Презрев все полученные инструкции, старший сержант отобрал у Головкина документы и попросил пройти того в милицейскую машину, которая вскоре привезла маньяка в Одинцовское УВД. Там постоянно находился кто-нибудь из группы по делу «Удава». В тот день это был следователь Генпрокуратуры В. Костарев.
Не дожидаясь начальника, Костарев начал допрос. Головкин держался спокойно, потребовал сообщить, в чем его подозревают. Следователь не стал раскрывать все известные сыщикам факты по литерному делу «Удав» и сначала объявил о подозрениях, существующих в связи с исчезновением последних трех мальчиков, затем последовали все новые и новые вопросы к зоотехнику. В ходе допроса в кабинете появился и Е. Бакин.
В общей сложности допрос Головкина продолжался семь часов. К концу допроса допрашиваемый все сильнее сутулился, все чаще опускал глаза или смотрел куда-то в сторону. Казалось, он старался стать меньше ростом. В особенный ступор Головкина приводили вопросы: есть ли у него в Горках-10 гараж, а в гараже подвал? Но, тем не менее, он выдержал напор двух следователей, и даже после допроса следствие не располагало никакой новой информацией, и по-прежнему не могло предъявить обвинение. Головкин подтверждал то, что не вызывало подозрений, и отрицал остальное. Даже предупреждение о том, что он может быть задержан на некоторое время для снятия отпечатков пальцев и взятия на анализ крови и спермы, не испугало его.
Его пришлось отпустить. Его не за что было оставить в камере. И в этот, пожалуй, самый сложный для следствия момент начальник Управления уголовного розыска ГУВД Московской области Николай Чекмазов взял инициативу на себя и отдал распоряжение продолжить работу с Головкиным. При предъявлении ему постановления о взятии под стражу испытал шок, сделался совершенно неконтактен, не мог поддерживать беседу. Маньяк уже почти уверовавший в то, что вскоре окажется дома был препровожден в камеру.
После работы упаковал нерасчлененные трупы Сидякина и Ефремова, а также останки трупа Шарикова в полиэтиленовые пакеты и вывез их на автомашине в лес в район платформы Часцовская. Лопатой выкопал яму, принес мешки с телами. Там, у ямы, с помощью ножа расчленил тела детей и только после этого все закопал в яму и засыпал дерном.
В своих показаниях Головкин пояснил, что часть вещей забирал «возможно, из суеверия, на память, на счастье». У ребят Головкин нашел деньги (25 рублей), цепочку с небольшими иконками. Позже иконки выбросил, цепочку же, взял себе на память и носил, считая что она будет оберегать его от неприятностей.
Пропажа сразу трех мальчиков из поселка потрясла всех местных жителей. Сразу были предприняты активные действия по розыску пропавших. Участникам операции «Удав» удалось выяснить, что до пропажи этих трех поселковых ребят с ними дружил мальчик из их школы. Он-то и вспомнил, что один раз, когда с тремя друзьями вечером приехал из Москвы в родной Одинцовский район, их до Горок-10 подбросил на своей автомашине«дядя Сережа Головкин». Оперативники к полученной конкретной информации отнеслись всерьез.
Так следствие вышло на финишную прямую.
Арест и суд
У следствия не было ничего на Головкина, кроме подозрений, ряда совпадений, может быть случайных, а может быть и нет. Никаких улик, никаких твердых свидетельств. В то время еще даже не нашли тела пропавших ребят, поэтому о задержании этого человека говорить было преждевременно. Проходила аналитическая работа, устанавливались его связи, отслеживалось алиби, проверка шла полным ходом.Четвертого октября 1992 года в лесу около деревни Угрюмово, где шесть с лишним лет назад у пионерского лагеря «Звездный» было обнаружено тело четырнадцатилетнего мальчишки, грибники наткнулись на детский могильник, раскопанный, вероятно, дикими зверями. В нем и оказались останки пропавших: трупы двух задушенных ребят были обезглавлены, от третьего остались только внутренние органы…
Бакин распорядился установить за Головкиным негласное наблюдение.
19 октября 1992 года в понедельник Головкин не вышел на работу. И сам не знал, куда и зачем поехал на машине. Просто не сиделось на месте. Беспокойство не позволяло. Его не покидала почти абсолютная уверенность, что за ним начали следить. Вчера за ним неотступно следовала то одна, то другая машина. Неужели всё? У них же нет никаких доказательств. Правда, пока они не попали в подвал…
Когда машина Головкина остановилась около железнодорожного переезда, к нему подошел милиционер. Гаишник имел приказ не задерживать эту машину (при случае можно проверить у водителя документы, содержимое салона, багажника и доложить по службе, если будет замечено что-нибудь действительно подозрительное), но понимание того, что перед ним находится тот самый знаменитый маньяк Фишер сыграло свою роль. Презрев все полученные инструкции, старший сержант отобрал у Головкина документы и попросил пройти того в милицейскую машину, которая вскоре привезла маньяка в Одинцовское УВД. Там постоянно находился кто-нибудь из группы по делу «Удава». В тот день это был следователь Генпрокуратуры В. Костарев.
Не дожидаясь начальника, Костарев начал допрос. Головкин держался спокойно, потребовал сообщить, в чем его подозревают. Следователь не стал раскрывать все известные сыщикам факты по литерному делу «Удав» и сначала объявил о подозрениях, существующих в связи с исчезновением последних трех мальчиков, затем последовали все новые и новые вопросы к зоотехнику. В ходе допроса в кабинете появился и Е. Бакин.
В общей сложности допрос Головкина продолжался семь часов. К концу допроса допрашиваемый все сильнее сутулился, все чаще опускал глаза или смотрел куда-то в сторону. Казалось, он старался стать меньше ростом. В особенный ступор Головкина приводили вопросы: есть ли у него в Горках-10 гараж, а в гараже подвал? Но, тем не менее, он выдержал напор двух следователей, и даже после допроса следствие не располагало никакой новой информацией, и по-прежнему не могло предъявить обвинение. Головкин подтверждал то, что не вызывало подозрений, и отрицал остальное. Даже предупреждение о том, что он может быть задержан на некоторое время для снятия отпечатков пальцев и взятия на анализ крови и спермы, не испугало его.
Его пришлось отпустить. Его не за что было оставить в камере. И в этот, пожалуй, самый сложный для следствия момент начальник Управления уголовного розыска ГУВД Московской области Николай Чекмазов взял инициативу на себя и отдал распоряжение продолжить работу с Головкиным. При предъявлении ему постановления о взятии под стражу испытал шок, сделался совершенно неконтактен, не мог поддерживать беседу. Маньяк уже почти уверовавший в то, что вскоре окажется дома был препровожден в камеру.
Страница 18 из 21
