Мировая криминалистика знает немало талантливых фальшивомонетчиков, которые умудрялись годами водить за нос и полицию, и финансовые институты многих стран мира. Но, пожалуй, не будет преувеличением сказать, что лидирует в этом криминальном топе француз польского происхождения Чеслав Боярский. Лидирует Боярский не только потому, что на разоблачение этого «гения» потребовалось 12 лет напряженной работы самых опытных сыщиков Франции, но прежде всего потому, что этот человек был гениален во многих областях — от архитектуры до изобретательства. И все эти недюжинные способности он применил для изготовления уникальных по качеству фальшивок.
Добавить в моё избранное
5 мин, 16 сек 16930
В 1951 году отдел по борьбе с фальшивомонетничеством министерства внутренних дел Франции впервые получил от национального банка сообщение о том, что в стране появились невиданные по качеству поддельные купюры достоинством в 1000 франков. Действительно, эти подделки были обнаружены только потому, что в практике банковских экспертов, проверяющих поступающие купюры, была операция — мять банкноты и проверять, «как они хрустят».
Именно «по хрусту» и выявили первую фальшивку. В ней было все, как в настоящей купюре. Изготовлена на бумаге, применяемой при печатании денег, нанесены водяные знаки и другие защитные определители. Краска, метод печати, яркость — все соответствовало положенным стандартам. Но она не так хрустела!
Уже потом, при детальном исследовании, все-таки нашлась пара отличий от настоящих купюр. Но эта разница была столь незначительна, что ее было бы невозможно определить даже при стандартной банковской проверке денег.
Полиция установила, что поддельные банкноты поступают с четкой периодичностью и обычно они находятся в выручке, которую сдают крупные универсамы. Через шесть лет' в 1957 году, фальшивые тысячефранковые купюры исчезли, но на их место пришли такие же высококачественные подделки достоинством в 5 тысяч франков. Все признаки говорили о том, что они изготавливаются тем же самым мастером.
В начале 1960-х годов во Франции произошла денежная реформа, которую учел и гениальный фальшивомонетчик. Как и правительство страны, он убрал со своих купюр лишний ноль, и в оборот стали поступать такие же мастерски сделанные фальшивки, но достоинством уже в 100 франков. Однако именно эта реформа помогла полицейским впервые выйти на след криминального «гения».
Действительно, когда таинственный фальшивомонетчик сменил номинал подделок, полицейским удалось выявить две закономерности. Во-первых, подделывались купюры четырех определенных серий. И во-вторых, фальшивки стали поступать не только из универсальных магазинов, но и из почтовых отделений. В результате 8 сентябре 1963 года началась уже осознанная охота на «гения».
Кассирам почт и банковских отделений было дано распоряжение запоминать людей, которые сдавали 100-франковые купюры «засвеченных» серий, и в результате полицейские обратили внимание на почтовое отделение на бульваре Бессьер, 43. Именно оттуда с периодичностью раз в месяц поступали фальшивки.
В ноябре 1963 года полиция предприняла успешную операцию по поимке распространителя фальшивок. Кассира этого отделения заменили на полицейского. Причем об этой замене не знали даже сотрудники почты — они воспринимали стража порядка как обычного новичка, устроившегося на работу.
Почти четыре недели новый «кассир» работал, не разгибая спины, но лишь 29 ноября ему удалось засечь человека, который при покупке облигаций расплатился фальшивой купюрой. Это был выходец из семьи русских эмигрантов Алексис Шувалов. За ним установили плотное наблюдение, прослушивали телефонные переговоры, провели тайный обыск.
в квартире. Впрочем, обыск дал только один результат — никакого типографского оборудования там не было. Подозреваемого еще несколько раз ловили на сбыте поддельных купюр, но полиция так и не смогла установить, откуда он их берет.
В конце концов, 17 января 1964 года его арестовали и подвергли жесткому допросу. Алексей Шувалов назвал человека, от которого получил пачку стофранковых билетов. Им оказался его двоюродный брат — этнический француз Антуан Довгье. Взяли и Довгье, который запираться не стал и рассказал полицейским, что деньги получил от некоего Чеслава Боярского живущего в пригороде Парижа, Монжироне. Так полиция впервые узнала имя «короля фальшивомонетчиков».
Полицейские прибыли по адресу Боярского в Монжирон, который традиционно является районом проживания очень обеспеченных людей, и увидели респектабельный двухэтажный особняк с ухоженным садом. Позвонили, и дверь им открыл человек крохотного роста — всего 1 метр 58 сантиметров. Это и был Чеслав Боярский. У стражей порядка не было ни ордера на арест, ни разрешения на обыск дома, но они так долго гонялись за таинственным «гением» что плюнули на все условности. Тем более что в доме сразу же был найден портфель, набитый пачками тех самых стофранковых банкнот.
Боярского повезли в участок, группа полицейских осталась проводить в доме обыск, а начальник отдела по борьбе с фальшивомонетничеством поспешил доложить в министерство внутренних дел о победе.
Как вспоминали потом очевидцы, на следующий день Чеслав Боярский долго смеялся, а начальник полиции, что называется, «имел бледный вид». Потому что, во-первых, пришло заключение от экспертов — деньги, обнаруженные в портфеле, были настоящими. И во-вторых, вернувшиеся с обыска полицейские доложили, что в доме не найдено даже малейших следов типографской деятельности. Однако задержанного на свободу не отпустили, а его допросами занялся сам начальник отдела по борьбе с фальшивомонетничеством Эмиль Бенаму, на счету которого было не меньше 200 разоблаченных фальшивомонетчиков.
Именно «по хрусту» и выявили первую фальшивку. В ней было все, как в настоящей купюре. Изготовлена на бумаге, применяемой при печатании денег, нанесены водяные знаки и другие защитные определители. Краска, метод печати, яркость — все соответствовало положенным стандартам. Но она не так хрустела!
Уже потом, при детальном исследовании, все-таки нашлась пара отличий от настоящих купюр. Но эта разница была столь незначительна, что ее было бы невозможно определить даже при стандартной банковской проверке денег.
Полиция установила, что поддельные банкноты поступают с четкой периодичностью и обычно они находятся в выручке, которую сдают крупные универсамы. Через шесть лет' в 1957 году, фальшивые тысячефранковые купюры исчезли, но на их место пришли такие же высококачественные подделки достоинством в 5 тысяч франков. Все признаки говорили о том, что они изготавливаются тем же самым мастером.
В начале 1960-х годов во Франции произошла денежная реформа, которую учел и гениальный фальшивомонетчик. Как и правительство страны, он убрал со своих купюр лишний ноль, и в оборот стали поступать такие же мастерски сделанные фальшивки, но достоинством уже в 100 франков. Однако именно эта реформа помогла полицейским впервые выйти на след криминального «гения».
Действительно, когда таинственный фальшивомонетчик сменил номинал подделок, полицейским удалось выявить две закономерности. Во-первых, подделывались купюры четырех определенных серий. И во-вторых, фальшивки стали поступать не только из универсальных магазинов, но и из почтовых отделений. В результате 8 сентябре 1963 года началась уже осознанная охота на «гения».
Кассирам почт и банковских отделений было дано распоряжение запоминать людей, которые сдавали 100-франковые купюры «засвеченных» серий, и в результате полицейские обратили внимание на почтовое отделение на бульваре Бессьер, 43. Именно оттуда с периодичностью раз в месяц поступали фальшивки.
В ноябре 1963 года полиция предприняла успешную операцию по поимке распространителя фальшивок. Кассира этого отделения заменили на полицейского. Причем об этой замене не знали даже сотрудники почты — они воспринимали стража порядка как обычного новичка, устроившегося на работу.
Почти четыре недели новый «кассир» работал, не разгибая спины, но лишь 29 ноября ему удалось засечь человека, который при покупке облигаций расплатился фальшивой купюрой. Это был выходец из семьи русских эмигрантов Алексис Шувалов. За ним установили плотное наблюдение, прослушивали телефонные переговоры, провели тайный обыск.
в квартире. Впрочем, обыск дал только один результат — никакого типографского оборудования там не было. Подозреваемого еще несколько раз ловили на сбыте поддельных купюр, но полиция так и не смогла установить, откуда он их берет.
В конце концов, 17 января 1964 года его арестовали и подвергли жесткому допросу. Алексей Шувалов назвал человека, от которого получил пачку стофранковых билетов. Им оказался его двоюродный брат — этнический француз Антуан Довгье. Взяли и Довгье, который запираться не стал и рассказал полицейским, что деньги получил от некоего Чеслава Боярского живущего в пригороде Парижа, Монжироне. Так полиция впервые узнала имя «короля фальшивомонетчиков».
Полицейские прибыли по адресу Боярского в Монжирон, который традиционно является районом проживания очень обеспеченных людей, и увидели респектабельный двухэтажный особняк с ухоженным садом. Позвонили, и дверь им открыл человек крохотного роста — всего 1 метр 58 сантиметров. Это и был Чеслав Боярский. У стражей порядка не было ни ордера на арест, ни разрешения на обыск дома, но они так долго гонялись за таинственным «гением» что плюнули на все условности. Тем более что в доме сразу же был найден портфель, набитый пачками тех самых стофранковых банкнот.
Боярского повезли в участок, группа полицейских осталась проводить в доме обыск, а начальник отдела по борьбе с фальшивомонетничеством поспешил доложить в министерство внутренних дел о победе.
Как вспоминали потом очевидцы, на следующий день Чеслав Боярский долго смеялся, а начальник полиции, что называется, «имел бледный вид». Потому что, во-первых, пришло заключение от экспертов — деньги, обнаруженные в портфеле, были настоящими. И во-вторых, вернувшиеся с обыска полицейские доложили, что в доме не найдено даже малейших следов типографской деятельности. Однако задержанного на свободу не отпустили, а его допросами занялся сам начальник отдела по борьбе с фальшивомонетничеством Эмиль Бенаму, на счету которого было не меньше 200 разоблаченных фальшивомонетчиков.
Страница 1 из 2
