«Маньяк», «серийный убийца» — эти слова вызывают в памяти прежде всего«героев нашего времени» — Андрея Чикатило и Анатолия Оноприенко. Но«незаслуженно» забытым остаётся белорусский маньяк Геннадий Михасевич. По количеству убийств на территории бывшего СССР (36) он занимает почётное 3-е место после упомянутых Чикатило (53) и Оноприенко (52), но по продолжительности своей карьеры он их превосходит — 14 лет (Чикатило — 13, Оноприенко — 8).
Добавить в моё избранное
37 мин, 3 сек 12679
Оказалось, что в СССР есть не только секс, но и сексуальные маньяки. Ведь до ареста Михасевича и Сливко в отечественной криминалистике не было даже такого понятия, как«серийный убийца» и эти двое маньяков всколыхнули общественное мнение ещё при советской власти (Чикатило и Оноприенко — уже после). Теперь же серийные убийцы были замечены и отделены от прочих преступников (как это было в США после разоблачения Теда Банди, когда в ФБР даже создали специальное подразделение). Сливко и Михасевич — первые отечественные преступники, получившие«честь» именоваться«серийными убийцами» (в США таковыми были Тед Банди и Дэвид Берковиц.).
Витебское дело осталось в прошлом. О нем написаны десятки заметок, статей, исследований. На студии «Беларусьфильм» по горячим следам был снят документальный фильм«Витебское дело». Ценнее всего, пожалуй, в нем видео из уголовных дел, записи допросов, очных ставок. Там можно услышать собственными ушами слова следователей и преступников — Жавнеровича, Янченко, Ковалева, Пашкевича, Игнатовича, Михасевича.
О страшном времени своей жизни витебчанин Олег Адамов говорит усталым голосом, неохотно вспоминая, как его заставили стать убийцей-душителем:
— Дело мое было полностью сфабриковано. Вроде как мою машину видел кто-то недалеко от места убийства очередной девушки, Таня Кацубо ее звали. В первый раз меня взяли в баре, как будто бы за то, что дебоширил, но уже это было неправдой, мы с товарищем сидели тихо. Посадили на 15 суток, но, почему-то, в отдельную камеру, я еще тогда подумал, дурак, что повезло, не буду толкаться в общей толпе… Ну а потом начали сходу это дело шить, потому что моя группа крови совпала с той, что была обнаружена на трупе девушки. Все, конечно, были в шоке, у меня дома были постоянные обыски, мама пыталась покончить с собой, еле спасли, я сам долго не мог поверить в происходящее. Но вину свою не признавал, хоть меня и били. А им же надо было раскрыть дело, и все тут. Тогда следователи отправили меня в психлечебницу «Новинки» думали, что, если обколют, то признаюсь. Я, конечно, после всех этих психотропных лекарств и был невменяемый, но не настолько, чтобы взять на себя такое преступление. Тогда следователь подложил в вещдоки фотографию убитой девушки, и сказал, что если я не признаюсь, приговорят к«вышке». Я признался. И действительно, «не обманули» дали«всего» 15 лет.
Из-за того, что Геннадия Михасевича поймали через 2 года после того, как Адамова посадили за решетку, витебскому шоферу удалось вернуться на свободу в нормальном, человеческом виде:
— Никто передо мной не извинился. Просто выпустили и все, словно такое сплошь и рядом происходит. Мне «повезло» я отсидел за то, чего не совершал,«всего» два года, а в качестве компенсации дали«однушку» и деньги, на которые я купил«жигуль». Но вы же понимаете, что дело не в деньгах. Я вышел в феврале, и до мая крепко пил. Сейчас бы, наверное, может, к какому психоаналитику обратился, это модно, а тогда только так можно было справиться с состоянием, в котором я находился. Ведь я, в отличие от бедных женщин, убитых Михасевичем, был не его жертвой, а судебной системы. В тюрьме на меня хотели повесить еще два убийства, но я отказался. Когда через три года я проходил как потерпевший по делу следователей и прокурора, которые четырнадцати людям жизнь искалечили, меня поразило, как все в этой системе друг за друга стоят: им дали только условные сроки с такой защитной формулировкой «ложно понятые интересы дела». То есть, вроде как, и не виноваты они, ошиблись просто.
О том, как сотрудники МВД на деле Михасевича много лет строили себе карьеру, фальшиво повышали раскрываемость и сажали (а также один раз расстреляли) невиновных, белорусский режиссер-документалист Виктор Дашук рассказал в своем трехсерийном фильме «Витебское дело»:
— Во время съемок мне удалось поговорить с теми несправедливо осужденными, которых выпустили после поимки настоящего убийцы, и которые на судах признавались в том, чего не совершали. Мне было интересно — что же заставляет людей идти на такое безрассудство. И все отвечали одинаково: беспрецедентное психологическое и физическое давление со стороны сотрудников следствия, угрозы жизни и здоровью членов семей. В советское время к милиции относились с уважением, не так, как сейчас, и, вероятно, напрасно. Кстати, свой трехсерийный фильм я закончил в 1991 году, и преступлениям Михасевича была посвящена только первая серия, в двух остальных говорилось о бесчинствах органов юстиции. Так вот, за последующий 21 год на территории Беларуси один раз была показана первая серия фильма, а другие две неофициально запрещены.
О небывалой лояльности к преступлениям коллег говорит Мечислав Гриб, который в январе 1985 года возглавил оперативно-следственную группу по раскрытию убийств женщин в Витебской области и сам участвовал в задержании Михасевича:
— После того, как мы раскрыли дело Михасевича, который, кстати, не сопротивлялся при аресте, и очень быстро стал признаваться в содеянном, начались громкие скандалы.
Витебское дело осталось в прошлом. О нем написаны десятки заметок, статей, исследований. На студии «Беларусьфильм» по горячим следам был снят документальный фильм«Витебское дело». Ценнее всего, пожалуй, в нем видео из уголовных дел, записи допросов, очных ставок. Там можно услышать собственными ушами слова следователей и преступников — Жавнеровича, Янченко, Ковалева, Пашкевича, Игнатовича, Михасевича.
О страшном времени своей жизни витебчанин Олег Адамов говорит усталым голосом, неохотно вспоминая, как его заставили стать убийцей-душителем:
— Дело мое было полностью сфабриковано. Вроде как мою машину видел кто-то недалеко от места убийства очередной девушки, Таня Кацубо ее звали. В первый раз меня взяли в баре, как будто бы за то, что дебоширил, но уже это было неправдой, мы с товарищем сидели тихо. Посадили на 15 суток, но, почему-то, в отдельную камеру, я еще тогда подумал, дурак, что повезло, не буду толкаться в общей толпе… Ну а потом начали сходу это дело шить, потому что моя группа крови совпала с той, что была обнаружена на трупе девушки. Все, конечно, были в шоке, у меня дома были постоянные обыски, мама пыталась покончить с собой, еле спасли, я сам долго не мог поверить в происходящее. Но вину свою не признавал, хоть меня и били. А им же надо было раскрыть дело, и все тут. Тогда следователи отправили меня в психлечебницу «Новинки» думали, что, если обколют, то признаюсь. Я, конечно, после всех этих психотропных лекарств и был невменяемый, но не настолько, чтобы взять на себя такое преступление. Тогда следователь подложил в вещдоки фотографию убитой девушки, и сказал, что если я не признаюсь, приговорят к«вышке». Я признался. И действительно, «не обманули» дали«всего» 15 лет.
Из-за того, что Геннадия Михасевича поймали через 2 года после того, как Адамова посадили за решетку, витебскому шоферу удалось вернуться на свободу в нормальном, человеческом виде:
— Никто передо мной не извинился. Просто выпустили и все, словно такое сплошь и рядом происходит. Мне «повезло» я отсидел за то, чего не совершал,«всего» два года, а в качестве компенсации дали«однушку» и деньги, на которые я купил«жигуль». Но вы же понимаете, что дело не в деньгах. Я вышел в феврале, и до мая крепко пил. Сейчас бы, наверное, может, к какому психоаналитику обратился, это модно, а тогда только так можно было справиться с состоянием, в котором я находился. Ведь я, в отличие от бедных женщин, убитых Михасевичем, был не его жертвой, а судебной системы. В тюрьме на меня хотели повесить еще два убийства, но я отказался. Когда через три года я проходил как потерпевший по делу следователей и прокурора, которые четырнадцати людям жизнь искалечили, меня поразило, как все в этой системе друг за друга стоят: им дали только условные сроки с такой защитной формулировкой «ложно понятые интересы дела». То есть, вроде как, и не виноваты они, ошиблись просто.
О том, как сотрудники МВД на деле Михасевича много лет строили себе карьеру, фальшиво повышали раскрываемость и сажали (а также один раз расстреляли) невиновных, белорусский режиссер-документалист Виктор Дашук рассказал в своем трехсерийном фильме «Витебское дело»:
— Во время съемок мне удалось поговорить с теми несправедливо осужденными, которых выпустили после поимки настоящего убийцы, и которые на судах признавались в том, чего не совершали. Мне было интересно — что же заставляет людей идти на такое безрассудство. И все отвечали одинаково: беспрецедентное психологическое и физическое давление со стороны сотрудников следствия, угрозы жизни и здоровью членов семей. В советское время к милиции относились с уважением, не так, как сейчас, и, вероятно, напрасно. Кстати, свой трехсерийный фильм я закончил в 1991 году, и преступлениям Михасевича была посвящена только первая серия, в двух остальных говорилось о бесчинствах органов юстиции. Так вот, за последующий 21 год на территории Беларуси один раз была показана первая серия фильма, а другие две неофициально запрещены.
О небывалой лояльности к преступлениям коллег говорит Мечислав Гриб, который в январе 1985 года возглавил оперативно-следственную группу по раскрытию убийств женщин в Витебской области и сам участвовал в задержании Михасевича:
— После того, как мы раскрыли дело Михасевича, который, кстати, не сопротивлялся при аресте, и очень быстро стал признаваться в содеянном, начались громкие скандалы.
Страница 8 из 11
