Ранний Розенбаум баловался блатными песнями. Как и многие, кстати, кто освоил гитару. В его исполнении они были классикой этого жанра, похожие на так называемые одесские. Позже Александр Яковлевич такие вещи стал исполнять все реже и реже. Кстати, так было со многими бардами. С тем же Владимиром Высоцким.
Добавить в моё избранное
12 мин, 36 сек 18794
Что касается знакомств с людьми из криминального мира, то любая известная личность сталкивалась с ними в 1990-е. И, ясное дело, не всегда эти знакомства были добровольными и приятными. Впрочем, доподлинно неизвестно, чтобы кто-то пытался «крышевать» Розенбаума, как это происходило с поп-исполнителями. Вон, даже сверхпопулярный«Ласковый май» пришлось закрывать из-за бесконечных наездов братвы. В случае с Александром Яковлевичем, вероятно, сказывалось уважение к его блатным песням со стороны«реальных пацанов».
Александр Яковлевич Розенбаум не считает, что знакомства с миром криминалитета и воров в законе компрометируют его. Хотя заметно нервничает по этому поводу, что видно по ответам на прямые вопросы, касавшиеся этой «скользкой» темы. Вот откровения за 1999 год петербургской газете«Тайный советник»:
— Александр Яковлевич, говорят, что ночь перед убийством Капыша вы провели на катере с Владимиром Сергеевичем Кумариным, празднуя день ВМФ…
— Да, с большим удовольствием. Я как начал с утра отмечать, так вечером и закончил. Это единственный день в году, когда я позволяю себе пить алкогольные напитки. Ведь я подполковник медицинской службы военно-морских сил запаса, и День военно-морского флота — один из моих двух профессиональных праздников. Второй — день медицинского работника.
— Вы катались вдвоем?
— Владимир Сергеевич с подчиненными и я.
— Вас не допрашивали?
— Нет, а чего меня допрашивать? Это настолько явно, что он был со мной…
— А это не было похоже…
— На рекогносцировку на местности? Нет.
— Или на подготовку алиби?
— Я вас умоляю — зачем Владимиру Сергеевичу этим заниматься самостоятельно!
— Говорят, в его кабинете висит ваш портрет?
— А почему он не может висеть? Моя афиша может висеть у любого человека, которому нравится артист Розенбаум. А если человек еще знакомый и дружит со мной, так почему бы не иметь афишу Розенбаума Владимиру Сергеевичу Кумарину? Тем более что я сам ее подарил. И не только афишу, но и многие другие вещи.
— Что же у вас общего с человеком, которого называют лидером тамбовского преступного сообщества?
— Сказано громко, красиво, хлестко… Я с ним дружу как с Владимиром Сергеевичем Кумариным. Вас ответ удовлетворяет? Он для меня — человек бизнеса. А все вопросы о нем криминального порядка, если они у вас есть, вы задавайте в других организациях и другим людям. Вот верите ли — я не знаю, чем занимается Кумарин. Знаю, что бензином, нефтью, бензоколонками, но что там происходит еще — не имею понятия…
— Что же вас сближает?
— Общее понимание всего остального. Финансово-экономические отношения убрали — остальное меня устраивает во Владимире Сергеевиче Кумарине, абсолютно все!
— Вы давно знакомы?
— Достаточно давно, еще до стрельбы. Он при мне стал бизнесменом. Я в его дела не лез. А то, что меня и еще Иосифа Давыдовича Кобзона пресса постоянно упоминает в связи с криминальными авторитетами, то поймите, мы с Кобзоном — «в законе». Что это значит? Мы в своем деле, в своей работе. Потому что мы трудимся, никого не обманываем, не обижаем слабых. Потому что мы мужчины, и не даем себя обижать шелупони всякой, и думаем не только о себе, но и об окружающих нас людях. Да, у меня есть песня про вора в.
законе. Часто за нее попрекают. Мол, восхваляю криминал, певец криминального мира. Но хоть эта песня и на блатном материале — она обо всем.
«Люди законные — люди очень милые, все мои знакомые, многие любимые…» Воры в законе — это, прежде всего, люди. Это редкие люди в своей профессии. Вот я вор законе в творчестве, если хотите. Я законный человек, я не обманываю публику, не пою под«фанеру». Я тружусь, я делюсь с ближними, то есть, даю много шефских и благотворительных концертов. Я не рою под себя и не напихиваю себе желудок ничем. Я не обижаю слабых, я не бью вдесятером одного. В своем жанре, в своем деле. Врач в законе, педагог в законе, артист в законе, вор в законе — это по понятиям своим одинаковые люди. Забудем, что это вор, и забудем, что это криминал, да?
— Но разве можно об этом забыть?
— Секундочку! Я осуждаю воровство, понимаете? Но я считаю, что «вор в законе» щипач 1948 года или 54-го, или 62-го — он неизмеримо честнее, ну, трех четвертей депутатов, начальников и так далее. Потому что, во-первых, он за свой кошелек тянет. За тысячу украденных рублей он тянет восемь лет.
— Если попадется…
— Если попадется. У них по понятиям — ты убегаешь, я догоняю… Поймал — молодец. А сегодняшний депутат или чиновник тянет 8 миллионов долларов и имеет депутатскую неприкосновенность! Да, воровать плохо! Давайте заголовок такой сделаем — «Воровать плохо» чтобы всем было все понятно. Я не призываю любить«воров в законе». И не мое право обсуждать их — они не настолько близкие мне люди. Но они, в отличие от нынешних отморозков с ушами, знают, что такое «понятия»…
Александр Яковлевич Розенбаум не считает, что знакомства с миром криминалитета и воров в законе компрометируют его. Хотя заметно нервничает по этому поводу, что видно по ответам на прямые вопросы, касавшиеся этой «скользкой» темы. Вот откровения за 1999 год петербургской газете«Тайный советник»:
— Александр Яковлевич, говорят, что ночь перед убийством Капыша вы провели на катере с Владимиром Сергеевичем Кумариным, празднуя день ВМФ…
— Да, с большим удовольствием. Я как начал с утра отмечать, так вечером и закончил. Это единственный день в году, когда я позволяю себе пить алкогольные напитки. Ведь я подполковник медицинской службы военно-морских сил запаса, и День военно-морского флота — один из моих двух профессиональных праздников. Второй — день медицинского работника.
— Вы катались вдвоем?
— Владимир Сергеевич с подчиненными и я.
— Вас не допрашивали?
— Нет, а чего меня допрашивать? Это настолько явно, что он был со мной…
— А это не было похоже…
— На рекогносцировку на местности? Нет.
— Или на подготовку алиби?
— Я вас умоляю — зачем Владимиру Сергеевичу этим заниматься самостоятельно!
— Говорят, в его кабинете висит ваш портрет?
— А почему он не может висеть? Моя афиша может висеть у любого человека, которому нравится артист Розенбаум. А если человек еще знакомый и дружит со мной, так почему бы не иметь афишу Розенбаума Владимиру Сергеевичу Кумарину? Тем более что я сам ее подарил. И не только афишу, но и многие другие вещи.
— Что же у вас общего с человеком, которого называют лидером тамбовского преступного сообщества?
— Сказано громко, красиво, хлестко… Я с ним дружу как с Владимиром Сергеевичем Кумариным. Вас ответ удовлетворяет? Он для меня — человек бизнеса. А все вопросы о нем криминального порядка, если они у вас есть, вы задавайте в других организациях и другим людям. Вот верите ли — я не знаю, чем занимается Кумарин. Знаю, что бензином, нефтью, бензоколонками, но что там происходит еще — не имею понятия…
— Что же вас сближает?
— Общее понимание всего остального. Финансово-экономические отношения убрали — остальное меня устраивает во Владимире Сергеевиче Кумарине, абсолютно все!
— Вы давно знакомы?
— Достаточно давно, еще до стрельбы. Он при мне стал бизнесменом. Я в его дела не лез. А то, что меня и еще Иосифа Давыдовича Кобзона пресса постоянно упоминает в связи с криминальными авторитетами, то поймите, мы с Кобзоном — «в законе». Что это значит? Мы в своем деле, в своей работе. Потому что мы трудимся, никого не обманываем, не обижаем слабых. Потому что мы мужчины, и не даем себя обижать шелупони всякой, и думаем не только о себе, но и об окружающих нас людях. Да, у меня есть песня про вора в.
законе. Часто за нее попрекают. Мол, восхваляю криминал, певец криминального мира. Но хоть эта песня и на блатном материале — она обо всем.
«Люди законные — люди очень милые, все мои знакомые, многие любимые…» Воры в законе — это, прежде всего, люди. Это редкие люди в своей профессии. Вот я вор законе в творчестве, если хотите. Я законный человек, я не обманываю публику, не пою под«фанеру». Я тружусь, я делюсь с ближними, то есть, даю много шефских и благотворительных концертов. Я не рою под себя и не напихиваю себе желудок ничем. Я не обижаю слабых, я не бью вдесятером одного. В своем жанре, в своем деле. Врач в законе, педагог в законе, артист в законе, вор в законе — это по понятиям своим одинаковые люди. Забудем, что это вор, и забудем, что это криминал, да?
— Но разве можно об этом забыть?
— Секундочку! Я осуждаю воровство, понимаете? Но я считаю, что «вор в законе» щипач 1948 года или 54-го, или 62-го — он неизмеримо честнее, ну, трех четвертей депутатов, начальников и так далее. Потому что, во-первых, он за свой кошелек тянет. За тысячу украденных рублей он тянет восемь лет.
— Если попадется…
— Если попадется. У них по понятиям — ты убегаешь, я догоняю… Поймал — молодец. А сегодняшний депутат или чиновник тянет 8 миллионов долларов и имеет депутатскую неприкосновенность! Да, воровать плохо! Давайте заголовок такой сделаем — «Воровать плохо» чтобы всем было все понятно. Я не призываю любить«воров в законе». И не мое право обсуждать их — они не настолько близкие мне люди. Но они, в отличие от нынешних отморозков с ушами, знают, что такое «понятия»…
Страница 1 из 4
