Ранний Розенбаум баловался блатными песнями. Как и многие, кстати, кто освоил гитару. В его исполнении они были классикой этого жанра, похожие на так называемые одесские. Позже Александр Яковлевич такие вещи стал исполнять все реже и реже. Кстати, так было со многими бардами. С тем же Владимиром Высоцким.
Добавить в моё избранное
12 мин, 36 сек 18795
— Что же, по-вашему, означает жить «по понятиям»?
— «Понятия» — это нормальный общечеловеческий кодекс. Но беда в том, что сегодня«понятий» вообще нигде нету — ни во власти, ни на улице. Раньше, допустим, люди не могли даже представить себе, что можно взорвать бомбу в игротеке, к примеру. Как в Москве. Это не«по понятиям». «По понятиям — это если надо разобраться с человеком, так увезли его в лес, там разбирайтесь. А воровать членов семьи или ставить утюг на живот жене должника… Или из гранатомета сажать в машину средь бела дня в центре города, где ходят дети, бабушки — такого в мыслях раньше не было ни у кого! Хотя, видимо, и раньше тоже одни люди были должны другим, и были какие-то разборки финансовые, но они совершенно по-другому решались. А теперь стало все возможно — беспредел. На всех уровнях, абсолютно. Мало таких людей, которые живут» по понятиям«! Вот, кстати, почему я и Иосиф Давыдович упоминаемся всуе частенько с элементом, который вы называете криминальным…»
— А вы не согласны с этим определением?
— Не все среди них могут считаться такими уж криминальными…
— Например, Вячеслав Кириллович Иваньков — Япончик…
— Вячеслава Кирилловича я знаю шапочно. Я познакомился с ним в Соединенных Штатах, за столом — здрасьте, очень приятно, до свидания.
— Ну а Отари Квантришвили?
— Отари Витальевич — отдельная история, это был мой очень близкий товарищ. Я вам сейчас не кручу, просто мог бы сказать — не буду говорить…
— Ну а чего же тут стыдиться?
— Нет, некоторые мне пеняют, смею вас уверить. Но мне на это совершенно наплевать, я в гробу видел тех людей, которые меня не понимают… Я никогда у Отари не спрашивал: чем ты занимаешься, и он меня никогда не спрашивал, как у меня с деньгами. Интересовался иногда: не надо ли помочь, проспонсировать что-либо. На что я говорил: нет, не надо.
— Но вы же с его уголовным прошлым знакомы…
— С каким? С попыткой изнасилования? 117-я липовая, шитая статья какая-то в девятьсот лохматом году? Вы о чем говорите вообще?
— А изнасилование — не преступление?
— Секундочку, я на «скорой» работал! Из ста изнасилований настоящих было десять. А девяносто — «шитых»! Сначала сама дала — потом орет. Давайте вспомним случай со Стрельцовым. Или с Тайсоном — тоже изнасилование в 4 часа утра в номере, да?
— А откуда у Отари Витальевича деньги — не догадывались?
— Догадывался о каких-то источниках дохода… Но смею вас заверить, что после того, как Отари Витальевича убили, огромное количество людей осталось без средств к существованию. Хороших людей, которые нужны государству. Он был меценатом.
— Но все знаменитые гангстеры тоже были меценатами…
— Хорошо, Отари Витальевич где-то брал деньги, большие… А где те, кто давал ему эти деньги? Он не мог ничего сделать без правительства и без властных структур! Это вам понятно? Они все «замазаны». Еще раз говорю: для меня Отари Витальевич гораздо честнее, потому что он давал деньги на детские дома, спортсменам, помогал женам этих спортсменов, детям… Чем те, кто делил эти деньги — из властных структур — и ни хера никому не помогал, а только покупал себе виллы в Монте-Карло… Адресов пять-шесть могу сообщить, но не сообщу! Если б вы знали Отарика, то вы очень четко делили бы всю информацию о нем на четыре.
— Его смерть — не результат бандитских разборок?
— Думаю, что нет. Об этом никто не знает и вам никто не расскажет. Его могли убить сотоварищи, могли убить власти — только потому, что он стал высовываться слишком.
— А может, потому что он позволил себе угрожать Рушайло с телеэкрана?
— Да перестаньте — кому он угрожал? Он говорил о том, что дети и у нас, и у вас, у всех есть…
— Разве это не похоже на скрытую угрозу?
— Послушайте! Отари Витальевич Квантришвили — я вам гарантирую — имея четверых детей, никогда бы не смог угрожать детьми любому человеку. Я хорошо знаю его семью и его отношение к детям!
— Вам не кажется странным, что многие криминальные авторитеты слишком часто публично рассуждают о нравственности, о долге, чести…
— Кажется.
— Может, они, действительно, сегодня делают добрые дела…
— Но лучше бы им молчать! И я об этом говорил некоторым своим товарищам. Лучше бы им молчать, вне всякого сомнения.
— Анзор Кикалишвили — тоже один из ваших товарищей?
— Хороший приятель, скажем так. Он меньше, чем друг и больше, чем знакомый. У меня нормальное к Анзору отношение. Вы поймите меня правильно. Мы же с вами отдаем отчет, что сегодня все деньги в стране криминальные.
— И ваши тоже?
— Мои — нет. Я не беру артистов. Мы зарабатываем глоткой деньги. У меня ни одной копейки — к сожалению! — не заработано ни чем другим. Я мечтаю иметь четыре фабрики и двадцать восемь заводов.
— «Понятия» — это нормальный общечеловеческий кодекс. Но беда в том, что сегодня«понятий» вообще нигде нету — ни во власти, ни на улице. Раньше, допустим, люди не могли даже представить себе, что можно взорвать бомбу в игротеке, к примеру. Как в Москве. Это не«по понятиям». «По понятиям — это если надо разобраться с человеком, так увезли его в лес, там разбирайтесь. А воровать членов семьи или ставить утюг на живот жене должника… Или из гранатомета сажать в машину средь бела дня в центре города, где ходят дети, бабушки — такого в мыслях раньше не было ни у кого! Хотя, видимо, и раньше тоже одни люди были должны другим, и были какие-то разборки финансовые, но они совершенно по-другому решались. А теперь стало все возможно — беспредел. На всех уровнях, абсолютно. Мало таких людей, которые живут» по понятиям«! Вот, кстати, почему я и Иосиф Давыдович упоминаемся всуе частенько с элементом, который вы называете криминальным…»
— А вы не согласны с этим определением?
— Не все среди них могут считаться такими уж криминальными…
— Например, Вячеслав Кириллович Иваньков — Япончик…
— Вячеслава Кирилловича я знаю шапочно. Я познакомился с ним в Соединенных Штатах, за столом — здрасьте, очень приятно, до свидания.
— Ну а Отари Квантришвили?
— Отари Витальевич — отдельная история, это был мой очень близкий товарищ. Я вам сейчас не кручу, просто мог бы сказать — не буду говорить…
— Ну а чего же тут стыдиться?
— Нет, некоторые мне пеняют, смею вас уверить. Но мне на это совершенно наплевать, я в гробу видел тех людей, которые меня не понимают… Я никогда у Отари не спрашивал: чем ты занимаешься, и он меня никогда не спрашивал, как у меня с деньгами. Интересовался иногда: не надо ли помочь, проспонсировать что-либо. На что я говорил: нет, не надо.
— Но вы же с его уголовным прошлым знакомы…
— С каким? С попыткой изнасилования? 117-я липовая, шитая статья какая-то в девятьсот лохматом году? Вы о чем говорите вообще?
— А изнасилование — не преступление?
— Секундочку, я на «скорой» работал! Из ста изнасилований настоящих было десять. А девяносто — «шитых»! Сначала сама дала — потом орет. Давайте вспомним случай со Стрельцовым. Или с Тайсоном — тоже изнасилование в 4 часа утра в номере, да?
— А откуда у Отари Витальевича деньги — не догадывались?
— Догадывался о каких-то источниках дохода… Но смею вас заверить, что после того, как Отари Витальевича убили, огромное количество людей осталось без средств к существованию. Хороших людей, которые нужны государству. Он был меценатом.
— Но все знаменитые гангстеры тоже были меценатами…
— Хорошо, Отари Витальевич где-то брал деньги, большие… А где те, кто давал ему эти деньги? Он не мог ничего сделать без правительства и без властных структур! Это вам понятно? Они все «замазаны». Еще раз говорю: для меня Отари Витальевич гораздо честнее, потому что он давал деньги на детские дома, спортсменам, помогал женам этих спортсменов, детям… Чем те, кто делил эти деньги — из властных структур — и ни хера никому не помогал, а только покупал себе виллы в Монте-Карло… Адресов пять-шесть могу сообщить, но не сообщу! Если б вы знали Отарика, то вы очень четко делили бы всю информацию о нем на четыре.
— Его смерть — не результат бандитских разборок?
— Думаю, что нет. Об этом никто не знает и вам никто не расскажет. Его могли убить сотоварищи, могли убить власти — только потому, что он стал высовываться слишком.
— А может, потому что он позволил себе угрожать Рушайло с телеэкрана?
— Да перестаньте — кому он угрожал? Он говорил о том, что дети и у нас, и у вас, у всех есть…
— Разве это не похоже на скрытую угрозу?
— Послушайте! Отари Витальевич Квантришвили — я вам гарантирую — имея четверых детей, никогда бы не смог угрожать детьми любому человеку. Я хорошо знаю его семью и его отношение к детям!
— Вам не кажется странным, что многие криминальные авторитеты слишком часто публично рассуждают о нравственности, о долге, чести…
— Кажется.
— Может, они, действительно, сегодня делают добрые дела…
— Но лучше бы им молчать! И я об этом говорил некоторым своим товарищам. Лучше бы им молчать, вне всякого сомнения.
— Анзор Кикалишвили — тоже один из ваших товарищей?
— Хороший приятель, скажем так. Он меньше, чем друг и больше, чем знакомый. У меня нормальное к Анзору отношение. Вы поймите меня правильно. Мы же с вами отдаем отчет, что сегодня все деньги в стране криминальные.
— И ваши тоже?
— Мои — нет. Я не беру артистов. Мы зарабатываем глоткой деньги. У меня ни одной копейки — к сожалению! — не заработано ни чем другим. Я мечтаю иметь четыре фабрики и двадцать восемь заводов.
Страница 2 из 4
