Даша

Такое может написать сумашедший писатель, но такого никак не может быть в реальной жизни, уж тем более нашей. Нашей тихой провинциальной жизни. Должно быть майор увидел мою реакцию и тут же забрал пачку фотографий из моих рук.

— Я думал вы покрепче, доктор Поляков. У вас там, в дурдоме, тоже многое случается.

— Нет! Не такое же! Господи!

— Доктор, а правда что недавно один из лежачих откусил спнитарке палец?

— Палец? Ах, да, — майор задавал вопросы, а я все никак не мог прийти в себя.

— Вот, теперь и ваши ребята. Они изнасиловали девушку и посадили на березу. Парня избили и зарезали, в горло набили земли, но кажется не насиловали, хотя точно мы пока знать не можем. Что вы можете рассказать об этих своих пациентах?

— Ничего, я не был с ними особенно знаком.

— Странно, я думал вы должны быть хорошо знакомы со всеми пациентами, не так ли?

— Пациентов много, сложно запомнить каждого. Могу лишь сказать что ничем особенным они раньше не отличались.

— Вот и отличились. Давайте сейчас оформим опознание, имена, фамилии… и можете на сегодня быть свободны.

— Боюсь я не вспомню сейчас их имен, после такого бы дорогу до дома вспомнить, — я выкручивался как мог.

— Эх доктор Поляков… Завтра, до обеда со всеми их документами. Меня завтра не будет, участковый все оформит.

— Хорошо, спасибо.

— Идемте, я провожу вас.

И конечно я почти не спал в эту ночь. Я винил в случившемся себя и боялся что окружающие тоже начнуть винить во всем меня. Майор Кермитов, он все понял, понял как я отношусь к работе, к своим пациентам… понял, но не подал виду. Ладно, врятли вам интересны мои чувства, перейдем к событиям. С самого утра я заскочил в интернат, выбрал дела этих ребят. Хорошо что помнил их в лицо и на карочках были их фото, иначе мне бы никогда не опознать их. В отделении милиции сержант проводил меня в кабинет участкового, по пути я заметил, все четверо убийц находились уже в одной камере, другая была открыта решетчетая дверь висела на одной петле.

— Что тут случилось?

— Ночью двое пытались бежать, сломали дверь, но удалось аккуратно перевести их к другим. Слава Богу они не решились сопротивляться. Участковый встретил меня очень радостно, похоже мое присутствие ободряло его. Я передал документы больных, расписался в акте опощнания.

— Доктор, а у вас в интернате есть что — нибудь вроде камер? Для буйных, например. Я вот слышал про какой — то карцер, что это?

— Да, это камеры.

— Понимаете, такое дело, ребята ваши пытались бежать, у нас здесь не камеры, а так… толкнул дверь плечом и свободен. Кто знает чем все закончится если они снова надумают бежать. Начальство из района не хочет переводить их к себе, говорят мол сидите и охраняйте круглосуточно… Следователь из области приедет через несколько дней, через неделю обещают конвой на область. А пока… Мы прошлой ночью страха натерпелись с вашими ребятами. Может их к вам? У вас хорошие камеры?

— Обычные, каменные стены, железные двери. Но я, я не могу решать такие дела, это к директору вам нужно.

— Хорошо, главное что есть где надежно закрыть их. И так уже после обеда четверо наших парней были переведены в наш карцер, прелних его обитателей пришлось освободить досрочно.

Возле камеры был организован пост охраны. Участковый и сержант дежурили по пол ночи, днем присматривали санитары. Вторую камеру заняла Дарья, Вчера она бежала, а сегодня уже снова была в интернате, ее сняли с автобуса в районном центре и вернули домой, к нам. Должен сказать, ее воспоминания о жизни отрывочны, она не помнит события раннего детства, даже тот декабрьский вечер, что лишил ее семьи и обрек на скитания по казенным учереждениям. Рассказ ее начинается лишь с десятилетнего возраста, со школы — интерната города Новошахтинск. Врятли я могу объяснить, но мне кажется побег Дарьи как — то связан с убийствами. Она узнала о планах убийц или что — то в этом роде, стала свидетелем, испугалась и убежала. Я не могу общаться с убийцами, милиция запрещает, но к счастью я имею свободный доступ к Даше и могу общаться с ней сколько угодно. Так я и начал вести дневник, я буду записывать все что расскажет мне Даша и что сам узнаю о всей этой истории.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.

Сегодня с утра, направляясь к Даше, проходил мимо камеры убийц. Сержант, приставленный к ним, спал сидя на стуле. Ребята ведут себя тихо, даже отрешенно. Дашу я застал в своей камере уже бодровствующей, ощущение что она знала о моем визите. С чего бы это? Я представил себя следователем, ведущим допрос подозреваемого…

— Здравствуй Даша, — мой голос прозвучал не так уверенно, как мне бы хотелось, казалось холодные стены камеры лишили его всякой убедительности. Рано я возамнил себя детективом. Передо мной, на деревянной лавочке — нарах сидела женщина, на вид лет 40 — 45, хотя Даше чуть больше 30.