Анатолий Оноприенко. Украинский зверь

Кто виноват? Я глубоко убежден: виноват тот, кто не довел васильевский эпизод до конца. Потому что тогда Оноприенко там жил, стоял на учете как охотник, его знали… Вина за 43 убийства лежит на тех, кто это дело закрыл.

— То есть на наших славных правоохранительных органах, которые шесть лет спустя отличились при поимке Оноприенко и получили немало наград и звездочек на погоны?

— Надо помнить, что в тот период Союз разваливался, в стране не понять что происходило. Потом шли сложные процессы: становилась на ноги новая судебная и правоохранительная система…— … Профессионалы разбежались в частные охранные структуры.

— Скорее, не стало той жесткой системы ответственности и проверок, к которой все привыкли за десятилетия Советской власти… Думаю, если бы в те годы она была по-прежнему сильна, Оноприенко не смог бы так распоясаться. Увы, в конце 80-х руководящие кадры в правоохранительных органах устранились от борьбы с преступностью и не несли строгой ответственности за грубые провалы в работе.

— С вами трудно не согласиться. Но почему ваша речь, при том всеобщем внимании к процессу, практически не была освещена?

— Думаю, потому, что изобличала систему, которая — я достаточно убедительно это показал! — была даже больше, чем Оноприенко, повинна в случившемся. Суд, которому я изложил свою позицию, все внимательно выслушал. А обвинитель Юрий Степанович Игнатенко даже подошел в перерыве взволнованный, пожал руку: мол, не ожидал! Какая-то российская газета отвела под мою речь целый разворот, написав, что она может служить пособием для студентов-юристов.

— А как реагировали родственники погибших?

— По-разному. Хочется верить, что они услышали мои доводы. Еще раз подчеркиваю: я бы не хотел, чтобы меня отождествляли с Оноприенко. Это крайне неправильно, потому что процесс над серийным убийцей должен был состояться. А передо мной как адвокатом стояла четкая задача: не допустить, чтобы осудили невиновного, и показать людям, почему трагедия стала возможной.

— Руслан Иванович, когда вы видели последний раз своего бывшего подзащитного Анатолия Оноприенко?

— Во время вынесения приговора.

— Что ему сказали на прощание?

— Ничего, повернулся и ушел. Он же несколько раз менял тактику по ходу судебного заседания — сначала давал показания, потом потребовал московского адвоката, других знаменитостей, а в конце и вовсе перестал отвечать на вопросы, замкнулся, говорил, что это все спектакль. Но мне кажется, Оноприенко просто понял, что можно уже дурака не валять, — его метод не работает.

— Вы не сожалеете о том, что смертную казнь в Украине отменили?

— Вопрос философский. У этой меры наказания много сторонников и противников. Каждый приводит свои аргументы и по-своему прав. Но я лично против смертной казни. Почему? Потому что всегда остается шанс исправить судебную ошибку (пусть теоретически, но она возможна).

Что касается конкретного дела… Я считаю, что для Оноприенко высшая мера — это был бы подарок. Казнь избавила бы его от множества моральных и физических страданий. Представьте: до последнего дня он обречен сидеть в одиночке, как мышь в банке, и ждать, когда ему дадут зернышко погрызть… Это более сильное наказание, чем если бы его взяли и уничтожили. Какие радости жизни ему доступны? На мой взгляд, нет тяжелее кары, чем лишение свободы. Он, по сути, каждый день мучается, причем не видит света в конце тоннеля.

— По-вашему, он может выйти на волю?

— Закон представляет ему возможность после определенного срока заключения обратиться за помилованием… Надежда должна оставаться даже у такого человека. Но, думаю, какая бы власть в Украине ни была, она не пойдет на смягчение наказания.

Кстати, по словам тюремных охранников, ведет Оноприенко себя хорошо, замечаний нет. То есть сидит молча, ждет какого-то своего шанса. Он рассчитывает, что каждый день что-то может поменяться в этой жизни. И его за это осуждать нельзя. Даже серийный убийца любит жизнь и цепляется за нее до последнего.