Из самой страшной тюрьмы для пожизненно осужденных «Полярная сова» (расположена за Полярным кругом, в поселке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа) впервые за всю ее историю освободился арестант. Он вообще единственный из пожизненников, кто получил билет на волю. И сейчас приговоренный некогда к расстрелу за жесточайшее убийство Анвар Масалимов разгуливает среди нас — по последним данным, в Москве.
Добавить в моё избранное
11 мин, 2 сек 9765
Где он сейчас? Как живет-здравствует? Оказалось, никто не установил за ним административного надзора, его следы затерялись. В справке колонии есть только указание: «Выбыл по адресу: Москва, ул. Генерала Дорохова, 17».
— Он сам из Казани, — говорит бывший оперативный сотрудник «Полярной совы» Юрий Сандрыкин.
— Там у него сестра осталась. Он отписал ей все имущество, отказался от наследства, ведь не думал, что когда-то увидит свободу. Вот все и полагали, что он вернется в Казань. А он в Москву подался! А вообще всем говорил, что если когда-то освободится, то станет монахом. Но вообще многие зэки в колонии так говорят. Мы им особо не верим. И вы не верьте.
Едем на улицу Дорохова. Как ни странно, «монашеская версия» косвенно подтверждается: по этому адресу располагается храм Святителя Дмитрия Ростовского.
— Помню-помню его, приходил, — говорит соцработник храма.
— Нелюдимый, ни с кем общаться не хотел, кроме отца Андрея. А тот с ним переписывался, когда Анвар еще в колонии был. Нам много пишут из тюрьмы для пожизненно осужденных. Мы им помогаем, пересылаем им вещи, деньги…
— Я не ожидал увидеть в нашем храме Масалимова, — признается отец Андрей.
— Вот ведь провидение Господне! Я предлагал ему стать послушником, а потом монахом. Ну куда ему еще идти? Немолодой он уже, здоровье плохое. А так поселился бы при монастыре, вел праведную жизнь и молился за души убиенных. Пища и кров всегда бы были. Но он неожиданно для меня отказался наотрез. Сказал, что хочет нанять адвокатов, чтобы те помогли добиваться от государства жилья и компенсации за то, что «пересидел».
Я был удивлен. Сказал: «Чего воевать, справедливости искать-то сейчас? Надо с Богом примириться и о душе подумать». Мы его не могли здесь оставить: у нас тут при храме дети, да и нет спальных мест. Так что мы дали ему немного денежек на первое время, адрес приюта для бездомных возле Николо-Перервенского монастыря, подвезли его на машине к Киевскому вокзалу, как он просил (он потом сам собирался оттуда в приют). Я ему дал телефон, чтобы звонил, если будут какие-то проблемы. Он ни разу так и не позвонил.
До приюта в Люблине (туда направлял его священник) Анвар Масалимов так и не добрался. Дежурная учреждения сказала, что человек с такими данными к ним не поступал. Официально он не числится ни в одном из подобных заведений Москвы. Но вообще в городе сотня частных приютов, где бездомные получают кров и пищу за то, что работают.
В России сегодня 1940 осужденных к пожизненному сроку. Примерно четверть из них отсидели за решеткой 25 лет, а значит, имеют по закону право на УДО. Первые арестанты, чей срок достиг четверти века, появились в 2016 году. Но всем, кто подал ходатайство об УДО, суд отказал, а повторное такое прошение они могут сделать только через три года. Но каждый год появляются все новые и новые арестанты, которым подошел тот самый 25-летний срок. Они забрасывают суды прошениями об УДО. Первое, что делают те, — запрашивают администрации колонии, где человек провел четверть жизни. Исправился? Опасен? Начальники всех ИК для пожизненно осужденных отвечают одинаково: не рекомендуется к УДО.
— Вы сами посудите! За это время, что он сидел, страна поменялась, мир поменялся, — говорит сотрудник «Полярной совы».
— Появились мобильники, ноутбуки, Интернет, изменились законы, практически полностью переписан Уголовный кодекс. Стиль одежды, профессии, привычки людей — все стало другим! А наши ведь «заморожены» во времени. Они иногда смотрят телевизор, и им многое кажется фантастикой. Сюжеты из современных кинофильмов о реальной жизни они воспринимают, как будто это серия«Звездных войн».
— У меня и сотрудников есть твердое убеждение, что пока ничего для освобождения этих людей не готово, — говорит начальник «Вологодского пятака» Владимир Горелов.
— Не прописано, при каких условиях можно освобождать осужденного, каким требованиям он должен соответствовать. Вообще должен быть выработан (вместе с общественностью) комплекс мероприятий подготовки к УДО за пять лет до наступления срока, когда можно просить о нем суд. Кандидата нужно перевести на облегченные условия содержания, чтобы он пожил несколько лет не в камере, а в общем отряде (как в обычных колониях), чтобы посмотреть — а как он способен контактировать с другими людьми?
Второй момент: он должен владеть несколькими профессиями, чтобы, выйдя на свободу, был востребован как работник. В течение пяти лет (с 20 до 25 лет отсидки) он должен проходить что-то вроде аттестационной комиссии, в которую войдут правозащитники, медики, социологи, психологи и которая скажет, идет ли он правильной дорогой.
Третий этап — понимание, где он будет жить на воле и с кем. И уже после того, как он получит УДО, нужно несколько лет надзирать за ним. А сейчас всего этого нет. Сам осужденный не понимает, что он должен сделать, чтобы выйти по УДО. И мы, сотрудники, не понимаем.
— Он сам из Казани, — говорит бывший оперативный сотрудник «Полярной совы» Юрий Сандрыкин.
— Там у него сестра осталась. Он отписал ей все имущество, отказался от наследства, ведь не думал, что когда-то увидит свободу. Вот все и полагали, что он вернется в Казань. А он в Москву подался! А вообще всем говорил, что если когда-то освободится, то станет монахом. Но вообще многие зэки в колонии так говорят. Мы им особо не верим. И вы не верьте.
Едем на улицу Дорохова. Как ни странно, «монашеская версия» косвенно подтверждается: по этому адресу располагается храм Святителя Дмитрия Ростовского.
— Помню-помню его, приходил, — говорит соцработник храма.
— Нелюдимый, ни с кем общаться не хотел, кроме отца Андрея. А тот с ним переписывался, когда Анвар еще в колонии был. Нам много пишут из тюрьмы для пожизненно осужденных. Мы им помогаем, пересылаем им вещи, деньги…
— Я не ожидал увидеть в нашем храме Масалимова, — признается отец Андрей.
— Вот ведь провидение Господне! Я предлагал ему стать послушником, а потом монахом. Ну куда ему еще идти? Немолодой он уже, здоровье плохое. А так поселился бы при монастыре, вел праведную жизнь и молился за души убиенных. Пища и кров всегда бы были. Но он неожиданно для меня отказался наотрез. Сказал, что хочет нанять адвокатов, чтобы те помогли добиваться от государства жилья и компенсации за то, что «пересидел».
Я был удивлен. Сказал: «Чего воевать, справедливости искать-то сейчас? Надо с Богом примириться и о душе подумать». Мы его не могли здесь оставить: у нас тут при храме дети, да и нет спальных мест. Так что мы дали ему немного денежек на первое время, адрес приюта для бездомных возле Николо-Перервенского монастыря, подвезли его на машине к Киевскому вокзалу, как он просил (он потом сам собирался оттуда в приют). Я ему дал телефон, чтобы звонил, если будут какие-то проблемы. Он ни разу так и не позвонил.
До приюта в Люблине (туда направлял его священник) Анвар Масалимов так и не добрался. Дежурная учреждения сказала, что человек с такими данными к ним не поступал. Официально он не числится ни в одном из подобных заведений Москвы. Но вообще в городе сотня частных приютов, где бездомные получают кров и пищу за то, что работают.
В России сегодня 1940 осужденных к пожизненному сроку. Примерно четверть из них отсидели за решеткой 25 лет, а значит, имеют по закону право на УДО. Первые арестанты, чей срок достиг четверти века, появились в 2016 году. Но всем, кто подал ходатайство об УДО, суд отказал, а повторное такое прошение они могут сделать только через три года. Но каждый год появляются все новые и новые арестанты, которым подошел тот самый 25-летний срок. Они забрасывают суды прошениями об УДО. Первое, что делают те, — запрашивают администрации колонии, где человек провел четверть жизни. Исправился? Опасен? Начальники всех ИК для пожизненно осужденных отвечают одинаково: не рекомендуется к УДО.
— Вы сами посудите! За это время, что он сидел, страна поменялась, мир поменялся, — говорит сотрудник «Полярной совы».
— Появились мобильники, ноутбуки, Интернет, изменились законы, практически полностью переписан Уголовный кодекс. Стиль одежды, профессии, привычки людей — все стало другим! А наши ведь «заморожены» во времени. Они иногда смотрят телевизор, и им многое кажется фантастикой. Сюжеты из современных кинофильмов о реальной жизни они воспринимают, как будто это серия«Звездных войн».
— У меня и сотрудников есть твердое убеждение, что пока ничего для освобождения этих людей не готово, — говорит начальник «Вологодского пятака» Владимир Горелов.
— Не прописано, при каких условиях можно освобождать осужденного, каким требованиям он должен соответствовать. Вообще должен быть выработан (вместе с общественностью) комплекс мероприятий подготовки к УДО за пять лет до наступления срока, когда можно просить о нем суд. Кандидата нужно перевести на облегченные условия содержания, чтобы он пожил несколько лет не в камере, а в общем отряде (как в обычных колониях), чтобы посмотреть — а как он способен контактировать с другими людьми?
Второй момент: он должен владеть несколькими профессиями, чтобы, выйдя на свободу, был востребован как работник. В течение пяти лет (с 20 до 25 лет отсидки) он должен проходить что-то вроде аттестационной комиссии, в которую войдут правозащитники, медики, социологи, психологи и которая скажет, идет ли он правильной дорогой.
Третий этап — понимание, где он будет жить на воле и с кем. И уже после того, как он получит УДО, нужно несколько лет надзирать за ним. А сейчас всего этого нет. Сам осужденный не понимает, что он должен сделать, чтобы выйти по УДО. И мы, сотрудники, не понимаем.
Страница 2 из 4
