Из самой страшной тюрьмы для пожизненно осужденных «Полярная сова» (расположена за Полярным кругом, в поселке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа) впервые за всю ее историю освободился арестант. Он вообще единственный из пожизненников, кто получил билет на волю. И сейчас приговоренный некогда к расстрелу за жесточайшее убийство Анвар Масалимов разгуливает среди нас — по последним данным, в Москве.
Добавить в моё избранное
11 мин, 2 сек 9766
И потому на административной комиссии никто не голосует за рекомендацию суду об УДО конкретного заключенного. Потому что никто не готов нести ответственность — в первую очередь моральную. А что, если он выйдет и в первый же день начнет насиловать и убивать женщин и детей!
Конечно, есть и такие, кто грабить и убивать не сможет в силу своего преклонного возраста. Самому старому «постояльцу» колонии«Вологодский пятак» Алексею Попкову 81 год. В 1990-м он был приговорен к смертной казни за убийство жены и сына в состоянии алкогольного опьянения (сначала во время ссоры зарезал супругу, а потом — ребенка, который выбежал на крики). За решеткой он 27 лет. Если рассуждать здраво — Попков раньше не был судим, преступление было на бытовой почве, так что к категории серийных убийц он не относится. Такого после столь долгой отсидки можно было бы отпустить. Но куда? Кому он нужен? Кто будет за ним ухаживать? Сейчас он больной старик, почти не встает с кровати.
— Лежит и лежит, иногда только я его поднимаю, чтобы вывести в туалет, — объясняет сокамерник.
— Писал ли он на УДО? Вряд ли. Ему и идти-то некуда.
Самому пожилому арестанту никто не пишет. Впрочем, как и другим, кому от 70 и больше.
— А у меня есть дом, есть родные, которые ждут, — уверяет 78-летний Казбек Калоев.
— Но проситься на УДО бесполезно — никому еще его не дали.
Калоев право на УДО получил еще в 2009 году. В отличие от Попкова у него до вынесения приговора была богатая криминальная история, четыре судимости. Говорят, он один из первых настоящих советских бандитов, которые грабили-убивали аж с 60-х годов. Последний срок Калоев получил за то, что в 1978 году его банда напала на отделение Госбанка СССР. В послужном криминальном списке — вооруженное нападение на дежурную часть РОВД в Ставропольском крае, во время которого были убиты двое милиционеров. Как сам выражается, четыре года ходил «под вышкой» (смертной казнью).
Казбек и на воле-то практически не был: все по зонам да лагерям, а в промежутках — грабежи да разбои. Как бы он адаптировался к свободной жизни сейчас? Ясно, что бандитствовать в силу возраста и физической немощи он бы уже не смог. Но что, если смог бы научить этому молодое поколение. В общем, много вопросов.
А вообще за проведенные в неволе годы люди действительно становятся не нужны близким, теряют с ними всякую связь. Доказательством тому служит тот факт, что, когда пожизненник умирает, его тело родные забирают в единичных случаях. И тот же Калоев признался, что сообщил домой: в случае смерти не приезжайте, труп не забирайте.
— Я не думал, что вообще доживу до таких лет, — говорит Казбек.
— Продолжительность жизни среди пожизненных очень велика, — говорит замдиректора ФСИН России Валерий Максименко.
— В обычных колониях осужденные намного больше болеют и чаще умирают.
Мы долго пытались понять этот феномен. Есть несколько объяснений. Одно из них — в колониях для пожизненно осужденных предусмотрен жесткий график, вся жизнь идет строго по расписанию, а это, видимо, благотворнее влияет на организм. У пожизненников нет за решеткой стрессов, им не нужно думать о том, что будет после освобождения, как, где и с кем жить. За них все решено, причем до самого их конца.
Здесь надо вспомнить советских военных: зачастую, когда офицеры уходили на пенсию, почти сразу умирали, потому что менялся на всю жизнь заведенный режим, происходила разбалансировка организма. В том числе и поэтому многие военные стремились остаться на службе как можно дольше, потому что, бывало, даже боялись выходить на пенсию… А с пожизненно заключенными как раз наоборот: даже прилично изношенный разгульным образом бандитской жизни организм встает на прочные и стабильные рельсы, получает правильную диету и рацион питания — четко по часам, с годами притирается и адаптируется и дальше работает практически без сбоев на удивление всем.
За последние 10 лет в колониях для пожизненно осужденных умерли по болезни и старости 89 человек. Из самых известных арестантов, нашедших смерть за решеткой, — террорист Салман Радуев. Тюремные медики говорят, что по сути он умер от старых ранений, которые получил на воле.
Есть среди ПЖ-арестантов 76 инвалидов, в том числе четверо — с первой группой. Теоретически некоторые из них вполне могут попасть под постановление правительства №54, где приведен список болезней, препятствующих отбыванию наказания. Но вот, допустим, есть такой недуг у маньяка, который изнасиловал и убил больше десяти детей. Надо ли его отпускать с формулировкой «по болезни»!
Поразительно, но число суицидов среди смертников во много раз меньше, чем среди обычных заключенных. За последние три года была всего одна удачная попытка — инцидент произошел в «Полярной сове». Все остальные пожизненники, выходит, боятся смерти. Это еще один феномен. Ведь что может быть страшнее пустой, не заполненной радостями, новыми впечатлениями, близкими людьми жизни?
Конечно, есть и такие, кто грабить и убивать не сможет в силу своего преклонного возраста. Самому старому «постояльцу» колонии«Вологодский пятак» Алексею Попкову 81 год. В 1990-м он был приговорен к смертной казни за убийство жены и сына в состоянии алкогольного опьянения (сначала во время ссоры зарезал супругу, а потом — ребенка, который выбежал на крики). За решеткой он 27 лет. Если рассуждать здраво — Попков раньше не был судим, преступление было на бытовой почве, так что к категории серийных убийц он не относится. Такого после столь долгой отсидки можно было бы отпустить. Но куда? Кому он нужен? Кто будет за ним ухаживать? Сейчас он больной старик, почти не встает с кровати.
— Лежит и лежит, иногда только я его поднимаю, чтобы вывести в туалет, — объясняет сокамерник.
— Писал ли он на УДО? Вряд ли. Ему и идти-то некуда.
Самому пожилому арестанту никто не пишет. Впрочем, как и другим, кому от 70 и больше.
— А у меня есть дом, есть родные, которые ждут, — уверяет 78-летний Казбек Калоев.
— Но проситься на УДО бесполезно — никому еще его не дали.
Калоев право на УДО получил еще в 2009 году. В отличие от Попкова у него до вынесения приговора была богатая криминальная история, четыре судимости. Говорят, он один из первых настоящих советских бандитов, которые грабили-убивали аж с 60-х годов. Последний срок Калоев получил за то, что в 1978 году его банда напала на отделение Госбанка СССР. В послужном криминальном списке — вооруженное нападение на дежурную часть РОВД в Ставропольском крае, во время которого были убиты двое милиционеров. Как сам выражается, четыре года ходил «под вышкой» (смертной казнью).
Казбек и на воле-то практически не был: все по зонам да лагерям, а в промежутках — грабежи да разбои. Как бы он адаптировался к свободной жизни сейчас? Ясно, что бандитствовать в силу возраста и физической немощи он бы уже не смог. Но что, если смог бы научить этому молодое поколение. В общем, много вопросов.
А вообще за проведенные в неволе годы люди действительно становятся не нужны близким, теряют с ними всякую связь. Доказательством тому служит тот факт, что, когда пожизненник умирает, его тело родные забирают в единичных случаях. И тот же Калоев признался, что сообщил домой: в случае смерти не приезжайте, труп не забирайте.
— Я не думал, что вообще доживу до таких лет, — говорит Казбек.
— Продолжительность жизни среди пожизненных очень велика, — говорит замдиректора ФСИН России Валерий Максименко.
— В обычных колониях осужденные намного больше болеют и чаще умирают.
Мы долго пытались понять этот феномен. Есть несколько объяснений. Одно из них — в колониях для пожизненно осужденных предусмотрен жесткий график, вся жизнь идет строго по расписанию, а это, видимо, благотворнее влияет на организм. У пожизненников нет за решеткой стрессов, им не нужно думать о том, что будет после освобождения, как, где и с кем жить. За них все решено, причем до самого их конца.
Здесь надо вспомнить советских военных: зачастую, когда офицеры уходили на пенсию, почти сразу умирали, потому что менялся на всю жизнь заведенный режим, происходила разбалансировка организма. В том числе и поэтому многие военные стремились остаться на службе как можно дольше, потому что, бывало, даже боялись выходить на пенсию… А с пожизненно заключенными как раз наоборот: даже прилично изношенный разгульным образом бандитской жизни организм встает на прочные и стабильные рельсы, получает правильную диету и рацион питания — четко по часам, с годами притирается и адаптируется и дальше работает практически без сбоев на удивление всем.
За последние 10 лет в колониях для пожизненно осужденных умерли по болезни и старости 89 человек. Из самых известных арестантов, нашедших смерть за решеткой, — террорист Салман Радуев. Тюремные медики говорят, что по сути он умер от старых ранений, которые получил на воле.
Есть среди ПЖ-арестантов 76 инвалидов, в том числе четверо — с первой группой. Теоретически некоторые из них вполне могут попасть под постановление правительства №54, где приведен список болезней, препятствующих отбыванию наказания. Но вот, допустим, есть такой недуг у маньяка, который изнасиловал и убил больше десяти детей. Надо ли его отпускать с формулировкой «по болезни»!
Поразительно, но число суицидов среди смертников во много раз меньше, чем среди обычных заключенных. За последние три года была всего одна удачная попытка — инцидент произошел в «Полярной сове». Все остальные пожизненники, выходит, боятся смерти. Это еще один феномен. Ведь что может быть страшнее пустой, не заполненной радостями, новыми впечатлениями, близкими людьми жизни?
Страница 3 из 4
