Он вооружился двумя карабинами, вошел в казарму и стал расстреливать сослуживцев. В своего командира, майора Заико, ефрейтор попал шесть раз. Как установило потом следствие, в числе прочих жертв Гаев одним выстрелом лишил жизни одного и тяжело ранил другого солдата. Не убил он только того, кого больше всего хотел убить.
Добавить в моё избранное
11 мин, 30 сек 1931
Кровавая история произошла 23 ноября 1970 г. в суровом заполярном краю у станции Титовка. Это был 69 градус северной широты, где к тому моменту уже царила полярная ночь, а тундра продувалась ледяными арктическими ветрами. Станция никакого хозяйственного значения не имела — рядом с ней не было ни постоянных населенных пунктов, ни промышленных объектов, располагались только воинские части.
В ноябре 1968 года 18-летний Юрий Гаев был призван на действительную военную службу и попал в упомянутый заполярный гарнизон. В армии он быстро сориентировался и понял, что вступление в коммунистическую партию способно открыть неплохие жизненные перспективы, а потому постарался проявить себя на ниве комсомольской работы, что дало свои плоды — ближе к концу второго года службы он был принят кандидатом в члены КПСС.
В общем, все было хорошо, со дня на день, а именно 1 декабря, его ждала демобилизация.
Однако 22 ноября он узнал, что поездка домой откладывается. Майор Зайко сообщил Гаеву, что тот должен будет остаться, чтобы присутствовать на партсобрании, запланированном на 2 декабря, а значит, демобилизоваться придется 3 числа, может, и позже. Мысль о том, что ему придется задержаться в ненавистной армии на несколько дней, вызвала у Гаева, что называется, душевный раздрай.
Тем временем месте с командой сослуживцев ему предстояло сопроводить железнодорожный состав с мясом на базу Ленинградского военного округа и к вечеру следующего дня вернуться обратно. Команда состояла из пяти человек, включая Гаева, старшим был назначен Москалев. Команда сопроводила груз, вскрыв попутно один из охраняемых вагонов и похитив почти центнер мяса, которое обменяли на семь бутылок водки и кое-какую закуску — так что обратная дорога удалась на славу. Бойцы караульного фронта весело погужевали и после полудня 23 ноября завалились спать на полках плацкартного вагона.
Проблемы начались, когда старший группы Москалев стал будить подчиненных, что разозлило кандидата в члены КПСС. Взбешенный Гаев вскочил с полки и со всего маху ударил его головой о перегородку, затем — о вагонное стекло, разбив которое старший группы свесился наружу, едва не вывалившись. Спасая себя, Москалев несколько раз ударил свободными руками нападавшего, разбив тому губы и сломав нос. Острая боль вынудила Гаева ослабить хватку, и это позволило Москалеву вырваться из захвата.
Увидев, что противник освободился, неожиданно бросился прочь, прокричав на ходу: «Тебе конец! Я тебя пристрелю!» Пока потрясенные свидетели безмолвно следили за этой сценой, ефрейтор пробежал по вагону, выскочил в тамбур, где проводник уже открывал дверь на подъезде к станции и прыгнул в заполярную тьму.
Тут самое время задать весьма уместный вопрос: а почему убегавший Гаев, грозившийся застрелить командира, не сделал этого прямо в вагоне? Ведь команда из пяти военнослужащих возвращалась из служебной командировки и имела при себе карабины СКС. Казалось бы, возьми карабин и — застрели ненавистного командира! В этом скрыта одна из великих советских тайн: далеко не всем солдатам, заступающим в караул, выдавались патроны. Однако Гаев знал, где они находятся, и направился именно туда.
Москалев не знал намерений сбежавшего дембеля, но словно просчитал его действия и поступил довольно неожиданно, что и спасло ему в конечном счете жизнь. Соскочив вместе со своими тремя подчиненными на станции Титовка с поезда, он велел им отправиться в часть на автомашине, которая встречала команду, а сам решил задержаться. Он отправился к знакомой женщине, проживавшей неподалеку, где рассчитывал выпить и немного «пообщаться». Его же подчиненные, рядовые Горбунов, Дмитриев и Чухонин, направились в расположение части. Им надо было проехать немногим более километра, Москалев же намеревался явиться туда пешком поближе к ночи. Так он уже поступал неоднократно.
В это самое время Гаев, благополучно спрыгнувший с поезда примерно за километр до станции, также двигался в сторону части. Только явился вовсе не на проходную, а в караульное помещение, при этом не особенно опасаясь того, что будет остановлен. Гаев знал, что весь караул в составе разводящего и четырех солдат имеет карабины, но патронов к ним ни у кого нет. Они хранились в специальном металлическом ящике, опечатанном и запертом на ключ, а ключ, в свою очередь, лежал в ящике стола в караульном помещении.
Рядовой впустил Гаева в караульное помещение (хотя и не должен был этого делать!), тот обыскал стол, нашел ключ от ящика с патронами, открыл его и снарядил пару обойм для карабинов. Некоторое количество патронов он рассовал по карманам про запас, прихватил с собою два карабина СКС и спокойно удалился, не забыв прихватить ключ от ящика с патронами, дабы другие не смогли до них добраться. Не забыл он, кроме того, оборвать телефонный шнур, а затем разбить и сам телефон, дабы исключить возможность того, что кто-то из караульных предупредит остальных военнослужащих.
В ноябре 1968 года 18-летний Юрий Гаев был призван на действительную военную службу и попал в упомянутый заполярный гарнизон. В армии он быстро сориентировался и понял, что вступление в коммунистическую партию способно открыть неплохие жизненные перспективы, а потому постарался проявить себя на ниве комсомольской работы, что дало свои плоды — ближе к концу второго года службы он был принят кандидатом в члены КПСС.
В общем, все было хорошо, со дня на день, а именно 1 декабря, его ждала демобилизация.
Однако 22 ноября он узнал, что поездка домой откладывается. Майор Зайко сообщил Гаеву, что тот должен будет остаться, чтобы присутствовать на партсобрании, запланированном на 2 декабря, а значит, демобилизоваться придется 3 числа, может, и позже. Мысль о том, что ему придется задержаться в ненавистной армии на несколько дней, вызвала у Гаева, что называется, душевный раздрай.
Тем временем месте с командой сослуживцев ему предстояло сопроводить железнодорожный состав с мясом на базу Ленинградского военного округа и к вечеру следующего дня вернуться обратно. Команда состояла из пяти человек, включая Гаева, старшим был назначен Москалев. Команда сопроводила груз, вскрыв попутно один из охраняемых вагонов и похитив почти центнер мяса, которое обменяли на семь бутылок водки и кое-какую закуску — так что обратная дорога удалась на славу. Бойцы караульного фронта весело погужевали и после полудня 23 ноября завалились спать на полках плацкартного вагона.
Проблемы начались, когда старший группы Москалев стал будить подчиненных, что разозлило кандидата в члены КПСС. Взбешенный Гаев вскочил с полки и со всего маху ударил его головой о перегородку, затем — о вагонное стекло, разбив которое старший группы свесился наружу, едва не вывалившись. Спасая себя, Москалев несколько раз ударил свободными руками нападавшего, разбив тому губы и сломав нос. Острая боль вынудила Гаева ослабить хватку, и это позволило Москалеву вырваться из захвата.
Увидев, что противник освободился, неожиданно бросился прочь, прокричав на ходу: «Тебе конец! Я тебя пристрелю!» Пока потрясенные свидетели безмолвно следили за этой сценой, ефрейтор пробежал по вагону, выскочил в тамбур, где проводник уже открывал дверь на подъезде к станции и прыгнул в заполярную тьму.
Тут самое время задать весьма уместный вопрос: а почему убегавший Гаев, грозившийся застрелить командира, не сделал этого прямо в вагоне? Ведь команда из пяти военнослужащих возвращалась из служебной командировки и имела при себе карабины СКС. Казалось бы, возьми карабин и — застрели ненавистного командира! В этом скрыта одна из великих советских тайн: далеко не всем солдатам, заступающим в караул, выдавались патроны. Однако Гаев знал, где они находятся, и направился именно туда.
Москалев не знал намерений сбежавшего дембеля, но словно просчитал его действия и поступил довольно неожиданно, что и спасло ему в конечном счете жизнь. Соскочив вместе со своими тремя подчиненными на станции Титовка с поезда, он велел им отправиться в часть на автомашине, которая встречала команду, а сам решил задержаться. Он отправился к знакомой женщине, проживавшей неподалеку, где рассчитывал выпить и немного «пообщаться». Его же подчиненные, рядовые Горбунов, Дмитриев и Чухонин, направились в расположение части. Им надо было проехать немногим более километра, Москалев же намеревался явиться туда пешком поближе к ночи. Так он уже поступал неоднократно.
В это самое время Гаев, благополучно спрыгнувший с поезда примерно за километр до станции, также двигался в сторону части. Только явился вовсе не на проходную, а в караульное помещение, при этом не особенно опасаясь того, что будет остановлен. Гаев знал, что весь караул в составе разводящего и четырех солдат имеет карабины, но патронов к ним ни у кого нет. Они хранились в специальном металлическом ящике, опечатанном и запертом на ключ, а ключ, в свою очередь, лежал в ящике стола в караульном помещении.
Рядовой впустил Гаева в караульное помещение (хотя и не должен был этого делать!), тот обыскал стол, нашел ключ от ящика с патронами, открыл его и снарядил пару обойм для карабинов. Некоторое количество патронов он рассовал по карманам про запас, прихватил с собою два карабина СКС и спокойно удалился, не забыв прихватить ключ от ящика с патронами, дабы другие не смогли до них добраться. Не забыл он, кроме того, оборвать телефонный шнур, а затем разбить и сам телефон, дабы исключить возможность того, что кто-то из караульных предупредит остальных военнослужащих.
Страница 1 из 4
