Он вооружился двумя карабинами, вошел в казарму и стал расстреливать сослуживцев. В своего командира, майора Заико, ефрейтор попал шесть раз. Как установило потом следствие, в числе прочих жертв Гаев одним выстрелом лишил жизни одного и тяжело ранил другого солдата. Не убил он только того, кого больше всего хотел убить.
Добавить в моё избранное
11 мин, 30 сек 1932
После этого Гаев рысцой двинулся в сторону контрольно-пропускного пункта (КПП), неподалеку от которого располагались штаб воинской части и казармы, не зная того, что в это же самое время там появилась автомашина с солдатами Горбуновым, Дмитриевым и Чухониным. Их встретил командир части майор Зайко, который выслушал доклад о случившемся в поездке. Увидев приближающегося Гаева, майор приказал солдатам: «Ну-ка, приведите этого болвана сюда!».
Дмитриев было бросился к Гаеву со словами: «Иди скорее, тебя командир требует!» — но тот прикрикнул на него:«Не подходи!» — и вскинул опущенный до того карабин. Рядовой остановился, а через секунду Гаев выстрелил. Зачем стрелял, сам объяснить впоследствии не смог. Пуля, выпущенная с расстояния не более 5 м, угодила в предсердие, и Дмитриев умер в считанные минуты после ранения.
Гаев же, словно почуяв запах крови, принялся стрелять по стоявшим у крыльца военнослужащим не сходя с места. Одна из пуль попала в живот Юрию Горбунову, и тот, видимо в шоке, побежал зигзагом в сторону ворот части. Вторая пуля, отрекошетив от перил крыльца, раскололась на несколько фрагментов и попала в левую руку Горбунова. Но это ранение уже ни на что не влияло — пробежав зигзагом около 30–35 м, Горбунов упал возле того самого грузовика, который привез его в воинскую часть несколькими минутами раньше. Солдата можно было бы спасти, но только не в условиях разворачивавшейся бойни — Юрий Горбунов истек кровью в течение нескольких минут.
Майор Зайко, увидев, что Гаев открыл огонь на поражение, сориентировался первым и бросился наутек. Он побежал вдоль стены казармы, рассчитывая свернуть за угол и выйти из-под огня. В принципе, шансы остаться в живых у майора были неплохие: освещенность территории части была низкой, полярная ночь отлично маскировала любого, кто догадался бы прыгнуть в сугроб. Майору надо было лишь на несколько секунд выйти из зоны видимости убийцы. Однако Гаев и сам понимал это, а потому бросился вслед за офицером, не переставая стрелять на ходу. При этом он выпустил из поля зрения еще одного солдата, Евгения Чухонина, ставшего свидетелем расстрела у крыльца казармы. Чухонин, едва только пули попали в Дмитриева и Горбунова, метнулся в казарму, завопив во все горло: «Гаев стреляет в командира!».
Все военнослужащие, находившиеся в казарме, повскакивали со своих мест и бросились кто куда. Основная группа помчалась в ружейную комнату, рассчитывая открыть ее и вооружиться, кто-то попытался спрятаться. Сам Чухонин, пробежав через спальную комнату, заперся в кладовке, рассчитывая, что Гаев не станет осматривать помещение с ведрами и швабрами. Вместе с Чухониным в кладовке заперся рядовой Кривоножкин.
В это самое время Гаев бежал за майором Зайко, стреляя без остановки. Офицер петлял на ходу, рассчитывая уклониться от пуль, однако расстояние между преследователем и убегавшим было слишком мало — едва ли более десятка метров. Гаев попал в спину майору в общей сложности 5 раз, шестая пуля прошила насквозь шапку-ушанку и сбила ее с головы офицера. Зайко забежал за угол казармы, потом повернул вторично и, наконец, упал в снег. Гаев подошел к нему, но добивать раненого не стал. Постояв некоторое время над истекавшим кровью офицером и насладившись эффектом, ефрейтор развернулся и направился в казарму — он помнил, что хотел разобраться с Москалевым и решил, что тот находится именно там. Майор Зайко умер от острой кровопотери через несколько минут.
Войдя в казарму, Гаев крикнул с порога: «Где Москалев?» — и поскольку никто ему не ответил, двинулся осматривать помещения. Он обнаружил некоторых из спрятавшихся военнослужащих, но стрелять в них не стал. Убедившись, что старшего сержанта Москалева в казарме нет, Гаев в сердцах произвел выстрел в створ между кроватями. Он ни в кого не целился, выстрелил наобум. Пуля пролетела через всю комнату, пробила дверь кладовки, в которой прятались рядовые Чухонин и Кривоножкин и ранила обоих. Пуля навылет прошла через обе ноги Кривоножкина и попала в сердце Чухонина, сидевшего на корточках. Последний умер моментально, а Кривоножкин усилием воли заставил себя остаться на ногах и не закричать, дабы Гаев не догадался, что в кладовой кто-то прячется.
Послонявшись по казарме, разбив телефон, ткнув штыком стенд с фотографиями отличников боевой и политической подготовки, Гаев, наконец, принял очередное решение. Он забрал ключи от ружейной комнаты у младшего сержанта Марьина, пытавшегося открыть ружейку перед самым появлением Гаева, и проник в помещение. Там он взял пулемет РПД и два пустых диска, рассчитывая, очевидно, снарядить их патронами, которыми были набиты его карманы. После этого Гаев запер оружейную комнату, ключ положил в карман, дабы никто более не добрался до оружия и вышел из казармы.
Убийца стоял на крыльце, размышляя о своих дальнейших действиях и, очевидно, обдумывая, где надлежит искать старшего сержанта Москалева, как тут по иронии судьбы тот сам вышел на него.
Дмитриев было бросился к Гаеву со словами: «Иди скорее, тебя командир требует!» — но тот прикрикнул на него:«Не подходи!» — и вскинул опущенный до того карабин. Рядовой остановился, а через секунду Гаев выстрелил. Зачем стрелял, сам объяснить впоследствии не смог. Пуля, выпущенная с расстояния не более 5 м, угодила в предсердие, и Дмитриев умер в считанные минуты после ранения.
Гаев же, словно почуяв запах крови, принялся стрелять по стоявшим у крыльца военнослужащим не сходя с места. Одна из пуль попала в живот Юрию Горбунову, и тот, видимо в шоке, побежал зигзагом в сторону ворот части. Вторая пуля, отрекошетив от перил крыльца, раскололась на несколько фрагментов и попала в левую руку Горбунова. Но это ранение уже ни на что не влияло — пробежав зигзагом около 30–35 м, Горбунов упал возле того самого грузовика, который привез его в воинскую часть несколькими минутами раньше. Солдата можно было бы спасти, но только не в условиях разворачивавшейся бойни — Юрий Горбунов истек кровью в течение нескольких минут.
Майор Зайко, увидев, что Гаев открыл огонь на поражение, сориентировался первым и бросился наутек. Он побежал вдоль стены казармы, рассчитывая свернуть за угол и выйти из-под огня. В принципе, шансы остаться в живых у майора были неплохие: освещенность территории части была низкой, полярная ночь отлично маскировала любого, кто догадался бы прыгнуть в сугроб. Майору надо было лишь на несколько секунд выйти из зоны видимости убийцы. Однако Гаев и сам понимал это, а потому бросился вслед за офицером, не переставая стрелять на ходу. При этом он выпустил из поля зрения еще одного солдата, Евгения Чухонина, ставшего свидетелем расстрела у крыльца казармы. Чухонин, едва только пули попали в Дмитриева и Горбунова, метнулся в казарму, завопив во все горло: «Гаев стреляет в командира!».
Все военнослужащие, находившиеся в казарме, повскакивали со своих мест и бросились кто куда. Основная группа помчалась в ружейную комнату, рассчитывая открыть ее и вооружиться, кто-то попытался спрятаться. Сам Чухонин, пробежав через спальную комнату, заперся в кладовке, рассчитывая, что Гаев не станет осматривать помещение с ведрами и швабрами. Вместе с Чухониным в кладовке заперся рядовой Кривоножкин.
В это самое время Гаев бежал за майором Зайко, стреляя без остановки. Офицер петлял на ходу, рассчитывая уклониться от пуль, однако расстояние между преследователем и убегавшим было слишком мало — едва ли более десятка метров. Гаев попал в спину майору в общей сложности 5 раз, шестая пуля прошила насквозь шапку-ушанку и сбила ее с головы офицера. Зайко забежал за угол казармы, потом повернул вторично и, наконец, упал в снег. Гаев подошел к нему, но добивать раненого не стал. Постояв некоторое время над истекавшим кровью офицером и насладившись эффектом, ефрейтор развернулся и направился в казарму — он помнил, что хотел разобраться с Москалевым и решил, что тот находится именно там. Майор Зайко умер от острой кровопотери через несколько минут.
Войдя в казарму, Гаев крикнул с порога: «Где Москалев?» — и поскольку никто ему не ответил, двинулся осматривать помещения. Он обнаружил некоторых из спрятавшихся военнослужащих, но стрелять в них не стал. Убедившись, что старшего сержанта Москалева в казарме нет, Гаев в сердцах произвел выстрел в створ между кроватями. Он ни в кого не целился, выстрелил наобум. Пуля пролетела через всю комнату, пробила дверь кладовки, в которой прятались рядовые Чухонин и Кривоножкин и ранила обоих. Пуля навылет прошла через обе ноги Кривоножкина и попала в сердце Чухонина, сидевшего на корточках. Последний умер моментально, а Кривоножкин усилием воли заставил себя остаться на ногах и не закричать, дабы Гаев не догадался, что в кладовой кто-то прячется.
Послонявшись по казарме, разбив телефон, ткнув штыком стенд с фотографиями отличников боевой и политической подготовки, Гаев, наконец, принял очередное решение. Он забрал ключи от ружейной комнаты у младшего сержанта Марьина, пытавшегося открыть ружейку перед самым появлением Гаева, и проник в помещение. Там он взял пулемет РПД и два пустых диска, рассчитывая, очевидно, снарядить их патронами, которыми были набиты его карманы. После этого Гаев запер оружейную комнату, ключ положил в карман, дабы никто более не добрался до оружия и вышел из казармы.
Убийца стоял на крыльце, размышляя о своих дальнейших действиях и, очевидно, обдумывая, где надлежит искать старшего сержанта Москалева, как тут по иронии судьбы тот сам вышел на него.
Страница 2 из 4
