Порою наступают такие жизненные моменты, когда хочется уйти от реальности, абстрагироваться, стать иным человеком, поменять свое тело и разум. Проблемы наваливаются сразу скопом, ты пытаешься раздвоиться, растроиться, но ты лишь один человек, обладающий определенным набором качеств, возможностей, знаний и умений. Зрелый психологически человек, в конце концов, справляется с проблемами. Он чему-то учится, становится мудрее, приобретает опыт, нужный в подобных ситуациях.
Добавить в моё избранное
65 мин, 57 сек 13428
Одним словом, как это ни жутко звучит, но говорить в те времена о детском насилии было модно, многие, «проходясь солдатскими сапожищами» по этой страшной теме, не вникали в ее суть, лишь попросту тиражируя скандал и зарабатывая себе известность. Эта тема привлекала внимание, она стала«благодатной почвой» для желающих прославиться любым способом. Читая скандальные хроники, смотря хиты киноиндустрии, все больше людей стали«вспоминать» что в детстве подвергались насилию, все большее количество страждущих видели в себе отклонения от нормы. Врачи и журналисты, изначально призванные разоблачать, лечить, предотвращать проблемы, становились причиной их возникновения.
Истории, рассказанные такими пациентами психиатрам, иногда принимали настолько гипертрофированный и извращенный вид, что даже у бывалых клиницистов волосы становились дыбом. Истинные лекари пытались докопаться до правды, но и среди медиков, как оказалось, существует немало алчных шарлатанов с низкой квалификацией. Иногда психиатр, увлекшись, сам внушал клиенту, что тот де является изнасилованным ребенком, теперь во взрослом состоянии страдающий диссоциативным расстройством.
В этом хаосе причин и следствий уже было тяжело распознать, где истинно жило несчастье, а где разыгрывалась театральная драма. Споры вокруг диссоциативного расстройства доходили до уровня истерий, создавая вокруг себя ярых сторонников и таких же ярых противников. Кажется, уже мало кого заботила судьба самих пациентов. Их изучали как подопытных кроликов, а не лечили, их проблемы выставлялись напоказ, а не корректировались. Стороны, участвующие в споре, ломали копья и попирали их интересы, пытаясь лишь отстоять свою правоту. В итоге судьбы многих людей, истинно нуждающихся в помощи, ломались и коверкались, их имена «трепали» в газетах и шоу, нисколько не заботясь о последствиях.
Ставки в этих спорах были крайне высоки и мнения были настолько противоположны, что простой обыватель в край запутывался и уже не мог отделить правду от вымысла. Что было думать простому человеку, если сами специалисты порою путались в понятиях и определениях?
Те, кто верит.
Основным аргументом «верующих» в этот спорный диагноз стало утверждение, что жестокое обращение и сексуальное насилие над детьми замалчивается обществом, его масштабы и последствия слишком занижены. Люди в своем большинстве не хотят верить, что настоящие мамы и папы издеваются над собственными детьми. Общество прячет голову в песок, отгораживаясь и не желая этого знать. Между тем, мы должны верить тем, кто взывает о помощи, даже если их рассказы слишком необычны и страшны для нашего понимания. В противном случае, замалчивание этой проблемы равносильно потаканию действиям упырей-педофилов, которые охотятся на детей, словно на добычу и самодовольно уверены, что любым россказням малышей все равно не поверят.
Но не только к рассказам детей мы должны прислушиваться, мы должны быть внимательны к тем взрослым, кто боролся и пережил детское насилие. В этом случае основными помощниками могут стать гипноз, анализ сновидений, анализ мышечной памяти, дабы восстановить затертые, забытые ужасы. Таковы основные идеи «верующих».
То есть, по сути, сторонниками диагноза подымалась реально существующая проблема. Но почему-то упор делался не на доказательную базу и юридическое обличение виновных в детском насилии, а исключительно на простую веру и непроверяемые методики. Утверждения эти иногда доходили до логического абсурда. Вот цитата из книги психиатров Лоры Дэвис и Эллен Басс: «… если вы не в состоянии вспомнить что-то плохое из вашего детства, какие-то конкретные случаи, но у вас все равно есть ощущение, что с вами произошло что-то оскорбительное, вероятнее всего так и было. И требования при этом от вас доказательств являются необоснованными».
Именно отталкиваясь от подобных утверждений, в 1988 году один из психиатров, изучающих проблемы психологических посттравматических состояний, доктор Колин А. Росс берется за излечение пациентки Ромы Харт, страдающей от затяжных депрессий и демонстрирующей спутанность сознания. Поначалу отрицая, но все более углубляясь в процесс «лечения» госпожа Харт вдруг неожиданно приходит к выводу, что подверглась в детстве сексуальному насилию членами своей семьи. Якобы ее родные, исповедуя веру в злых инопланетян и отправляя мрачные оккультные ритуалы, издевались над нею. Наслушавшись подобных«воспоминаний» Росс уверенно поставит ей диагноз посттравматического диссоциативного расстройства. Впоследствии госпожа Харт«вспомнит» многие подробности своего детства и даже откажется от собственного ребенка, дабы не подвергать его риску быть вовлеченным ее семьей в эти садистские действия. Однако, спустя 5 лет, оставив доктора Росса и попав на излечение к другому психиатру, к Роме Харт придет осознание, что воспоминания те были ложными, такими, к которым ее подтолкнул сам Росс.
Истории, рассказанные такими пациентами психиатрам, иногда принимали настолько гипертрофированный и извращенный вид, что даже у бывалых клиницистов волосы становились дыбом. Истинные лекари пытались докопаться до правды, но и среди медиков, как оказалось, существует немало алчных шарлатанов с низкой квалификацией. Иногда психиатр, увлекшись, сам внушал клиенту, что тот де является изнасилованным ребенком, теперь во взрослом состоянии страдающий диссоциативным расстройством.
В этом хаосе причин и следствий уже было тяжело распознать, где истинно жило несчастье, а где разыгрывалась театральная драма. Споры вокруг диссоциативного расстройства доходили до уровня истерий, создавая вокруг себя ярых сторонников и таких же ярых противников. Кажется, уже мало кого заботила судьба самих пациентов. Их изучали как подопытных кроликов, а не лечили, их проблемы выставлялись напоказ, а не корректировались. Стороны, участвующие в споре, ломали копья и попирали их интересы, пытаясь лишь отстоять свою правоту. В итоге судьбы многих людей, истинно нуждающихся в помощи, ломались и коверкались, их имена «трепали» в газетах и шоу, нисколько не заботясь о последствиях.
Ставки в этих спорах были крайне высоки и мнения были настолько противоположны, что простой обыватель в край запутывался и уже не мог отделить правду от вымысла. Что было думать простому человеку, если сами специалисты порою путались в понятиях и определениях?
Те, кто верит.
Основным аргументом «верующих» в этот спорный диагноз стало утверждение, что жестокое обращение и сексуальное насилие над детьми замалчивается обществом, его масштабы и последствия слишком занижены. Люди в своем большинстве не хотят верить, что настоящие мамы и папы издеваются над собственными детьми. Общество прячет голову в песок, отгораживаясь и не желая этого знать. Между тем, мы должны верить тем, кто взывает о помощи, даже если их рассказы слишком необычны и страшны для нашего понимания. В противном случае, замалчивание этой проблемы равносильно потаканию действиям упырей-педофилов, которые охотятся на детей, словно на добычу и самодовольно уверены, что любым россказням малышей все равно не поверят.
Но не только к рассказам детей мы должны прислушиваться, мы должны быть внимательны к тем взрослым, кто боролся и пережил детское насилие. В этом случае основными помощниками могут стать гипноз, анализ сновидений, анализ мышечной памяти, дабы восстановить затертые, забытые ужасы. Таковы основные идеи «верующих».
То есть, по сути, сторонниками диагноза подымалась реально существующая проблема. Но почему-то упор делался не на доказательную базу и юридическое обличение виновных в детском насилии, а исключительно на простую веру и непроверяемые методики. Утверждения эти иногда доходили до логического абсурда. Вот цитата из книги психиатров Лоры Дэвис и Эллен Басс: «… если вы не в состоянии вспомнить что-то плохое из вашего детства, какие-то конкретные случаи, но у вас все равно есть ощущение, что с вами произошло что-то оскорбительное, вероятнее всего так и было. И требования при этом от вас доказательств являются необоснованными».
Именно отталкиваясь от подобных утверждений, в 1988 году один из психиатров, изучающих проблемы психологических посттравматических состояний, доктор Колин А. Росс берется за излечение пациентки Ромы Харт, страдающей от затяжных депрессий и демонстрирующей спутанность сознания. Поначалу отрицая, но все более углубляясь в процесс «лечения» госпожа Харт вдруг неожиданно приходит к выводу, что подверглась в детстве сексуальному насилию членами своей семьи. Якобы ее родные, исповедуя веру в злых инопланетян и отправляя мрачные оккультные ритуалы, издевались над нею. Наслушавшись подобных«воспоминаний» Росс уверенно поставит ей диагноз посттравматического диссоциативного расстройства. Впоследствии госпожа Харт«вспомнит» многие подробности своего детства и даже откажется от собственного ребенка, дабы не подвергать его риску быть вовлеченным ее семьей в эти садистские действия. Однако, спустя 5 лет, оставив доктора Росса и попав на излечение к другому психиатру, к Роме Харт придет осознание, что воспоминания те были ложными, такими, к которым ее подтолкнул сам Росс.
Страница 14 из 20
