26 марта 1991 года в Южной Корее был выходным. Это были «внеочередные выходные» объявленные правительством страны в связи с выборами в местные советы территориально-административных единиц низшего уровня. Это были первые подобные выборы в Корее за последние 30 лет.
Добавить в моё избранное
34 мин, 10 сек 7067
К тому же преступники не общались «вживую» а лишь прокручивали смонтированные пленки с записью требований. Они меняли способы передачи выкупа, постоянно повышая сумму. То требовали перечислить деньги на счет, потом, видимо, опасаясь, что деньги отследят, приказывали привезти деньги в определенное место. Но не приезжали и туда, выдумывая все новые способы передачи. В тщетных попытках спасти ребенка прошло больше месяца. Полиции не за что было зацепиться: преступники не оставляли ни малейшего шанса на улики.
И вот 13 марта 1991 года случайный прохожий находит тело мальчика под мостом, в куче мусора. Это было ужасно, но оказалось, что все то время, что родители надеялись, а полиция сбивалась с ног, похищенный ребенок уже был мертв. В его желудке нашли лишь остатки еды того дня, когда он исчез, и это означало, что без сожаления преступники расправились с ним в ближайшие 4 часа после похищения. Да и способ умерщвления мальчика заставил содрогнуться: ему заклеили нос и рот скотчем, тем самым бросив задыхаться.
Это преступление стало шоком для Кореи — родители боялись за детей. Общественность же полностью возложила вину на полицию. Президент решительно «требовал крови» и многие полицейские чины в то время слетели со своих кресел.
А тут проходит всего лишь 13 дней со дня нахождения тела 9-летнего Хёнг Хо, и новое исчезновение, но уже пятерых мальчиков! Полиция отказывалась верить, что на них свалилась новая беда, откровенно смеясь, что уж этот-то случай явно не дело рук преступников. Верили, что мальчики, сбежав из дому, отправились в путешествие.
Мысль о том, что это новое убийство, первое время даже не возникала: требовать за них выкуп было бесполезно — все мальчики были из бедных семей, а уж подумать о преступнике, который бы похитил сразу пятерых детей, и вовсе было невозможно. Да и в версию о том, что они заблудились, верилось тоже с трудом. С горы Варионг хорошо видны огни близлежащих домов, заблудиться там крайне сложно — достаточно просто идти на ночные огни.
Первые две семьи обратились в полицию уже в 19. 00. Мальчиков начали искать тут же. Но поначалу поиски эти были весьма немногочисленны: отправили лишь 15 человек, из которых полицейских было всего пятеро. Но поиски не дали результата: ни в лесу, ни в городе детей не удавалось найти. Все это было странно.
Удалось восстановить всю хронологию дня, весь путь мальчиков по городу. Все жители Дэгу лихорадочно вспоминали, где и когда они видели ребят в последний раз. Установили, что они поначалу играли во дворе школы — там их видели много детей.
Затем бродили по улицам, заглядывая в витрины магазинов, гоняли палками пустые консервные банки по дороге. Хозяин вот этого магазина их отлично рассмотрел.
Нашли и свидетеля, последним видевшего их. Это была старушка, жившая у подножия «драконьей горы». По ее свидетельствам, около 14.00 пятеро школьников пошли по лесной тропинке вверх по склону «драконьей горы».
Маршрут следования мальчиков. Красный пунктир — это путь по городу, зеленый — уже за его чертой.
Больше их никто не видел. Никто, кроме, очевидно, убийцы. Один свидетель утверждал, что около 18.00 якобы слышал в лесу детские крики, однако действительно ли это произошло, можно только гадать.
Не справившись самостоятельно с поисками, полиция Дэгу уже ночью докладывает о происшествии сеульскому начальству. Вот тут то и началась основная катавасия. Скандальный провал с поисками Хёнг Хо не хотелось повторять, поэтому «лягушачьих мальчиков» искала уже и полиция, и военные, и местные жители. Никогда ни до, ни после этой истории, в Корее не было столь массовых поисков людей. Искали до трех часов ночи, затем поиски были прерваны и возобновлены с восходом солнца.
Лес у «драконьей горы» просеяли через сито. Так утверждалось. На деле же, люди есть люди. И как окажется впоследствии, искали не так уж и хорошо. Гора Варионг довольно полога и изобилует оврагами и лощинами. Вот в них то и не заглянули как следует. Да и для поиска, очевидно, нужны были приспособления, которых по большей части поисковики не имели. Следствие контролировал лично президент страны, было выпущено миллионы листовок с фотографиями исчезнувших детей. Простые люди ходили по улицам всего Чосона с их портретами, их лица взирали с машин, витрин магазинов, экранов телевизоров и воздушных шаров. На телевидении вставляли информацию в передачи и даже мультики, о них в обязательном порядке рассказывали на уроках в школах, фото мальчиков печатали на конфетных обертках и коробках от тортов. Наверное, не было ни единого человека в стране, который бы не знал о пропаже детей.
В результате кампании по поиску мальчиков был организован фонд, принимающий денежные пожертвования. Была собрана весьма значительная для тех времен сумма — 42 миллиона вон (это приблизительно 35000 долларов). Предназначалась она как награда любому человеку, обладающему полезной информацией о местонахождении мальчиков.
И вот 13 марта 1991 года случайный прохожий находит тело мальчика под мостом, в куче мусора. Это было ужасно, но оказалось, что все то время, что родители надеялись, а полиция сбивалась с ног, похищенный ребенок уже был мертв. В его желудке нашли лишь остатки еды того дня, когда он исчез, и это означало, что без сожаления преступники расправились с ним в ближайшие 4 часа после похищения. Да и способ умерщвления мальчика заставил содрогнуться: ему заклеили нос и рот скотчем, тем самым бросив задыхаться.
Это преступление стало шоком для Кореи — родители боялись за детей. Общественность же полностью возложила вину на полицию. Президент решительно «требовал крови» и многие полицейские чины в то время слетели со своих кресел.
А тут проходит всего лишь 13 дней со дня нахождения тела 9-летнего Хёнг Хо, и новое исчезновение, но уже пятерых мальчиков! Полиция отказывалась верить, что на них свалилась новая беда, откровенно смеясь, что уж этот-то случай явно не дело рук преступников. Верили, что мальчики, сбежав из дому, отправились в путешествие.
Мысль о том, что это новое убийство, первое время даже не возникала: требовать за них выкуп было бесполезно — все мальчики были из бедных семей, а уж подумать о преступнике, который бы похитил сразу пятерых детей, и вовсе было невозможно. Да и в версию о том, что они заблудились, верилось тоже с трудом. С горы Варионг хорошо видны огни близлежащих домов, заблудиться там крайне сложно — достаточно просто идти на ночные огни.
Первые две семьи обратились в полицию уже в 19. 00. Мальчиков начали искать тут же. Но поначалу поиски эти были весьма немногочисленны: отправили лишь 15 человек, из которых полицейских было всего пятеро. Но поиски не дали результата: ни в лесу, ни в городе детей не удавалось найти. Все это было странно.
Удалось восстановить всю хронологию дня, весь путь мальчиков по городу. Все жители Дэгу лихорадочно вспоминали, где и когда они видели ребят в последний раз. Установили, что они поначалу играли во дворе школы — там их видели много детей.
Затем бродили по улицам, заглядывая в витрины магазинов, гоняли палками пустые консервные банки по дороге. Хозяин вот этого магазина их отлично рассмотрел.
Нашли и свидетеля, последним видевшего их. Это была старушка, жившая у подножия «драконьей горы». По ее свидетельствам, около 14.00 пятеро школьников пошли по лесной тропинке вверх по склону «драконьей горы».
Маршрут следования мальчиков. Красный пунктир — это путь по городу, зеленый — уже за его чертой.
Больше их никто не видел. Никто, кроме, очевидно, убийцы. Один свидетель утверждал, что около 18.00 якобы слышал в лесу детские крики, однако действительно ли это произошло, можно только гадать.
Не справившись самостоятельно с поисками, полиция Дэгу уже ночью докладывает о происшествии сеульскому начальству. Вот тут то и началась основная катавасия. Скандальный провал с поисками Хёнг Хо не хотелось повторять, поэтому «лягушачьих мальчиков» искала уже и полиция, и военные, и местные жители. Никогда ни до, ни после этой истории, в Корее не было столь массовых поисков людей. Искали до трех часов ночи, затем поиски были прерваны и возобновлены с восходом солнца.
Лес у «драконьей горы» просеяли через сито. Так утверждалось. На деле же, люди есть люди. И как окажется впоследствии, искали не так уж и хорошо. Гора Варионг довольно полога и изобилует оврагами и лощинами. Вот в них то и не заглянули как следует. Да и для поиска, очевидно, нужны были приспособления, которых по большей части поисковики не имели. Следствие контролировал лично президент страны, было выпущено миллионы листовок с фотографиями исчезнувших детей. Простые люди ходили по улицам всего Чосона с их портретами, их лица взирали с машин, витрин магазинов, экранов телевизоров и воздушных шаров. На телевидении вставляли информацию в передачи и даже мультики, о них в обязательном порядке рассказывали на уроках в школах, фото мальчиков печатали на конфетных обертках и коробках от тортов. Наверное, не было ни единого человека в стране, который бы не знал о пропаже детей.
В результате кампании по поиску мальчиков был организован фонд, принимающий денежные пожертвования. Была собрана весьма значительная для тех времен сумма — 42 миллиона вон (это приблизительно 35000 долларов). Предназначалась она как награда любому человеку, обладающему полезной информацией о местонахождении мальчиков.
Страница 2 из 10
