Уильям Рэндольф Херст родился 29 апреля 1863 года в семье известного издателя.
Добавить в моё избранное
21 мин, 21 сек 4008
В эту клоаку Солтайсик умудрится даже втянуть свою бывшую любовницу — Камиллу Хелл, которая, как и сама Солтайсик, была представителем обеспеченного среднего класса Америки. Вообще же, организация SLA по большей части состояла из белых молодых женщин среднего сословия, выросших в благополучных семьях, но проникшихся идеей вселенского равенства и братства. Возомнив себя новыми амазонками, те, очевидно, решили освободить весь мир от засилья денег, что и попытались столь экстравагантным способом претворить в жизнь.
Именно ДеФриз и Солтайсик 4 февраля вторглись в квартиру Патрисии Херст, взяв ее в заложники с целью выдвигания требований в обмен на возврат живой богатой наследницы.
В первые 12 часов после киднеппинга полиция и семья Хест хранят молчание, ожидая звонка от похитителей, и только по прошествии некоторого времени принимают решение самим обратиться к преступникам посредством СМИ.
Первым требованием SLA становится освобождение двух членов организации, арестованных 10 января 1974 года за убийство директора школы в Окленде. Этот акт насилия, проведенный 6 ноября 1973 года, был первой масштабной акцией, осуществленной SLA. Их целью стал известный в своих кругах педагог Маркус Фостер, кстати, тоже чернокожий, который ратовал за отмену идентификационных карт у учеников в своих школах, но чьи взгляды ДеФриз объявил фашистскими. Фостер погиб при взрыве, а вот два члена SLA спустя несколько месяцев загремели за решетку.
Под благовидным предлогом полиция отказывается отпускать узников, и тогда ДеФриз выдвигает следующий ультиматум — отец Патрисии должен купить еды на 300 миллионов долларов и раздать ее бедным. Это требование было абсолютно невыполнимым, но заботливый отец Патти, Рэндольф Херст, первоначально идет на уступки, закупив продуктов питания на целых 4 миллиона долларов.
Впрочем, как это часто бывает, его благотворительность обернулась большим обманом. Районы, в которых ДеФризом велено было раздавать пищу, кишели иммигрантами и преступными группировками. Продукты присвоила местная мафия, их стали продавать втридорого, в конце концов вспыхнул бунт и полиции пришлось вмешаться. В итоге до истинно страждущих еда так и не дошла.
В ответ на это ДеФриз требует, дабы Херст раскошеливался на большую сумму пожертвований беднякам. И в этот раз отец начинает настаивать на разговоре с дочерью, обещая положить большую сумму денег на счет, который укажут похитители, лишь бы они отпустили Патти. Однако на том конце провода разговор был окончен. Внезапно все переговоры прекратились и целую неделю от преступников не было ничего слышно. В ужасе все начинают ожидать худшего.
Все это время, по словам Патрисии Херст, ее держали связанной в платяном шкафу, даже не позволяя отправлять естественные нужды. У нее были закрыты глаза и связаны руки, за ней неустанно следили. Ее подвергали унижениям и пыткам, сексуальному и психологическому насилию, а самое главное — промывали мозги. Все эти утверждения впоследствии не сможет подтвердить ни один из членов группировки, ибо практически все они будут мертвы, и ни один медицинский эксперт, потому как к моменту поимки Патрисии следов уже не будет. Только сама Патрисия будет это утверждать.
То, чем кормили ее разум, может быть, сломило ее волю. Дни и ночи пропаганды о несправедливости мира, убеждения о том, что родным она не нужна, угрозы смерти и революционные теории привели к тому, что Патрисия стала ломаться.
Ее первый телефонный разговор — записанное на пленку аудиообращение к родителям, звучало жалко. Ее голос дрожал и молил о помощи — всем было очевидно, что Патрисия испугана и затравлена. Однако, уже второй звонок ознаменуется ее иной интонацией. Шли дни, и с каждым разом ее звонки звучали все убедительней, все больше они были пронизаны революционными идеями. Уже на 9-й (!) день пленения, Патти заявила, что присоединилась к SLA.
«Мама, папа, я в порядке. Теперь я боевая единица, вооруженная автоматическим оружием. И эти люди не просто кучка отбросов. Они с самого начала были со мною честны. Они готовы умереть за то, что они делают. Я хочу выйти из этой ситуации, но тот путь, который я избрала — это идти вместе с ними. И я надеюсь, что вы будете делать то, что они говорят. Папа, я надеюсь, что ты это сделаешь быстро. Я понимаю, что вас это все удивляет, и вам совсем не по себе, но я уверяю — со мной все в порядке. Я надеюсь на скорую встречу».
Вскоре все СМИ увидят фотографию Херст, присланную ДеФризом ее родителям.
На ней она, на фоне семиглавой кобры, позировала, держа в руках боевой автомат. В группе Патрисия, как и все остальные члены банды, взяла себе иное имя — Таня. Отныне, все свои сообщения она будет начинать со слов «Я-Таня».
Она позвонила на 13-й день похищения, затем на 16-й, и утверждала, что с ней обращаются хорошо — не морят голодом и не бьют, оказывают медицинскую помощь, если она в ней нуждается.
Именно ДеФриз и Солтайсик 4 февраля вторглись в квартиру Патрисии Херст, взяв ее в заложники с целью выдвигания требований в обмен на возврат живой богатой наследницы.
В первые 12 часов после киднеппинга полиция и семья Хест хранят молчание, ожидая звонка от похитителей, и только по прошествии некоторого времени принимают решение самим обратиться к преступникам посредством СМИ.
Первым требованием SLA становится освобождение двух членов организации, арестованных 10 января 1974 года за убийство директора школы в Окленде. Этот акт насилия, проведенный 6 ноября 1973 года, был первой масштабной акцией, осуществленной SLA. Их целью стал известный в своих кругах педагог Маркус Фостер, кстати, тоже чернокожий, который ратовал за отмену идентификационных карт у учеников в своих школах, но чьи взгляды ДеФриз объявил фашистскими. Фостер погиб при взрыве, а вот два члена SLA спустя несколько месяцев загремели за решетку.
Под благовидным предлогом полиция отказывается отпускать узников, и тогда ДеФриз выдвигает следующий ультиматум — отец Патрисии должен купить еды на 300 миллионов долларов и раздать ее бедным. Это требование было абсолютно невыполнимым, но заботливый отец Патти, Рэндольф Херст, первоначально идет на уступки, закупив продуктов питания на целых 4 миллиона долларов.
Впрочем, как это часто бывает, его благотворительность обернулась большим обманом. Районы, в которых ДеФризом велено было раздавать пищу, кишели иммигрантами и преступными группировками. Продукты присвоила местная мафия, их стали продавать втридорого, в конце концов вспыхнул бунт и полиции пришлось вмешаться. В итоге до истинно страждущих еда так и не дошла.
В ответ на это ДеФриз требует, дабы Херст раскошеливался на большую сумму пожертвований беднякам. И в этот раз отец начинает настаивать на разговоре с дочерью, обещая положить большую сумму денег на счет, который укажут похитители, лишь бы они отпустили Патти. Однако на том конце провода разговор был окончен. Внезапно все переговоры прекратились и целую неделю от преступников не было ничего слышно. В ужасе все начинают ожидать худшего.
Все это время, по словам Патрисии Херст, ее держали связанной в платяном шкафу, даже не позволяя отправлять естественные нужды. У нее были закрыты глаза и связаны руки, за ней неустанно следили. Ее подвергали унижениям и пыткам, сексуальному и психологическому насилию, а самое главное — промывали мозги. Все эти утверждения впоследствии не сможет подтвердить ни один из членов группировки, ибо практически все они будут мертвы, и ни один медицинский эксперт, потому как к моменту поимки Патрисии следов уже не будет. Только сама Патрисия будет это утверждать.
То, чем кормили ее разум, может быть, сломило ее волю. Дни и ночи пропаганды о несправедливости мира, убеждения о том, что родным она не нужна, угрозы смерти и революционные теории привели к тому, что Патрисия стала ломаться.
Ее первый телефонный разговор — записанное на пленку аудиообращение к родителям, звучало жалко. Ее голос дрожал и молил о помощи — всем было очевидно, что Патрисия испугана и затравлена. Однако, уже второй звонок ознаменуется ее иной интонацией. Шли дни, и с каждым разом ее звонки звучали все убедительней, все больше они были пронизаны революционными идеями. Уже на 9-й (!) день пленения, Патти заявила, что присоединилась к SLA.
«Мама, папа, я в порядке. Теперь я боевая единица, вооруженная автоматическим оружием. И эти люди не просто кучка отбросов. Они с самого начала были со мною честны. Они готовы умереть за то, что они делают. Я хочу выйти из этой ситуации, но тот путь, который я избрала — это идти вместе с ними. И я надеюсь, что вы будете делать то, что они говорят. Папа, я надеюсь, что ты это сделаешь быстро. Я понимаю, что вас это все удивляет, и вам совсем не по себе, но я уверяю — со мной все в порядке. Я надеюсь на скорую встречу».
Вскоре все СМИ увидят фотографию Херст, присланную ДеФризом ее родителям.
На ней она, на фоне семиглавой кобры, позировала, держа в руках боевой автомат. В группе Патрисия, как и все остальные члены банды, взяла себе иное имя — Таня. Отныне, все свои сообщения она будет начинать со слов «Я-Таня».
Она позвонила на 13-й день похищения, затем на 16-й, и утверждала, что с ней обращаются хорошо — не морят голодом и не бьют, оказывают медицинскую помощь, если она в ней нуждается.
Страница 3 из 7
