Таунхаус на 31 Бонд-стрит в Нью-Йорке, являлся образцом уравновешенного манхэттенского приличия среднего класса. В 1857-м году это был пансионат, которым управляла миссис Эмма Каннингем, а на втором этаже располагался стоматологический кабинет преуспевающего доктора Харви Берделла.
Добавить в моё избранное
7 мин, 12 сек 2131
Но более поздние события показали, что данное место это ещё и «очаг жадности, похоти, интриг и разврата». Ох и умели же газетчики в те времена выразиться душевно…
Харви Берделл приехал в Нью-Йорк в 1834-м году, чтобы присоединиться к стоматологической практике своего брата Джона. И они снискали успех угождая членам высшего общества Нью-Йорка. Вместе братья опубликовали стоматологическое руководство под названием «Структура, физиология, анатомия и заболевания зубов» состоящее из двух частей.
В общем братья проработали вместе пять лет, а затем Харви начал собственную практику.
Хотя его стоматологическая практика процветала, Харви Берделл заработал большую часть своих денег в банковской сфере и спекуляции с недвижимостью. Будучи высоко ценимым в Нью-Йорке, Барделл также был хорошо известен в Бауэри, где он часто проводил время за азартными играми и посещал бордели.
Он также был известен тем, что удовлетворял стоматологические нужды проституток, работающих по соседству с Бонд-стрит.
Примерно в 1854-м году Харви Берделл встретился и начал ухаживать за молодой вдовой по имени Эмма Каннингем.
Она родилась Эммой Хемпстед, в Бруклине, Нью-Йорк, в 1818-м году. Её отец, Кристофер Хемпстед, был бедным, но преданно религиозным канатщиком.
С ранних лет Эмма знала, что хочет большего от жизни, и в подростковом возрасте, используя красоту и сексуальность, начала свой социальный подъем. В итоге она вышла замуж за Джорджа Каннингема, на двадцать два года старше себя, унаследовавшего успешную винокурню от своего отца.
В 1844-м году Каннингемы переехали в таунхаус на Ирвинг-плейс, в Манхэттене, и влились в общество высшего среднего класса. Но только вот Джордж не был бизнесменом, как его отец, и в 1846-м году ряд деловых неудач заставил Каннингхэмов вернуться в Бруклин.
В придачу к их растущей бедности у Джорджа и Эммы было пятеро детей.
В отчаянии Джордж Каннингем присоединился к золотой лихорадке в Калифорнии в 1849-м, но и там потерпел неудачу и вернулся в Бруклин, где умер в нищете в 1854-м году.
33-летняя вдова, унаследовала пособия по страхованию имущества и жизни на сумму 10 000 долларов. Но она знала, что этих денег не хватит надолго, не говоря уже о том что бы прожить жизнь так, как она желает. И поэтому Эмма, принялась искать другого мужа.
У нее было несколько вариантов, но ставку Эмма сделала на доктора Харви Берделла.
В следующем августе она присоединилась к Берделлу на северном курорте Саратога-Спрингс. И той же осенью, когда Эмма и Харви были все еще вместе, женщина определила, что она беременна. Однако Берделл убедил её сделать аборт, и, возможно что даже сам провёл операцию.
Примерно в это же время Берделл арендовал дом Эммы на 31 Бонд-стрит, куда и она переехала с пятью своими детьми. Эмма управляла пансионатом в четырехэтажном здании, где доктор Барделл держал отдельную комнату и кабинет дантиста на втором этаже.
В пансионе также жили кожевник по имени Джон Экель и 18-летний поэт и игрок на банджо, Джордж Снодграсс.
К 1857-му году отношения между Эммой Каннингем и Харви Берделлом стали, по меньшей мере, напряженными. Эмма сильно ревновала его к 24-летней кузине Берделла, Димису Хаббарду, которая часто посещала дом.
Она также, без сомнения, знала о его «приватных» свиданиях с пациентками прямо в стоматологическом кабинете.
У них всё чаще и чаще возникали споры, и Берделл больше не ел за одним столом с Эммой, предпочитая есть в соседнем доме.
И вот, около половины десятого вечера 30 января 1857-го года человек, живший на 36 Бонд-стрит, услышал душераздирающий крик «Убийство» но не смог сказать, откуда он раздался. А на следующее утро мальчик, нанятый для разжигания огня в кабинете доктора, открыл дверь туда и обнаружил изуродованное тело Берделла, лежащего лицом вниз на полу, в луже крови. Также кровь была разбрызгана более чем на пять футов вверх по одной из стен.
Весть об убийстве быстро распространялась по улицам Нью-Йорка, и в течение дня любопытная толпа окружала пансион. Был вызван коронер, и в доме началось следствие, которое продлится две недели.
Когда тело было осмотрено, установили что доктора задушили гарротой, после чего ему нанесли ещё пятнадцать ударов длинным и тонким ножом.
В доме был произведен обыск, и все жильцы были допрошены, включая некоторых весьма наблюдательных горничных.
Так обыск в комнате Джорджа Снодграсса обнаружил нижнее белье, принадлежащее Хелен Каннингем, 15-летней дочери Эммы, и горничные, конечно же, свидетельствовали о связи Берделла с Хаббард, и гневе Эммы по этому поводу.
Они также свидетельствовали, что Эмма спала с Джоном Экелом.
Однако самую неожиданную информацию выдала сама Эмма Каннингем, которая представила полиции свидетельство о браке, подтверждающее, что она на самом деле была законной женой Харви Берделла, хотя сам Барделл просил её сохранить этот факт в секрете.
Харви Берделл приехал в Нью-Йорк в 1834-м году, чтобы присоединиться к стоматологической практике своего брата Джона. И они снискали успех угождая членам высшего общества Нью-Йорка. Вместе братья опубликовали стоматологическое руководство под названием «Структура, физиология, анатомия и заболевания зубов» состоящее из двух частей.
В общем братья проработали вместе пять лет, а затем Харви начал собственную практику.
Хотя его стоматологическая практика процветала, Харви Берделл заработал большую часть своих денег в банковской сфере и спекуляции с недвижимостью. Будучи высоко ценимым в Нью-Йорке, Барделл также был хорошо известен в Бауэри, где он часто проводил время за азартными играми и посещал бордели.
Он также был известен тем, что удовлетворял стоматологические нужды проституток, работающих по соседству с Бонд-стрит.
Примерно в 1854-м году Харви Берделл встретился и начал ухаживать за молодой вдовой по имени Эмма Каннингем.
Она родилась Эммой Хемпстед, в Бруклине, Нью-Йорк, в 1818-м году. Её отец, Кристофер Хемпстед, был бедным, но преданно религиозным канатщиком.
С ранних лет Эмма знала, что хочет большего от жизни, и в подростковом возрасте, используя красоту и сексуальность, начала свой социальный подъем. В итоге она вышла замуж за Джорджа Каннингема, на двадцать два года старше себя, унаследовавшего успешную винокурню от своего отца.
В 1844-м году Каннингемы переехали в таунхаус на Ирвинг-плейс, в Манхэттене, и влились в общество высшего среднего класса. Но только вот Джордж не был бизнесменом, как его отец, и в 1846-м году ряд деловых неудач заставил Каннингхэмов вернуться в Бруклин.
В придачу к их растущей бедности у Джорджа и Эммы было пятеро детей.
В отчаянии Джордж Каннингем присоединился к золотой лихорадке в Калифорнии в 1849-м, но и там потерпел неудачу и вернулся в Бруклин, где умер в нищете в 1854-м году.
33-летняя вдова, унаследовала пособия по страхованию имущества и жизни на сумму 10 000 долларов. Но она знала, что этих денег не хватит надолго, не говоря уже о том что бы прожить жизнь так, как она желает. И поэтому Эмма, принялась искать другого мужа.
У нее было несколько вариантов, но ставку Эмма сделала на доктора Харви Берделла.
В следующем августе она присоединилась к Берделлу на северном курорте Саратога-Спрингс. И той же осенью, когда Эмма и Харви были все еще вместе, женщина определила, что она беременна. Однако Берделл убедил её сделать аборт, и, возможно что даже сам провёл операцию.
Примерно в это же время Берделл арендовал дом Эммы на 31 Бонд-стрит, куда и она переехала с пятью своими детьми. Эмма управляла пансионатом в четырехэтажном здании, где доктор Барделл держал отдельную комнату и кабинет дантиста на втором этаже.
В пансионе также жили кожевник по имени Джон Экель и 18-летний поэт и игрок на банджо, Джордж Снодграсс.
К 1857-му году отношения между Эммой Каннингем и Харви Берделлом стали, по меньшей мере, напряженными. Эмма сильно ревновала его к 24-летней кузине Берделла, Димису Хаббарду, которая часто посещала дом.
Она также, без сомнения, знала о его «приватных» свиданиях с пациентками прямо в стоматологическом кабинете.
У них всё чаще и чаще возникали споры, и Берделл больше не ел за одним столом с Эммой, предпочитая есть в соседнем доме.
И вот, около половины десятого вечера 30 января 1857-го года человек, живший на 36 Бонд-стрит, услышал душераздирающий крик «Убийство» но не смог сказать, откуда он раздался. А на следующее утро мальчик, нанятый для разжигания огня в кабинете доктора, открыл дверь туда и обнаружил изуродованное тело Берделла, лежащего лицом вниз на полу, в луже крови. Также кровь была разбрызгана более чем на пять футов вверх по одной из стен.
Весть об убийстве быстро распространялась по улицам Нью-Йорка, и в течение дня любопытная толпа окружала пансион. Был вызван коронер, и в доме началось следствие, которое продлится две недели.
Когда тело было осмотрено, установили что доктора задушили гарротой, после чего ему нанесли ещё пятнадцать ударов длинным и тонким ножом.
В доме был произведен обыск, и все жильцы были допрошены, включая некоторых весьма наблюдательных горничных.
Так обыск в комнате Джорджа Снодграсса обнаружил нижнее белье, принадлежащее Хелен Каннингем, 15-летней дочери Эммы, и горничные, конечно же, свидетельствовали о связи Берделла с Хаббард, и гневе Эммы по этому поводу.
Они также свидетельствовали, что Эмма спала с Джоном Экелом.
Однако самую неожиданную информацию выдала сама Эмма Каннингем, которая представила полиции свидетельство о браке, подтверждающее, что она на самом деле была законной женой Харви Берделла, хотя сам Барделл просил её сохранить этот факт в секрете.
Страница 1 из 2
