Таунхаус на 31 Бонд-стрит в Нью-Йорке, являлся образцом уравновешенного манхэттенского приличия среднего класса. В 1857-м году это был пансионат, которым управляла миссис Эмма Каннингем, а на втором этаже располагался стоматологический кабинет преуспевающего доктора Харви Берделла.
Добавить в моё избранное
7 мин, 12 сек 2132
Среди свидетелей вне дома был бывший деловой партнер Берделла, Алва Блейсделл, который сказал, что Харви просил его однажды переночевать в его комнате, потому что он боялся насилия со стороны Эммы, Джона Экеля, Джорджа Снодграсса, а также старшей дочери Эммы Августы.
А Димис Хаббард в своих показаниях, утверждала, что ее кузен планировал разорвать договор с Эммой Каннингем и съехать от неё к первому мая. Это было подтверждено и одной из горничных, которая слышала как Харви спорил с Эммой на эту тему.
Коронер также установил, что ножевые ранения указывали на то, что нападавший был левшой. И Эмма Каннингем была левшей. Так что Эмма Каннингем и Джон Экель были обвинены в убийстве, а Джорджу Снодграссу было предъявлено обвинение в соучастии. После чего все трое были доставлены в тюрьму Томбс.
Эмме Каннингем не разрешили присутствовать на похоронах её предполагаемого мужа, где собралась толпа из более 8000 человек, но ей было позволено выразить свое последнее почтение. Эмму отвели посмотреть на тело Харви до того, как крышка гроба была плотно закрыта и, в слезах, которые все присутствующие посчитали подлинными, женщина произнесла:
«О, я прошу Бога, чтобы ты смог говорить и сказал кто это сделал».
Судебный процесс начался 6 мая 1857-го года, и перед его началом был поднят вопрос о подлинности брака Каннингем с Харви Берделлом.
Так как Берделл умер не оставив завещания, его смерть могла бы серьёзно обогатить его супругу, коей называла себя Эмма. И следовательно кровные родственники Берделла уже вовсю пытались доказать обратное, ещё до начала первых слушаний.
Суд собрал огромные толпы зрителей, и буквально каждый доступный дюйм пространства в зале был кем-то занят. Особенно высокий процент составляли хорошо одетые женщины.
При этом сам процесс над Каннингем оказался очень коротким и длился всего три дня.
Обвинение опиралась на многочисленные показания собранные в ходе следствия, и они также сделали все возможное, чтобы запятнать репутацию Эммы Каннингем, которая ране слыла дамой самых благих нравов.
Защита же уперала на косвенность улик и выставляла далёкую от безгрешности личную жизнь самого убитого, в частности указывая на его слишком близкие отношения с Димис.
Также, предполагая подлинность брака Эммы с Берделлом, защита спросила, зачем бы Эмме убивать мужа, с его устойчивым и значительным доходом.
Но главным, пожалуй, было то, что адвокаты постулировали многих других кандидатов, которые тоже могли желать смерти доктора.
И хотя судья сделал все возможное, чтобы скрыть негативные показания о репутации Берделла, защита очень хорошо справилась со своей задачей.
Суд присяжных вынес вердикт о невиновности, Эммы Каннингем, а Экель и Снодграсс были освобождены даже без разбирательств.
Далее же, что касается брака Эммы с Харви Берделлом, то кровные родственники доктора наняли известного адвоката и будущего кандидата в президенты Сэмюэля Тилдена, чтобы представлять их интересы. Но в итоге сама Эмма, а не вовсе ораторское искусство Тилдена, опровергла её претензию.
Еще находясь в Томбсе, Каннингем утверждала, что была беременна ребенком Харви. И этот факт, если это была правда, увеличивал её шансы в притязаниях на его имущество с примерно одной трети до 100%.
Но Эмма, на самом деле, не была беременна, хотя продолжила это представление даже после того, как была оправдана и освобождена.
Но она понимала, что для осуществления плана ей необходим сообщник, и доверилась доктору Улю. Тот согласился помочь ей, и, когда придет время, снабдить ребенком, чтобы представить его в качестве наследника Харви Берделла.
Только вот после заключение такого вот аморального договора, доктор Уль, пошел прямиком к окружному прокурору.
Когда же Эмме пришло время «родить» Уль сказал ей, что получил ребенка от женщины, которая зачала его на стороне, после того, как её муж уехал в Калифорнию. Теперь же она планировала присоединиться к нему, а значит от младенца следовало как-то избавится.
На самом же деле это окружной прокурор отправился в больницу Белвью, где позаимствовал ребенка у неимущей матери.
Эмма, одетая как Сестра Милосердия, должна была забрать ребенка из кабинета доктора Уля унеся его в корзине.
Тут то уловка и была раскрыта, и самый ответственный момент в комнату вошли полицейские и обвинили Каннингем в мошенничестве.
В конечном итоге обвинение с женщины сняли, но этого было достаточно, чтобы признать ее заявления о браке недействительным в глазах Суррогатного суда.
Ну и в конце, поручив заботу о своих дочерях чужим людям, Эмма уехала в Калифорнию, где снова вышла замуж в 1870-м году и снова овдовела тринадцать лет спустя.
Потом она вернулась в Нью-Йорк, где и умерла в бедности.
Эмма Каннингем похоронена на Кладбище Грин-Вуд, в нескольких сотнях ярдов от Харви Берделла.
А Димис Хаббард в своих показаниях, утверждала, что ее кузен планировал разорвать договор с Эммой Каннингем и съехать от неё к первому мая. Это было подтверждено и одной из горничных, которая слышала как Харви спорил с Эммой на эту тему.
Коронер также установил, что ножевые ранения указывали на то, что нападавший был левшой. И Эмма Каннингем была левшей. Так что Эмма Каннингем и Джон Экель были обвинены в убийстве, а Джорджу Снодграссу было предъявлено обвинение в соучастии. После чего все трое были доставлены в тюрьму Томбс.
Эмме Каннингем не разрешили присутствовать на похоронах её предполагаемого мужа, где собралась толпа из более 8000 человек, но ей было позволено выразить свое последнее почтение. Эмму отвели посмотреть на тело Харви до того, как крышка гроба была плотно закрыта и, в слезах, которые все присутствующие посчитали подлинными, женщина произнесла:
«О, я прошу Бога, чтобы ты смог говорить и сказал кто это сделал».
Судебный процесс начался 6 мая 1857-го года, и перед его началом был поднят вопрос о подлинности брака Каннингем с Харви Берделлом.
Так как Берделл умер не оставив завещания, его смерть могла бы серьёзно обогатить его супругу, коей называла себя Эмма. И следовательно кровные родственники Берделла уже вовсю пытались доказать обратное, ещё до начала первых слушаний.
Суд собрал огромные толпы зрителей, и буквально каждый доступный дюйм пространства в зале был кем-то занят. Особенно высокий процент составляли хорошо одетые женщины.
При этом сам процесс над Каннингем оказался очень коротким и длился всего три дня.
Обвинение опиралась на многочисленные показания собранные в ходе следствия, и они также сделали все возможное, чтобы запятнать репутацию Эммы Каннингем, которая ране слыла дамой самых благих нравов.
Защита же уперала на косвенность улик и выставляла далёкую от безгрешности личную жизнь самого убитого, в частности указывая на его слишком близкие отношения с Димис.
Также, предполагая подлинность брака Эммы с Берделлом, защита спросила, зачем бы Эмме убивать мужа, с его устойчивым и значительным доходом.
Но главным, пожалуй, было то, что адвокаты постулировали многих других кандидатов, которые тоже могли желать смерти доктора.
И хотя судья сделал все возможное, чтобы скрыть негативные показания о репутации Берделла, защита очень хорошо справилась со своей задачей.
Суд присяжных вынес вердикт о невиновности, Эммы Каннингем, а Экель и Снодграсс были освобождены даже без разбирательств.
Далее же, что касается брака Эммы с Харви Берделлом, то кровные родственники доктора наняли известного адвоката и будущего кандидата в президенты Сэмюэля Тилдена, чтобы представлять их интересы. Но в итоге сама Эмма, а не вовсе ораторское искусство Тилдена, опровергла её претензию.
Еще находясь в Томбсе, Каннингем утверждала, что была беременна ребенком Харви. И этот факт, если это была правда, увеличивал её шансы в притязаниях на его имущество с примерно одной трети до 100%.
Но Эмма, на самом деле, не была беременна, хотя продолжила это представление даже после того, как была оправдана и освобождена.
Но она понимала, что для осуществления плана ей необходим сообщник, и доверилась доктору Улю. Тот согласился помочь ей, и, когда придет время, снабдить ребенком, чтобы представить его в качестве наследника Харви Берделла.
Только вот после заключение такого вот аморального договора, доктор Уль, пошел прямиком к окружному прокурору.
Когда же Эмме пришло время «родить» Уль сказал ей, что получил ребенка от женщины, которая зачала его на стороне, после того, как её муж уехал в Калифорнию. Теперь же она планировала присоединиться к нему, а значит от младенца следовало как-то избавится.
На самом же деле это окружной прокурор отправился в больницу Белвью, где позаимствовал ребенка у неимущей матери.
Эмма, одетая как Сестра Милосердия, должна была забрать ребенка из кабинета доктора Уля унеся его в корзине.
Тут то уловка и была раскрыта, и самый ответственный момент в комнату вошли полицейские и обвинили Каннингем в мошенничестве.
В конечном итоге обвинение с женщины сняли, но этого было достаточно, чтобы признать ее заявления о браке недействительным в глазах Суррогатного суда.
Ну и в конце, поручив заботу о своих дочерях чужим людям, Эмма уехала в Калифорнию, где снова вышла замуж в 1870-м году и снова овдовела тринадцать лет спустя.
Потом она вернулась в Нью-Йорк, где и умерла в бедности.
Эмма Каннингем похоронена на Кладбище Грин-Вуд, в нескольких сотнях ярдов от Харви Берделла.
Страница 2 из 2
