После кровавой резни, которую устроили «цапки» в 2010 году, казалось, что ни одному другому преступлению не сравниться по жестокости с этим. Но Краснодарский край сумел превзойти сам себя: детали убийства многодетной матери в Псебае оказались еще более шокирующими.
Добавить в моё избранное
20 мин, 9 сек 8943
Эти снимки сейчас гуляют по интернету и смотреть на них, действительно, тяжело. В поисках справедливости родные решили обнародовать и фото, и подробности расправы. Даже несмотря на то, что в СИЗО уже сидели и подписывали протоколы задержанные. Семья боится, что убийцы уйдут от ответственности.
И семья, представьте себе, добилась своего! Статью из просто «Убийства» переквалифицировали в«Убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору с особой жестокостью с целью скрыть другое преступление, сопряженное с насильственными действиями сексуального характера». Дело взял на контроль Центральный аппарат Следственного комитета РФ. В Псебай даже вылетел его представитель.
Один из соседей Дмитриевых Григорий спустя 3 дня собрал людей на митинг. И тут на ровном месте началось невероятное. Людской страх склонен порождать слухи и мифы. Кто-то заголосил, что семья у пацана-то непростая, папка отмажет, да и сам убивец уже в бегах.
— Да тут целая банда орудует, — кричали другие.
— Они себя единством кличут, их 12 человек. Ветерана избили, год назад 15-летнюю девочку изнасиловали, кого-то (правда, не говорят, кого) избили, на того (тоже пока неизвестен) напали. В центре поселка собралось человек 600. В основном молодые люди, на руках у напряженно слушающих выступающих женщин — малыши, мужики нервно курят поодаль. Старики пришли «послухать за Наташку».
— Уверен, следователи решили дело замолчать, экспертизу провели кое-как, мальчика-убийцу покрывают из-за дружбы с его отцом, — рассказал местный житель Григорий. Сам он Наталью не знал, но уверен, что дело «замнут» а банда (в ее существование тут верят все) так и будет орудовать.
Прокуратура, следком, чиновники, даже, говорят, ФСБ делегировала своего представителя — все в один голос успокаивают: если есть банда, то где их преступления? Если кому-то известно о членах группировки, о преступлениях, сообщайте вот по этому (и называют) телефону. В ответ — аргументация, как модно сейчас выражаться, 80-го уровня: сам я не знаю, но Псебай говорит.
Фразу «сам не знаю, но говорят же» мы потом не раз слышали… У следаков от нее начинает дергаться глаз.
Спустя девять дней после трагедии в Псебае очередное собрание, проходит оно в Доме культуры. На сцене школьные парты, накрытые синей тканью, а за ними как первоклашки сидят экстренно командированные сюда из Краснодара представители правоохранительных органов.
— Вы всех поймать должны, вот уже который раз вам про изнасилование рассказываем, про избиение ветерана, а вы не ищете никого, а мы боимся детей своих на улицу отпускать, — с надрывом жалуется местная жительница Елена.
— Да не знаем мы про эти случаи! Пусть люди к нам придут, пусть позвонят, пусть хоть как-то расскажут о своем горе! Мы же для этого и приехали к вам! Помочь начать расследование, — отвечает заместитель прокурора Краснодарского края Зулима Бачемукова.
Рядом со мной сидит молодой полицейский.
— Как ты себе представляешь, чтобы на 9 Мая тут избили ветерана войны? Как в наше время это можно утаить, даже если бы мы того хотели? — шепчет он мне на ухо.
— Да случись такое, вся страна в курсе была бы!
На собрании, как и ожидалось, никто не смог даже примерно назвать того ветерана. И ту девушку, и того якобы жестоко избитого велосипедиста, и того убитого год назад мужчину…
— Да не было тут год назад никаких убийств, — вздыхают сыщики.
Но прокуратура обещала все же проверить информацию, про которую «весь Псебай говорит». Заодно и банду обещали поискать.
— Что теперь каждого подростка на учет ставить, чтоб всех успокоить? — возмущаются между собой два опера в штатском.
На эти митинги не ходят самые близкие Натальи Дмитриевой. Вдовец Алексей сейчас один занимается 5 детьми. Старшему — 20 лет, младшей — 2 года. Ему не до митингов.
Их дом — почти в центре поселка. Сразу видно — тут живут много детишек. Двое сидят на пороге, девчушка двух лет и ее старший братик, тоже детсадовского возраста. На веревках во дворе весят детские вещи, по двору бегают гуси.
— Да вы проходите, только вот в доме сейчас беспорядок, с этой суетой никак убраться не могу. Это вот младшая наша, Иришка, дочка долгожданная, ей два года только исполнилось, — знакомит с семьей Алексей.
Дети с непосредственностью разглядывают гостей. А мы — дом Дмитриевых. Тут — благополучие и достаток. Домашний кинотеатр, много бытовой техники, хорошая кухня.
По комнатам — поделки Натальи, женщина увлекалась вышивкой и плетением из бисера. В детской на столе стоят фотографии погибшей, одна с траурной лентой.
— Вот такая была моя Наташа, всегда за собой следила, за детьми. Мы же с ней 20 лет в браке. Это любовь с первого взгляда была, на швейной фабрике познакомились. А потом через год старший сын родился. Когда младшая Иришка родилась, мы даже о шестом задумались, но Наташе не разрешили.
И семья, представьте себе, добилась своего! Статью из просто «Убийства» переквалифицировали в«Убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору с особой жестокостью с целью скрыть другое преступление, сопряженное с насильственными действиями сексуального характера». Дело взял на контроль Центральный аппарат Следственного комитета РФ. В Псебай даже вылетел его представитель.
Один из соседей Дмитриевых Григорий спустя 3 дня собрал людей на митинг. И тут на ровном месте началось невероятное. Людской страх склонен порождать слухи и мифы. Кто-то заголосил, что семья у пацана-то непростая, папка отмажет, да и сам убивец уже в бегах.
— Да тут целая банда орудует, — кричали другие.
— Они себя единством кличут, их 12 человек. Ветерана избили, год назад 15-летнюю девочку изнасиловали, кого-то (правда, не говорят, кого) избили, на того (тоже пока неизвестен) напали. В центре поселка собралось человек 600. В основном молодые люди, на руках у напряженно слушающих выступающих женщин — малыши, мужики нервно курят поодаль. Старики пришли «послухать за Наташку».
— Уверен, следователи решили дело замолчать, экспертизу провели кое-как, мальчика-убийцу покрывают из-за дружбы с его отцом, — рассказал местный житель Григорий. Сам он Наталью не знал, но уверен, что дело «замнут» а банда (в ее существование тут верят все) так и будет орудовать.
Прокуратура, следком, чиновники, даже, говорят, ФСБ делегировала своего представителя — все в один голос успокаивают: если есть банда, то где их преступления? Если кому-то известно о членах группировки, о преступлениях, сообщайте вот по этому (и называют) телефону. В ответ — аргументация, как модно сейчас выражаться, 80-го уровня: сам я не знаю, но Псебай говорит.
Фразу «сам не знаю, но говорят же» мы потом не раз слышали… У следаков от нее начинает дергаться глаз.
Спустя девять дней после трагедии в Псебае очередное собрание, проходит оно в Доме культуры. На сцене школьные парты, накрытые синей тканью, а за ними как первоклашки сидят экстренно командированные сюда из Краснодара представители правоохранительных органов.
— Вы всех поймать должны, вот уже который раз вам про изнасилование рассказываем, про избиение ветерана, а вы не ищете никого, а мы боимся детей своих на улицу отпускать, — с надрывом жалуется местная жительница Елена.
— Да не знаем мы про эти случаи! Пусть люди к нам придут, пусть позвонят, пусть хоть как-то расскажут о своем горе! Мы же для этого и приехали к вам! Помочь начать расследование, — отвечает заместитель прокурора Краснодарского края Зулима Бачемукова.
Рядом со мной сидит молодой полицейский.
— Как ты себе представляешь, чтобы на 9 Мая тут избили ветерана войны? Как в наше время это можно утаить, даже если бы мы того хотели? — шепчет он мне на ухо.
— Да случись такое, вся страна в курсе была бы!
На собрании, как и ожидалось, никто не смог даже примерно назвать того ветерана. И ту девушку, и того якобы жестоко избитого велосипедиста, и того убитого год назад мужчину…
— Да не было тут год назад никаких убийств, — вздыхают сыщики.
Но прокуратура обещала все же проверить информацию, про которую «весь Псебай говорит». Заодно и банду обещали поискать.
— Что теперь каждого подростка на учет ставить, чтоб всех успокоить? — возмущаются между собой два опера в штатском.
На эти митинги не ходят самые близкие Натальи Дмитриевой. Вдовец Алексей сейчас один занимается 5 детьми. Старшему — 20 лет, младшей — 2 года. Ему не до митингов.
Их дом — почти в центре поселка. Сразу видно — тут живут много детишек. Двое сидят на пороге, девчушка двух лет и ее старший братик, тоже детсадовского возраста. На веревках во дворе весят детские вещи, по двору бегают гуси.
— Да вы проходите, только вот в доме сейчас беспорядок, с этой суетой никак убраться не могу. Это вот младшая наша, Иришка, дочка долгожданная, ей два года только исполнилось, — знакомит с семьей Алексей.
Дети с непосредственностью разглядывают гостей. А мы — дом Дмитриевых. Тут — благополучие и достаток. Домашний кинотеатр, много бытовой техники, хорошая кухня.
По комнатам — поделки Натальи, женщина увлекалась вышивкой и плетением из бисера. В детской на столе стоят фотографии погибшей, одна с траурной лентой.
— Вот такая была моя Наташа, всегда за собой следила, за детьми. Мы же с ней 20 лет в браке. Это любовь с первого взгляда была, на швейной фабрике познакомились. А потом через год старший сын родился. Когда младшая Иришка родилась, мы даже о шестом задумались, но Наташе не разрешили.
Страница 3 из 6
