Осенью 1967-го года в национальной газете сообщили о внезапной смерти семи членов одной семьи в возрасте от 2 до 8 лет, в небольшом городке Аркадия, на юге Флориды.
Добавить в моё избранное
10 мин, 57 сек 6464
Все семеро погибших были приемными детьми, и воспитывались под опекой 31-летнего Джеймса Джозефа Ричардсона. Они тяжело заболели вскоре после обеда 25 октября, и в течение двадцати четырех часов скончались один за другим.
Ричардсон и его жена, оба в тот день работали с раннего утра, так что оставленная присмотреть за детьми соседка, Бетси (Бесси) Риз, сначала присматривала за самыми младшими, а потом, когда остальные в полдень возвратились из школы, накормила всех обедом. Рисом, бобами и сыром, которые перед уходом приготовила миссис Ричардсон.
Оказалось, что дети умерли от отравления.
На следующий день после их смерти, и после того, как полиция несколько раз обыскала дом и сарай Ричардсона в поисках улик, Риз сообщила полиции, что другой их сосед, Чарли Смит, нашёл открытую банку с инсектицидом «Паратион» в сарае за домом Джеймса, и показал ей.
Полиция взяла ту банку в качестве доказательства, хотя, как ни странно, она была очень влажной, а в то время как в самом сарае было сухо.
Затем обследование детских обеденных тарелок, остатков в миске с завтраком и других предметов на кухне показало что в пище содержалось достаточного количество «Паратиона» чтобы убить всех в доме.
И хотя Бесси Риз была последней взрослой, которая взаимодействовала с посудой и едой до того, как ее съели дети, она не была рассмотрена как подозреваемая. Вместо этого на роль отравителя полиция назначила отца детей — хотя Джеймс Ричардсон не готовил еду и рано утром уехал туда, где он вместе с супругой работал в цитрусовой роще, в 15 милях от Аркадии. Его не было дома и в тот момент когда у детей проявились первые признаки недомогания.
Местные правоохранительные органы разжигали истинное безумие в СМИ, указывая пальцем на Ричардсона и сообщая о предполагаемых деталях массового убийства. И вскоре Джеймс был арестован по подозрению в его совершении.
Адвокат из Дейтона-Бич, Джон Робинсон, заинтересовался этим делом, и вместе со своим партнером, согласились представлять Ричардсона на общественных началах, хотя они были гражданскими, а не уголовными адвокатами.
Ричардсона держали под стражей без залога, поэтому Робинсон решил подать в суд за нарушения права хабеас корпус, чтобы обеспечить его освобождение, заставив прокурора признать, что против Ричардсона нет прямых доказательств — только предположения. Однако Робинсон тогда принял то, что оказалось судьбоносным решением обратиться к прокурору с предложением, что если Ричардсон будет освобожден под разумный залог, то иск подавать он не станет.
Поскольку не было никаких доказательств, связывающих Ричардсона со смертью его детей, Робинсон полагал, что, как только он будет освобожден, ордер на арест тоже будет снят, и Ричардсоны останутся одни, чтобы оплакивать их. Судья признал ненадежность дела, санкционировав освобождение Джеймса по неслыханной облигации в размере 7500 долларов. Но предоставитель залога был достаточно убежден в невиновности Ричардсона, что бы отказался от платы.
Обвинение нуждалось в доказательствах, и, конечно же, вскоре после освобождения Ричардсона один заключенный, обвиняемый в совершении уголовного преступления, стал утверждать, что Ричардсон признался ему в том что отравил еду заготовленную женой для детей. Залог сразу же был отменен, а тут ещё два других заключенных заявили, что Джеймс также признался и им. Любопытно, что Джеймсу изначально было предъявлено обвинение в убийстве только одного из его детей.
Итак, трое свидетелей из тюрьмы дали показания на предварительном слушании по делу Ричардсона, после чего он был предан суду.
Обвинение было основано на этих самых предполагаемых признаниях в тюрьме. Прокурор утверждал, что мотивом было собрать 500 долларов страхования жизни за каждого ребёнка, полисы Джеймс якобы оформил за день до их смерти.
В 1966-м году Верховный суд США постановил, что д-р Сэм Шеппард получил право на новое судебное разбирательство из-за предубежденной огласки, и чтобы избежать повторения подобного прецедента в деле Ричардсона, суд был перенесён из Аркадии в другой округ. Но это не помогло Джеймсу, а лишь помешало ему получить на свой процесс присяжных, которые знали его и его репутацию в сообществе, и которые могли бы обеспечить ему справедливый вердикт.
Перед началом суда над Ричардсоном, в мае 1968-го года судья удалил пятнадцать перспективных присяжных, которые были против смертной казни, и двух, которые сомневались в косвенных доказательствах, этого уже было достаточно, чтобы осудить кого-угодно и за более спорное убийство. Но это не всё. Удалив из жюри этих, возможно, непредубежденных людей, в составе присяжных оставили нескольких лиц, которые являлись бывшими членами ККК.
В ходе судебного разбирательства двое из тюремных информаторов дали показания о том как Ричардсон якобы исповедался им, и, поскольку третий информатор умер, показания за него было разрешено дать шерифу, которому покойный, опять же якобы, в первый раз рассказал о признании Джеймса.
Ричардсон и его жена, оба в тот день работали с раннего утра, так что оставленная присмотреть за детьми соседка, Бетси (Бесси) Риз, сначала присматривала за самыми младшими, а потом, когда остальные в полдень возвратились из школы, накормила всех обедом. Рисом, бобами и сыром, которые перед уходом приготовила миссис Ричардсон.
Оказалось, что дети умерли от отравления.
На следующий день после их смерти, и после того, как полиция несколько раз обыскала дом и сарай Ричардсона в поисках улик, Риз сообщила полиции, что другой их сосед, Чарли Смит, нашёл открытую банку с инсектицидом «Паратион» в сарае за домом Джеймса, и показал ей.
Полиция взяла ту банку в качестве доказательства, хотя, как ни странно, она была очень влажной, а в то время как в самом сарае было сухо.
Затем обследование детских обеденных тарелок, остатков в миске с завтраком и других предметов на кухне показало что в пище содержалось достаточного количество «Паратиона» чтобы убить всех в доме.
И хотя Бесси Риз была последней взрослой, которая взаимодействовала с посудой и едой до того, как ее съели дети, она не была рассмотрена как подозреваемая. Вместо этого на роль отравителя полиция назначила отца детей — хотя Джеймс Ричардсон не готовил еду и рано утром уехал туда, где он вместе с супругой работал в цитрусовой роще, в 15 милях от Аркадии. Его не было дома и в тот момент когда у детей проявились первые признаки недомогания.
Местные правоохранительные органы разжигали истинное безумие в СМИ, указывая пальцем на Ричардсона и сообщая о предполагаемых деталях массового убийства. И вскоре Джеймс был арестован по подозрению в его совершении.
Адвокат из Дейтона-Бич, Джон Робинсон, заинтересовался этим делом, и вместе со своим партнером, согласились представлять Ричардсона на общественных началах, хотя они были гражданскими, а не уголовными адвокатами.
Ричардсона держали под стражей без залога, поэтому Робинсон решил подать в суд за нарушения права хабеас корпус, чтобы обеспечить его освобождение, заставив прокурора признать, что против Ричардсона нет прямых доказательств — только предположения. Однако Робинсон тогда принял то, что оказалось судьбоносным решением обратиться к прокурору с предложением, что если Ричардсон будет освобожден под разумный залог, то иск подавать он не станет.
Поскольку не было никаких доказательств, связывающих Ричардсона со смертью его детей, Робинсон полагал, что, как только он будет освобожден, ордер на арест тоже будет снят, и Ричардсоны останутся одни, чтобы оплакивать их. Судья признал ненадежность дела, санкционировав освобождение Джеймса по неслыханной облигации в размере 7500 долларов. Но предоставитель залога был достаточно убежден в невиновности Ричардсона, что бы отказался от платы.
Обвинение нуждалось в доказательствах, и, конечно же, вскоре после освобождения Ричардсона один заключенный, обвиняемый в совершении уголовного преступления, стал утверждать, что Ричардсон признался ему в том что отравил еду заготовленную женой для детей. Залог сразу же был отменен, а тут ещё два других заключенных заявили, что Джеймс также признался и им. Любопытно, что Джеймсу изначально было предъявлено обвинение в убийстве только одного из его детей.
Итак, трое свидетелей из тюрьмы дали показания на предварительном слушании по делу Ричардсона, после чего он был предан суду.
Обвинение было основано на этих самых предполагаемых признаниях в тюрьме. Прокурор утверждал, что мотивом было собрать 500 долларов страхования жизни за каждого ребёнка, полисы Джеймс якобы оформил за день до их смерти.
В 1966-м году Верховный суд США постановил, что д-р Сэм Шеппард получил право на новое судебное разбирательство из-за предубежденной огласки, и чтобы избежать повторения подобного прецедента в деле Ричардсона, суд был перенесён из Аркадии в другой округ. Но это не помогло Джеймсу, а лишь помешало ему получить на свой процесс присяжных, которые знали его и его репутацию в сообществе, и которые могли бы обеспечить ему справедливый вердикт.
Перед началом суда над Ричардсоном, в мае 1968-го года судья удалил пятнадцать перспективных присяжных, которые были против смертной казни, и двух, которые сомневались в косвенных доказательствах, этого уже было достаточно, чтобы осудить кого-угодно и за более спорное убийство. Но это не всё. Удалив из жюри этих, возможно, непредубежденных людей, в составе присяжных оставили нескольких лиц, которые являлись бывшими членами ККК.
В ходе судебного разбирательства двое из тюремных информаторов дали показания о том как Ричардсон якобы исповедался им, и, поскольку третий информатор умер, показания за него было разрешено дать шерифу, которому покойный, опять же якобы, в первый раз рассказал о признании Джеймса.
Страница 1 из 4
