О молодости Филиповича известно мало, кроме даты его рождения — 5 июня 1915. В 1938 году Филипович принял монашеский постриг и имя Томислав, а затем вступил в орден францисканцев в монастыре Петричеваца. В 1941 году, после становления Независимого государства Хорватия, Филипович был направлен на северо-запад Герцеговины в Раму. В январе 1942 года, сдав последние богословские экзамены в Сараево, он был пожалован в военные капелланы армии усташей.
Добавить в моё избранное
7 мин, 4 сек 16436
Резня в Дракуличе.
Томислав Филипович нёс службу во 2-м батальоне личной охраны Анте Павелича. По свидетельствам двух рядовых солдат и одного немецкого генерала, 7 февраля 1942 Филипович участвовал в массовой этнической чистке в селениях Дракулич, Мотике и Шарговац (север Боснии, окрестности Баня-Луки). Батальон усташей, вооружённый топорами, ножами и сербомолотами, убил 2315 мирных жителей (цифра в некоторых отчётах колеблется от 2287 до 2302). Жертвами стали по большей части женщины, дети и старики. Свидетели говорили, что Томислав приказал уничтожить детей в первую очередь: большинство детей были расстреляны или зарезаны ножами, оставшихся в живых Томислав и ещё один монах, Звонимир Брекало, добивали, перерезав всем шеи. Отчёты от 9 и 11 февраля 1942, доставленные Дидо Кватернику, возглавлявшему службу безопасности Независимого государства Хорватия, гласят, что в Шарговаце были убиты 52 школьника. Всего от рук усташей за эти дни погиб 551 человек.
Резня в Шарговаце.
Свидетелями резни в Шарговаце были две учительницы: Добрила Мартинович и Мара Шуньич. Мара Шуньич (или Туньич по некоторым документам) пережила войну и на суде давала показания против Филиповича, который лично добивал детей. Добрила Мартинович, которую усташи заставляли смотреть на умирающих детей, потеряла рассудок, но к 1955 году прошла курс лечения и вернулась на работу в Шипраге (к юго-востоку от Баня-Луки). В те годы она поделилась своими воспоминаниями о совершённой бойне с профессором Йово Йовановичем, которые были опубликованы в 1968 году.
Как рассказывала Добрила, Филипович не выделялся ничем и часто появлялся около школы в Шарговаце, поскольку от монастыря Пребичеваца было довольно недалеко до Шарговаца, поэтому в тот день появление Филиповича не стало удивительным. Однако в тот день Филипович, который был обычно дружелюбным, вёл себя грубо. Когда усташи вошли в класс, дети на них смотрели с удивлением, но не подавали страха. Однако Филипович схватил девочку по имени Василия Гламочанин и на глазах у детей зарезал её ножом, после чего приказал усташам добить всех детей, пообещав взять на себя совершённые грехи. Подробно это описал Виктор Новак в своей книге «Магнум Кримен» добавив, что усташи якобы вырывали глаза и запихивали их в разрезанный живот детям. 12 февраля 1942 в соседних селах Пискавица и Иваньска усташи расстреляли 520 сербов (в том числе 77 детей), однако прямых доказательств причастности Филиповича к этим событиям не было предоставлено.
От жестокости усташей в шоке пребывали даже немцы, которые отдали Филиповича под военный трибунал по запросу итальянцев. Филипович отрицал свою вину, утверждая, что не совершал никаких убийств 7 февраля 1942: по его словам, в ту ночь он был в какой-то православной деревне и искал четников, и только утром увидел усташских солдат в крови. На невиновности Филиповича в 1981 году настаивал и один из священников из Баня-Луки. Однако все показания в пользу Томислава Филиповича противоречили словам генерала Эдмунда Глайзе фон Хорстенау, который подтвердил, что застал Филиповича в разгар расправы над детьми: в школьной бойне участвовали комендант Баня-Луки Виктор Гутич и верховный судья города доктор Стилинович. 4 апреля 1942 Филиповича лишили звания капеллана по распоряжению папского легата Загреба и бросили в тюрьму в Хорватии. Вскоре он был исключён и из ордена францисканцев, но не отлучён от церкви.
Служба в Ясеноваце.
Филиповича удалось освободить из тюрьмы стараниями Векослава Лубурича, главы Третьего отдела Усташской народной службы безопасности, который ещё и направил опального монаха в концлагерь Ясеновац. Томислав сначала находился там на правах заключённого с особыми условиями обращения, затем был принят официально в усташи, а затем и вовсе был освобождён, возглавив небольшой перевалочный лагерь около Ясеноваца в начале 1942 года. Одним из его первых преступлений после освобождения стало убийство узника, укравшего буханку хлеба. Филипович продвинулся дальше по служебной лестнице, став начальником охраны вместо Любо Милоша, а с 10 июня 1942 и комендантом лагеря III. По инициативе Лубурича монах получил новую фамилию Филипович-Майсторович, которая появилась и в официальных документах. Жестокость Томислава проявилась во время соревнования против Маринко Полича и Ерко Маричича на самого сильного карателя: по свидетельству Йосипа Риболи, все трое должны были убить как можно больше узников, стоявших на коленях, выстрелами из револьверов в затылок (при случае каратель имел право добить умиравшего ножом). Эгон Бергер, пострадавший во время Холокоста, в своей книге «44 месяца в Ясеноваце» писал, что Майсторович обманом забирал детей у матерей якобы для крещения по католическому обряду, а на самом деле издевался над ними самым разнообразным образом. Одним из таких«развлечений» было подбрасывание детей в воздух: трижды Майсторович бросал избитого ребёнка вверх, а на четвёртый раз подставлял под падающего кол и протыкал его насквозь.
Томислав Филипович нёс службу во 2-м батальоне личной охраны Анте Павелича. По свидетельствам двух рядовых солдат и одного немецкого генерала, 7 февраля 1942 Филипович участвовал в массовой этнической чистке в селениях Дракулич, Мотике и Шарговац (север Боснии, окрестности Баня-Луки). Батальон усташей, вооружённый топорами, ножами и сербомолотами, убил 2315 мирных жителей (цифра в некоторых отчётах колеблется от 2287 до 2302). Жертвами стали по большей части женщины, дети и старики. Свидетели говорили, что Томислав приказал уничтожить детей в первую очередь: большинство детей были расстреляны или зарезаны ножами, оставшихся в живых Томислав и ещё один монах, Звонимир Брекало, добивали, перерезав всем шеи. Отчёты от 9 и 11 февраля 1942, доставленные Дидо Кватернику, возглавлявшему службу безопасности Независимого государства Хорватия, гласят, что в Шарговаце были убиты 52 школьника. Всего от рук усташей за эти дни погиб 551 человек.
Резня в Шарговаце.
Свидетелями резни в Шарговаце были две учительницы: Добрила Мартинович и Мара Шуньич. Мара Шуньич (или Туньич по некоторым документам) пережила войну и на суде давала показания против Филиповича, который лично добивал детей. Добрила Мартинович, которую усташи заставляли смотреть на умирающих детей, потеряла рассудок, но к 1955 году прошла курс лечения и вернулась на работу в Шипраге (к юго-востоку от Баня-Луки). В те годы она поделилась своими воспоминаниями о совершённой бойне с профессором Йово Йовановичем, которые были опубликованы в 1968 году.
Как рассказывала Добрила, Филипович не выделялся ничем и часто появлялся около школы в Шарговаце, поскольку от монастыря Пребичеваца было довольно недалеко до Шарговаца, поэтому в тот день появление Филиповича не стало удивительным. Однако в тот день Филипович, который был обычно дружелюбным, вёл себя грубо. Когда усташи вошли в класс, дети на них смотрели с удивлением, но не подавали страха. Однако Филипович схватил девочку по имени Василия Гламочанин и на глазах у детей зарезал её ножом, после чего приказал усташам добить всех детей, пообещав взять на себя совершённые грехи. Подробно это описал Виктор Новак в своей книге «Магнум Кримен» добавив, что усташи якобы вырывали глаза и запихивали их в разрезанный живот детям. 12 февраля 1942 в соседних селах Пискавица и Иваньска усташи расстреляли 520 сербов (в том числе 77 детей), однако прямых доказательств причастности Филиповича к этим событиям не было предоставлено.
От жестокости усташей в шоке пребывали даже немцы, которые отдали Филиповича под военный трибунал по запросу итальянцев. Филипович отрицал свою вину, утверждая, что не совершал никаких убийств 7 февраля 1942: по его словам, в ту ночь он был в какой-то православной деревне и искал четников, и только утром увидел усташских солдат в крови. На невиновности Филиповича в 1981 году настаивал и один из священников из Баня-Луки. Однако все показания в пользу Томислава Филиповича противоречили словам генерала Эдмунда Глайзе фон Хорстенау, который подтвердил, что застал Филиповича в разгар расправы над детьми: в школьной бойне участвовали комендант Баня-Луки Виктор Гутич и верховный судья города доктор Стилинович. 4 апреля 1942 Филиповича лишили звания капеллана по распоряжению папского легата Загреба и бросили в тюрьму в Хорватии. Вскоре он был исключён и из ордена францисканцев, но не отлучён от церкви.
Служба в Ясеноваце.
Филиповича удалось освободить из тюрьмы стараниями Векослава Лубурича, главы Третьего отдела Усташской народной службы безопасности, который ещё и направил опального монаха в концлагерь Ясеновац. Томислав сначала находился там на правах заключённого с особыми условиями обращения, затем был принят официально в усташи, а затем и вовсе был освобождён, возглавив небольшой перевалочный лагерь около Ясеноваца в начале 1942 года. Одним из его первых преступлений после освобождения стало убийство узника, укравшего буханку хлеба. Филипович продвинулся дальше по служебной лестнице, став начальником охраны вместо Любо Милоша, а с 10 июня 1942 и комендантом лагеря III. По инициативе Лубурича монах получил новую фамилию Филипович-Майсторович, которая появилась и в официальных документах. Жестокость Томислава проявилась во время соревнования против Маринко Полича и Ерко Маричича на самого сильного карателя: по свидетельству Йосипа Риболи, все трое должны были убить как можно больше узников, стоявших на коленях, выстрелами из револьверов в затылок (при случае каратель имел право добить умиравшего ножом). Эгон Бергер, пострадавший во время Холокоста, в своей книге «44 месяца в Ясеноваце» писал, что Майсторович обманом забирал детей у матерей якобы для крещения по католическому обряду, а на самом деле издевался над ними самым разнообразным образом. Одним из таких«развлечений» было подбрасывание детей в воздух: трижды Майсторович бросал избитого ребёнка вверх, а на четвёртый раз подставлял под падающего кол и протыкал его насквозь.
Страница 1 из 2
