О молодости Филиповича известно мало, кроме даты его рождения — 5 июня 1915. В 1938 году Филипович принял монашеский постриг и имя Томислав, а затем вступил в орден францисканцев в монастыре Петричеваца. В 1941 году, после становления Независимого государства Хорватия, Филипович был направлен на северо-запад Герцеговины в Раму. В январе 1942 года, сдав последние богословские экзамены в Сараево, он был пожалован в военные капелланы армии усташей.
Добавить в моё избранное
7 мин, 4 сек 16437
На крики детей сбегались матери, которых усташи расстреливали на месте. Майсторович устраивал неоднократно такие«развлечения» в компании Милоша и Матковича и часто делал пари на то, кто первым убьёт очередную жертву. На послевоенном суде Филипович сознался в непосредственном убийстве около ста узников Ясеноваца, а также соучастии в казнях многих людей. Под его руководством были казнены от 20 до 30 тысяч: большинство из них были забиты огромными молотами. С особой жестокостью он расправлялся с узниками V лагеря системы Ясеноваца, где содержались женщины. С октября 1942 по 27 марта 1943 Филипович находился в Старе-Градишке и отвечал за отправку автомобилей на массовые казни. Ежедневно от 2 до 3 тысяч трупов перевозились на этих автомобилях. Сам Филипович, однако, заверял, что участвовал лишь в эксгумации трупов узников (в том числе и жертв концлагеря Градина).
Свидетельства 62 выживших узников Ясеноваца подтвердили, что Филипович оказался в числе тринадцати особо опасных усташских карателей, участвовавших в массовых убийствах. Как гласили показания, даже жестокий Любо Милош, который обманом заводил в тюремную больницу узников и избивал их там до смерти, уступал по своему садизму монаху Филиповичу. Томо Кркац, один из свидетелей убийств, подтвердил, что Филипович участвовал в показательных расстрелах узников и даже забивал кого-то до смерти молотом.
В первых послевоенных мемуарах о жизни в Ясеноваце врач, доктор медицинских наук Никола Николич, которого держали в III лагере, описал свои впечатления от первой встречи с Филиповичем: «Его голос был похож на женский, что противоречило его физическому строению и грубому лицу». Николич неоднократно был свидетелем массовых казней: Филипович сравнивал расстрелы заключённых с операциями, выполняемыми без наркоза, и требовал присутствия Николича при казнях. Обычно Филипович расстреливал одного или двух узников, а затем приказывал сослуживцам добить остальных.
По свидетельствам Йосипа Риболи, внешне Филипович-Майсторович казался всегда приветливым, но только не во время казней. Он руководил казнями в Градине и каждую ночь после очередной карательной операции возвращался, будучи в крови. Тот же Риболи подтверждал вместе с другими узниками, что Майсторович продолжал службу в качестве капеллана при концлагере, за что и получил прозвище «Брат Сатана» (хорв. Fra Sotona). 22 октября 1942 Филиповича исключили из ордена францисканцев в тот же день, когда он переходил в Стару-Градишку, но не отлучали от церкви.
В сентябре 1944 года Филипович вместе с Динко Шакичем и другими присутствовал на суде над узниками, которые попытались сбежать к партизанам. 31 человек подвергался пыткам: у многих были констатированы ослепление, переломы пальцев и ожоги от ламп. Все пострадавшие после пыток были повешены, однако формально какого-либо суда над ними не проводилось. После войны на суде никто из надзирателей не смог ответить на вопрос, почему всех казнили без суда и следствия: Филипович в своей манере отрицал какую-либо причастность и доказывал, что лишь подписывал приговор. Один из свидетелей, Дервис Сарач, утверждал, что Филипович мог приказать казнить узника по любому поводу: трёх цыган позвали перед ним сыграть музыку, и недовольный музыкой Филипович застрелил одного из цыган и приказал казнить двух других. По свидетельству другого узника, Филипович застрелил одного из людей, которые отвлекали его от обеда, и продолжил трапезу как ни в чём не бывало.
Комендант Стары Градишки.
Возглавляя Стару-Градишку, Мирослав Филипович-Майсторович прославился и там своей жестокостью. Эгон Бергер подтверждал, что Филипович продолжал свою «забаву» в виде подбрасывания детей в воздух и протыкания их колом и в другом концлагере. Часто Филипович носил с собой небольшую трубку: когда он убивал одного из заключённых-коммунистов, то подносил трубку к смертельной ране и пил оттуда кровь, поскольку желал насытиться кровью коммунистов. Антисемитизм Филиповича был не менее сильным, чем его сербофобия и антикоммунизм: по свидетельствам Шимо Кляича и Драгутина Шкргатича, на Рождество 1942 года во время мессы он зарезал четверых человек на глазах у сараевского еврея Алкалая и заставил того петь, а потом внезапно ударил его в грудь и перерезал ему глотку. В тот же день Томислав расправился над другими боснийскими евреями, бросив 56 человек прямо на колючую проволоку и зарубив их топором, а затем расстрелял 42 крестьянина. Шкргатич подтвердил, что как минимум 40 человек были убиты выстрелами в затылок, после чего Томислав объявил о свершившемся правосудии. В тот же день, по словам Иосипа Эрлиха и Ивана Палцеца, Филипович застрелил восемь или девять человек, попытавшихся сбежать из лагеря.
Филипович предстал перед судом в 1946 году и, чтобы смягчить своё наказание, активно сотрудничал со следствием. Однако приговор был неумолим: смертная казнь через повешение. На приведение приговора Филиповича привели в рясе францисканца.
Свидетельства 62 выживших узников Ясеноваца подтвердили, что Филипович оказался в числе тринадцати особо опасных усташских карателей, участвовавших в массовых убийствах. Как гласили показания, даже жестокий Любо Милош, который обманом заводил в тюремную больницу узников и избивал их там до смерти, уступал по своему садизму монаху Филиповичу. Томо Кркац, один из свидетелей убийств, подтвердил, что Филипович участвовал в показательных расстрелах узников и даже забивал кого-то до смерти молотом.
В первых послевоенных мемуарах о жизни в Ясеноваце врач, доктор медицинских наук Никола Николич, которого держали в III лагере, описал свои впечатления от первой встречи с Филиповичем: «Его голос был похож на женский, что противоречило его физическому строению и грубому лицу». Николич неоднократно был свидетелем массовых казней: Филипович сравнивал расстрелы заключённых с операциями, выполняемыми без наркоза, и требовал присутствия Николича при казнях. Обычно Филипович расстреливал одного или двух узников, а затем приказывал сослуживцам добить остальных.
По свидетельствам Йосипа Риболи, внешне Филипович-Майсторович казался всегда приветливым, но только не во время казней. Он руководил казнями в Градине и каждую ночь после очередной карательной операции возвращался, будучи в крови. Тот же Риболи подтверждал вместе с другими узниками, что Майсторович продолжал службу в качестве капеллана при концлагере, за что и получил прозвище «Брат Сатана» (хорв. Fra Sotona). 22 октября 1942 Филиповича исключили из ордена францисканцев в тот же день, когда он переходил в Стару-Градишку, но не отлучали от церкви.
В сентябре 1944 года Филипович вместе с Динко Шакичем и другими присутствовал на суде над узниками, которые попытались сбежать к партизанам. 31 человек подвергался пыткам: у многих были констатированы ослепление, переломы пальцев и ожоги от ламп. Все пострадавшие после пыток были повешены, однако формально какого-либо суда над ними не проводилось. После войны на суде никто из надзирателей не смог ответить на вопрос, почему всех казнили без суда и следствия: Филипович в своей манере отрицал какую-либо причастность и доказывал, что лишь подписывал приговор. Один из свидетелей, Дервис Сарач, утверждал, что Филипович мог приказать казнить узника по любому поводу: трёх цыган позвали перед ним сыграть музыку, и недовольный музыкой Филипович застрелил одного из цыган и приказал казнить двух других. По свидетельству другого узника, Филипович застрелил одного из людей, которые отвлекали его от обеда, и продолжил трапезу как ни в чём не бывало.
Комендант Стары Градишки.
Возглавляя Стару-Градишку, Мирослав Филипович-Майсторович прославился и там своей жестокостью. Эгон Бергер подтверждал, что Филипович продолжал свою «забаву» в виде подбрасывания детей в воздух и протыкания их колом и в другом концлагере. Часто Филипович носил с собой небольшую трубку: когда он убивал одного из заключённых-коммунистов, то подносил трубку к смертельной ране и пил оттуда кровь, поскольку желал насытиться кровью коммунистов. Антисемитизм Филиповича был не менее сильным, чем его сербофобия и антикоммунизм: по свидетельствам Шимо Кляича и Драгутина Шкргатича, на Рождество 1942 года во время мессы он зарезал четверых человек на глазах у сараевского еврея Алкалая и заставил того петь, а потом внезапно ударил его в грудь и перерезал ему глотку. В тот же день Томислав расправился над другими боснийскими евреями, бросив 56 человек прямо на колючую проволоку и зарубив их топором, а затем расстрелял 42 крестьянина. Шкргатич подтвердил, что как минимум 40 человек были убиты выстрелами в затылок, после чего Томислав объявил о свершившемся правосудии. В тот же день, по словам Иосипа Эрлиха и Ивана Палцеца, Филипович застрелил восемь или девять человек, попытавшихся сбежать из лагеря.
Филипович предстал перед судом в 1946 году и, чтобы смягчить своё наказание, активно сотрудничал со следствием. Однако приговор был неумолим: смертная казнь через повешение. На приведение приговора Филиповича привели в рясе францисканца.
Страница 2 из 2
