На протяжении полутора десятилетий 45-летний неженатый кельтолог и краевед Анатолий Москвин незаметно выкапывал, мумифицировал и превращал в говорящие куклы тела маленьких девочек, захороненные на кладбищах Нижегородской области. Они — вновь наделенные именем, характером, историей — становились персонажами «инсталляции» в которую погружалась и жизнь нашего героя.
Добавить в моё избранное
7 мин, 47 сек 16487
На 10 рублей я накупил книг про животных и монгольских марок«.»
Это далеко не единственный обряд взаимодействия с мертвыми, о котором нас заставляет вспомнить история Москвина, — куда более непосредственное отношение к его практике создания кукол имеет система ритуалов, характерная практически для всего Азиатско-Тихоокеанского региона, многих этнических групп Сибири и Центральной Азии. Речь идет о традиции двойного погребения.
На первой из стадий похорон тело покойного выставляется в его доме, на помосте или же в отдельном, специально созданном сооружении. Оно обертывается особым образом, возможно и применение бальзамирования. Во многих случаях первый этап погребения может продолжаться несколько лет, а его окончанием становится классическое захоронение останков — мумифицированных или же, напротив, полностью освобожденных от плоти.
Айны — коренной народ северного японского острова Хоккайдо — не расставались с родственниками до трех лет; причем с момента смерти вождя до его бальзамирования и похорон проходило не менее года.
У этнической группы бераван, живущей на острове Борнео в малазийском штате Саравак, между начальным и финальным захоронением может пройти до пяти лет. Рюкюсцы — коренное население небольших островов юга Японии — перед вторым погребением, происходящим через нечетное число лет после начального, очищают кости от остатков плоти, промывают их и кладут в погребальный сосуд — оссуарий — в последовательности, соответствующей форме человеческого тела, — от пальцев ног до головы.
В ходе погребального обряда религии алук то доло — традиционных верований народа тораджа, проживающего в горах на юге острова Сулавеси (Индонезия), — мумифицируемые мертвые многие годы могут находиться в отдельной комнате дома. Последующие похороны превращаются в пышнейшие празднества, на проведение которых люди копят большую часть своей жизни.
Ритуал двойного погребения — бинь — является одним из важнейших и для обрядности Китая.
Источником вдохновения для Анатолия Москвина оказался погребальный ритуал якутов: для своих целей он, вероятно, заимствовал технологию мумификации, проводившейся в срубах «apҕac унгуох».
Еще ближе к идеям Москвина обряды публичной эксгумации и переодевания тел, известные как «ма'нене» у тораджа и«фамадихана» у народов Центрального Мадагаскара — бецилеу и мерина.
Во время ритуала фамадихана высохшее тело покойного вынимают из места погребения, облачают в новый саван и кладут в северо-восточном углу двора. Останки носят на руках, танцуют с ними у дома. На церемонию нанимают актеров и музыкантов народного театра. Ритуал повторяется каждые семь лет.
Во время проходящего раз в три года обряда ма'нене умерших родственников также извлекают из склепов, одевают в самые лучшие и яркие одежды и гуляют с ними по территории деревни в окружении многочисленных ее жителей.
Действия Анатолия Москвина, однако, имеют и принципиальные различия с ритуалами, описанными выше. Кукольник-некромант не был членом рода умерших — напротив, он, не будучи родственником девочек, давал им «новую жизнь» по собственной, не связанной с традицией воле, в рамках личного эксперимента. И здесь мы переходим от этнографии к миру современного искусства, к экспериментам и традициям Запада.
С конца XVI столетия в европейских городах, начиная с итальянской Падуи и нидерландского Лейдена, стали появляться анатомические театры — места, где вскрытие трупов превращалось в представление. Врачи производили процедуру в парадных костюмах, флейтисты развлекали публику музыкой, а пространство вне сцены оформлялось скелетами людей и животных.
Художественным отражением анатомического театра стали скульптуры-экорше, изображения людей и животных, лишенных кожного покрова, с открытыми мышцами, которые в ряде случаев создавались путем анатомирования и консервации человеческих и звериных тел.
Одним из самых видных создателей экорше был французский анатом XVIII века Оноре Фрагонар — кузен художника Жана-Оноре Фрагонара, с 1766 по 1771 год профессор анатомии парижской ветеринарной школы, изгнанный оттуда впоследствии как «сумасшедший». На протяжении 28 последующих лет, до своей смерти в 1799-м, он изготавливал экорше по заказам аристократов. Двадцать одна его сохранившаяся работа сейчас выставлена в Парижском музее ветеринарии, известном также как музей Фрагонара.
Современные версии экорше — тела людей и животных, прошедшие изобретенный в 1977 году Гюнтером фон Хагенcом процесс пластинации (замены воды и жира, содержащихся в тканях, специальными видами пластика), — экспонированы на многочисленных анатомических выставках, гастролирующих по всему миру.
Тела мертвых не только становятся слегка обработанными экспонатами научно-популярных выставок, но и используются в объектах современного искусства.
Это далеко не единственный обряд взаимодействия с мертвыми, о котором нас заставляет вспомнить история Москвина, — куда более непосредственное отношение к его практике создания кукол имеет система ритуалов, характерная практически для всего Азиатско-Тихоокеанского региона, многих этнических групп Сибири и Центральной Азии. Речь идет о традиции двойного погребения.
На первой из стадий похорон тело покойного выставляется в его доме, на помосте или же в отдельном, специально созданном сооружении. Оно обертывается особым образом, возможно и применение бальзамирования. Во многих случаях первый этап погребения может продолжаться несколько лет, а его окончанием становится классическое захоронение останков — мумифицированных или же, напротив, полностью освобожденных от плоти.
Айны — коренной народ северного японского острова Хоккайдо — не расставались с родственниками до трех лет; причем с момента смерти вождя до его бальзамирования и похорон проходило не менее года.
У этнической группы бераван, живущей на острове Борнео в малазийском штате Саравак, между начальным и финальным захоронением может пройти до пяти лет. Рюкюсцы — коренное население небольших островов юга Японии — перед вторым погребением, происходящим через нечетное число лет после начального, очищают кости от остатков плоти, промывают их и кладут в погребальный сосуд — оссуарий — в последовательности, соответствующей форме человеческого тела, — от пальцев ног до головы.
В ходе погребального обряда религии алук то доло — традиционных верований народа тораджа, проживающего в горах на юге острова Сулавеси (Индонезия), — мумифицируемые мертвые многие годы могут находиться в отдельной комнате дома. Последующие похороны превращаются в пышнейшие празднества, на проведение которых люди копят большую часть своей жизни.
Ритуал двойного погребения — бинь — является одним из важнейших и для обрядности Китая.
Источником вдохновения для Анатолия Москвина оказался погребальный ритуал якутов: для своих целей он, вероятно, заимствовал технологию мумификации, проводившейся в срубах «apҕac унгуох».
Еще ближе к идеям Москвина обряды публичной эксгумации и переодевания тел, известные как «ма'нене» у тораджа и«фамадихана» у народов Центрального Мадагаскара — бецилеу и мерина.
Во время ритуала фамадихана высохшее тело покойного вынимают из места погребения, облачают в новый саван и кладут в северо-восточном углу двора. Останки носят на руках, танцуют с ними у дома. На церемонию нанимают актеров и музыкантов народного театра. Ритуал повторяется каждые семь лет.
Во время проходящего раз в три года обряда ма'нене умерших родственников также извлекают из склепов, одевают в самые лучшие и яркие одежды и гуляют с ними по территории деревни в окружении многочисленных ее жителей.
Действия Анатолия Москвина, однако, имеют и принципиальные различия с ритуалами, описанными выше. Кукольник-некромант не был членом рода умерших — напротив, он, не будучи родственником девочек, давал им «новую жизнь» по собственной, не связанной с традицией воле, в рамках личного эксперимента. И здесь мы переходим от этнографии к миру современного искусства, к экспериментам и традициям Запада.
С конца XVI столетия в европейских городах, начиная с итальянской Падуи и нидерландского Лейдена, стали появляться анатомические театры — места, где вскрытие трупов превращалось в представление. Врачи производили процедуру в парадных костюмах, флейтисты развлекали публику музыкой, а пространство вне сцены оформлялось скелетами людей и животных.
Художественным отражением анатомического театра стали скульптуры-экорше, изображения людей и животных, лишенных кожного покрова, с открытыми мышцами, которые в ряде случаев создавались путем анатомирования и консервации человеческих и звериных тел.
Одним из самых видных создателей экорше был французский анатом XVIII века Оноре Фрагонар — кузен художника Жана-Оноре Фрагонара, с 1766 по 1771 год профессор анатомии парижской ветеринарной школы, изгнанный оттуда впоследствии как «сумасшедший». На протяжении 28 последующих лет, до своей смерти в 1799-м, он изготавливал экорше по заказам аристократов. Двадцать одна его сохранившаяся работа сейчас выставлена в Парижском музее ветеринарии, известном также как музей Фрагонара.
Современные версии экорше — тела людей и животных, прошедшие изобретенный в 1977 году Гюнтером фон Хагенcом процесс пластинации (замены воды и жира, содержащихся в тканях, специальными видами пластика), — экспонированы на многочисленных анатомических выставках, гастролирующих по всему миру.
Тела мертвых не только становятся слегка обработанными экспонатами научно-популярных выставок, но и используются в объектах современного искусства.
Страница 2 из 3
