«Я самая богатая женщина России, но я чиста перед Богом и людьми» — уверяла суд Валентина Соловьева. Однако хозяйке одной из крупнейших пирамид — ИЧП«Властилина» — никто уже не верил. Да и как верить человеку, которого медэксперты считают психопатом с явными признаками мании величия, а все остальные — талантливой мошенницей. За это ей и дали 7 лет.
Добавить в моё избранное
7 мин, 49 сек 17678
«Они были не нужны, — объясняют милиционеры и» авторитеты«.»
— На ней и так все хорошо зарабатывали, и, если бы кто только попытался «наехать» тут же порвали бы. Хотя дополнительные льготы, например, по срокам расчетов она могла кому-то предоставлять«.»
Однако денежный поток все же стал иссякать, и тогда «Властилина» бросила новый клич: Mercedes-320 за 20 млн. рублей и квартиры в Москве за $5000, $10 000 и $15 000 (одно-, двух— и трехкомнатные соответственно). Людей возили в Бутово, показывали новостройки и говорили, что все это принадлежит«Властилине». Это был чистый блеф. Квартир не было вообще, с «мерседесами» — непонятно. Например, Надежда Бабкина машину получила. Соловьева вообще-то говорила, что это был ее подарок подруге, но певицу такое заявление возмутило — следствие установило, что она заплатила за машину.
В сентябре 1994 года всероссийская халява кончилась: «Властилина» расплачивалась лишь с избранными клиентами, а по заявлениям остальных прокуратура Подольска возбудила уголовное дело. Первыми сориентировались московские рубоповцы и лидеры подольской группировки. Те и другие послали своих людей в офис«Властилины» выручать оставшиеся деньги. Команды прибыли в офис одновременно, но конфликтовать не стали. Подольские уступили милиционерам: денег все равно было мало. Сами они, по некоторым данным, потеряли во«Властилине» более $300 тыс, но сводить с Соловьевой счеты не собираются.
Зато по стране прокатилась волна убийств, связанных с невозвратом денег, сданных во «Властилину». А в регионах завели уголовные дела на руководителей местных «пирамид» которые сдавали«Властилине» деньги своих вкладчиков.
Прячась от следствия, Соловьева раздавала интервью, обещая расплатиться со всеми и жалуясь на милицию, которая не дает ей этого сделать. С помощью депутата Константина Борового даже сумела собрать еще 12 млрд. рублей и рассчитаться с 550 клиентами. Но в июле 1995 года Соловьеву задержали сотрудники ФСБ. И отправили в СИЗО «Капотня» по обвинению в обмане 16,6 тыс. вкладчиков на сумму 536,6 млрд. рублей и $2,67 млн. Правда, сама Соловьева утверждает, что должна более 1 трлн. рублей 28 тыс. вкладчиков.
В тюрьме началась не менее интересная часть эпопеи — Соловьева стала перечислять своих покровителей и важных клиентов. При этом составила список с фамилиями 23 клиентов из числа сотрудников правоохранительных органов, так или иначе принимавших участие в расследовании ее уголовного дела. Туда, например, попал и. о. генпрокурора Олег Гайданов, якобы лично сдавший ей $700 тыс. Поднялся большой шум, Соловьеву допрашивал лично зам. генерального прокурора Михаил Катышев. На других допросах сидели милицейские и прокурорские генералы и полковники. СМИ тем временем на все лады повторяли откровения Соловьевой, а политики публично использовали их в междоусобных дрязгах. Потом, правда, года три судились между собой и с газетами за оскорбление чести и достоинства.
Одним словом, история приобрела политическую окраску, и подследственную принялись усиленно охранять. Ей и ста метров нельзя было пройти по улице из корпуса СИЗО, где была камера, в корпус, где ее допрашивали. Ее перевозили в автозаке под охраной омоновцев. А машина должна была встать так, чтобы Соловьева, выйдя из фургона, сразу оказывалась в помещении: вдруг на окружающих тюрьму домах засели снайперы?
Вскоре следователи выяснили, что Соловьева, ссылаясь на авторитетные фигуры, блефовала. «Ей только дай волю, — вспоминают сыщики, — такое расскажет! Это ей адвокаты посоветовали так время тянуть. Ведь по закону через полтора года подследственную надо выпускать».
Однако следствие успело допросить всех потерпевших. За это время интерес к Соловьевой поугас, но время от времени СМИ сообщали: то она в камере ест ложками икру, то ходит в шубах на допросы. Но шуба и платья появились с разрешения следователя уже в суде (до этого был спортивный костюм). А надзиратели говорят, что ничего, кроме тюремной пайки, Соловьева не видела: передач ей не носили.
Некому было. Муж отсидел полгода, взяв на себя найденный при обыске у любимой жены пистолет. А когда вышел и узнал, что у той в бизнес-плане была строчка «развестись и уехать в США» с горя запил и повесился. Сын, дочь и внучка до сих пор где-то прячутся, не имея, по данным следствия, ни копейки. По их данным, ни гроша нет и у отправленной в лагерь Соловьевой.
Впоследствии адвокат Астахов содействовал условно-досрочному освобождению Соловьёвой. Впрочем, после этого адвокат отказался работать с Соловьёвой. 17 октября 2000 года Соловьёва была освобождена условно-досрочно. Поводом для досрочного освобождения Валентины Соловьёвой стало, помимо различных иных причин, ходатайство от имени профсоюза предпринимателей Московской области. Её заместитель, Людмила Ивановская, получила 4 года лишения свободы, и также вышла на свободу в 2000 году.
Выйдя на свободу, Соловьева вернулась к предпринимательству.
— На ней и так все хорошо зарабатывали, и, если бы кто только попытался «наехать» тут же порвали бы. Хотя дополнительные льготы, например, по срокам расчетов она могла кому-то предоставлять«.»
Однако денежный поток все же стал иссякать, и тогда «Властилина» бросила новый клич: Mercedes-320 за 20 млн. рублей и квартиры в Москве за $5000, $10 000 и $15 000 (одно-, двух— и трехкомнатные соответственно). Людей возили в Бутово, показывали новостройки и говорили, что все это принадлежит«Властилине». Это был чистый блеф. Квартир не было вообще, с «мерседесами» — непонятно. Например, Надежда Бабкина машину получила. Соловьева вообще-то говорила, что это был ее подарок подруге, но певицу такое заявление возмутило — следствие установило, что она заплатила за машину.
В сентябре 1994 года всероссийская халява кончилась: «Властилина» расплачивалась лишь с избранными клиентами, а по заявлениям остальных прокуратура Подольска возбудила уголовное дело. Первыми сориентировались московские рубоповцы и лидеры подольской группировки. Те и другие послали своих людей в офис«Властилины» выручать оставшиеся деньги. Команды прибыли в офис одновременно, но конфликтовать не стали. Подольские уступили милиционерам: денег все равно было мало. Сами они, по некоторым данным, потеряли во«Властилине» более $300 тыс, но сводить с Соловьевой счеты не собираются.
Зато по стране прокатилась волна убийств, связанных с невозвратом денег, сданных во «Властилину». А в регионах завели уголовные дела на руководителей местных «пирамид» которые сдавали«Властилине» деньги своих вкладчиков.
Прячась от следствия, Соловьева раздавала интервью, обещая расплатиться со всеми и жалуясь на милицию, которая не дает ей этого сделать. С помощью депутата Константина Борового даже сумела собрать еще 12 млрд. рублей и рассчитаться с 550 клиентами. Но в июле 1995 года Соловьеву задержали сотрудники ФСБ. И отправили в СИЗО «Капотня» по обвинению в обмане 16,6 тыс. вкладчиков на сумму 536,6 млрд. рублей и $2,67 млн. Правда, сама Соловьева утверждает, что должна более 1 трлн. рублей 28 тыс. вкладчиков.
В тюрьме началась не менее интересная часть эпопеи — Соловьева стала перечислять своих покровителей и важных клиентов. При этом составила список с фамилиями 23 клиентов из числа сотрудников правоохранительных органов, так или иначе принимавших участие в расследовании ее уголовного дела. Туда, например, попал и. о. генпрокурора Олег Гайданов, якобы лично сдавший ей $700 тыс. Поднялся большой шум, Соловьеву допрашивал лично зам. генерального прокурора Михаил Катышев. На других допросах сидели милицейские и прокурорские генералы и полковники. СМИ тем временем на все лады повторяли откровения Соловьевой, а политики публично использовали их в междоусобных дрязгах. Потом, правда, года три судились между собой и с газетами за оскорбление чести и достоинства.
Одним словом, история приобрела политическую окраску, и подследственную принялись усиленно охранять. Ей и ста метров нельзя было пройти по улице из корпуса СИЗО, где была камера, в корпус, где ее допрашивали. Ее перевозили в автозаке под охраной омоновцев. А машина должна была встать так, чтобы Соловьева, выйдя из фургона, сразу оказывалась в помещении: вдруг на окружающих тюрьму домах засели снайперы?
Вскоре следователи выяснили, что Соловьева, ссылаясь на авторитетные фигуры, блефовала. «Ей только дай волю, — вспоминают сыщики, — такое расскажет! Это ей адвокаты посоветовали так время тянуть. Ведь по закону через полтора года подследственную надо выпускать».
Однако следствие успело допросить всех потерпевших. За это время интерес к Соловьевой поугас, но время от времени СМИ сообщали: то она в камере ест ложками икру, то ходит в шубах на допросы. Но шуба и платья появились с разрешения следователя уже в суде (до этого был спортивный костюм). А надзиратели говорят, что ничего, кроме тюремной пайки, Соловьева не видела: передач ей не носили.
Некому было. Муж отсидел полгода, взяв на себя найденный при обыске у любимой жены пистолет. А когда вышел и узнал, что у той в бизнес-плане была строчка «развестись и уехать в США» с горя запил и повесился. Сын, дочь и внучка до сих пор где-то прячутся, не имея, по данным следствия, ни копейки. По их данным, ни гроша нет и у отправленной в лагерь Соловьевой.
Впоследствии адвокат Астахов содействовал условно-досрочному освобождению Соловьёвой. Впрочем, после этого адвокат отказался работать с Соловьёвой. 17 октября 2000 года Соловьёва была освобождена условно-досрочно. Поводом для досрочного освобождения Валентины Соловьёвой стало, помимо различных иных причин, ходатайство от имени профсоюза предпринимателей Московской области. Её заместитель, Людмила Ивановская, получила 4 года лишения свободы, и также вышла на свободу в 2000 году.
Выйдя на свободу, Соловьева вернулась к предпринимательству.
Страница 2 из 3
