Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам. Хилл-хаус, недремлющий, безумный, стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, двери не хлопали; на лестницах и в галереях лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.
Добавить в моё избранное
244 мин, 8 сек 5807
— беспомощно выдохнула Элинор.
— Я знал, что вам понравится, — довольно произнес доктор.
Одну сторону гостиной целиком занимала скульптурная группа; на фоне розовато-сиреневых полосатых обоев и ковра с цветочным рисунком мраморная нагота огромных фигур казалась особенно гротескной. Элинор закрыла лицо руками, Теодора повисла у нее на плече.
— По-моему, это должно изображать Венеру, встающую из вод, — заявил доктор.
— А вот и неправда, — обрел голос Люк. — Это святой Франциск исцеляет прокаженных.
— Нет-нет, — сказала Элинор. — Один из них — дракон.
— Ничего подобного, — решительно вмешалась Теодора. — Это же семейный портрет! С первого взгляда видно, что высокая обнаженная — мамочка родная! — мужская фигура в центре — старый Хью. Видите, какой довольный: он поздравляет себя с тем, что выстроил Хилл-хаус. Нимфы — его дочери. Та, что справа потрясает кукурузным початком, на самом деле рассказывает про свой судебный иск. Маленькая с краю — компаньонка, а на другом краю…
— Миссис Дадли, портрет с натуры, — объявил Люк.
— Трава, на которой они стоят, изображает ковер в столовой, немного подросший. Кто-нибудь обратил внимание на этот ковер? Он похож на нескошенное поле и все время щекочет ноги. На заднем плане — развесистая яблоня, которая…
— Без сомнения, символизирует защиту дома, — сказал доктор Монтегю.
— Страшно подумать, что она может на нас упасть, — проговорила Элинор. — Не может этого случиться, доктор, раз дом такой неуравновешенный? — Я читал, что скульптура была тщательно и с большими затратами сконструирована нарочно, чтобы уравновесить наклон пола, на котором она стоит. Во всяком случае, ее поставили при строительстве дома, и она до сих пор не упала. И знаете, вполне возможно, что Хью Крейну она даже нравилась. Что он ею восхищался.
— Или пугал детей, — сказала Теодора. — А без скульптуры комната была бы очень даже мила. — Она крутанулась на месте. — Бальная зала для дам в длинных юбках. Места хватит для контрданса. Хью Крейн, позвольте пригласить вас на танец?
И она сделала перед статуей реверанс.
— Думаю, он согласится. — Элинор невольно отступила на шаг.
— Смотрите, чтобы он не наступал вам на ноги, — рассмеялся доктор. — Вспомните судьбу Дон Жуана.
Теодора осторожно тронула пальцем выставленную руку одной из фигур.
— Мрамор всегда пугает. Всегда не такой, как ждешь. Фигуры в полный рост так похожи на людей, что думаешь, они и на ощупь такие.
Она в одиночку завальсировала по комнате — переливчатое светлое пятно в тусклой полутьме — и, обернувшись, поклонилась статуе.
— В другом конце, — сказал доктор Люку и Элинор, — за портьерами, двери на террасу. Если Теодора разгорячится от танца, она может выйти на холодок.
Он пересек комнату, отодвинул тяжелые портьеры и распахнул двери. И вновь в комнату ворвались теплый запах дождя и ветер. Словно легкий вздох пробежал по мраморным фигурам, на полосатые стены легли прямоугольники света.
— Ничто в этом доме не движется, пока не отведешь взгляд, — сказала Элинор, — а как отведешь, сразу что-нибудь происходит. Вот статуэтки на полках — пока мы стояли к ним спиной, они танцевали с Теодорой.
— Я движусь, — объявила Теодора, приближаясь к ним в танце.
— Цветы под стеклом, — сказал Люк. — Бахрома. Мне положительно нравится этот дом.
Теодора дернула Элинор за волосы.
— Давай наперегонки по террасе! — крикнула она и метнулась наружу.
Элинор, не успев ни ответить, ни задуматься, выбежала следом. Смеясь, она обогнула угол дома и увидела, что Теодора входит в другую дверь. Элинор догнала ее и остановилась, запыхавшись. Они были в кухне, и миссис Дадли, отвернувшись от мойки, смотрела на них молча.
— Миссис Дадли, — вежливо сказала Теодора, — мы осматриваем дом.
Миссис Дадли взглянула на часы над плитой.
— Сейчас половина двенадцатого, — сообщила она. — Я…
— Вы подаете ланч в час, — закончила Теодора. — Мы просто хотели посмотреть кухню. Во всех остальных комнатах внизу мы, кажется, побывали.
С минуту миссис Дадли стояла неподвижно, затем покорно кивнула и нарочито медленно прошла через кухню к дальней двери. Девушки успели разглядеть черную лестницу; в следующее мгновение миссис Дадли закрыла за собой дверь. Теодора, выждав немного, кивнула ей вслед и заметила:
— Подозреваю, что у миссис Дадли ко мне слабость.
— Наверное, она отправилась вешаться в башенку, — сказала Элинор. — Давай, пока мы здесь, посмотрим, что будет на ланч.
— Только ничего не трогай, — предупредила Теодора. — Ты прекрасно знаешь, что тарелки должны стоять на полке. Слушай, неужто она и впрямь собралась готовить нам суфле? Тут совершенно точно форма для суфле, яйца и сыр…
— Чудесная кухня, — сказала Элинор.
— Я знал, что вам понравится, — довольно произнес доктор.
Одну сторону гостиной целиком занимала скульптурная группа; на фоне розовато-сиреневых полосатых обоев и ковра с цветочным рисунком мраморная нагота огромных фигур казалась особенно гротескной. Элинор закрыла лицо руками, Теодора повисла у нее на плече.
— По-моему, это должно изображать Венеру, встающую из вод, — заявил доктор.
— А вот и неправда, — обрел голос Люк. — Это святой Франциск исцеляет прокаженных.
— Нет-нет, — сказала Элинор. — Один из них — дракон.
— Ничего подобного, — решительно вмешалась Теодора. — Это же семейный портрет! С первого взгляда видно, что высокая обнаженная — мамочка родная! — мужская фигура в центре — старый Хью. Видите, какой довольный: он поздравляет себя с тем, что выстроил Хилл-хаус. Нимфы — его дочери. Та, что справа потрясает кукурузным початком, на самом деле рассказывает про свой судебный иск. Маленькая с краю — компаньонка, а на другом краю…
— Миссис Дадли, портрет с натуры, — объявил Люк.
— Трава, на которой они стоят, изображает ковер в столовой, немного подросший. Кто-нибудь обратил внимание на этот ковер? Он похож на нескошенное поле и все время щекочет ноги. На заднем плане — развесистая яблоня, которая…
— Без сомнения, символизирует защиту дома, — сказал доктор Монтегю.
— Страшно подумать, что она может на нас упасть, — проговорила Элинор. — Не может этого случиться, доктор, раз дом такой неуравновешенный? — Я читал, что скульптура была тщательно и с большими затратами сконструирована нарочно, чтобы уравновесить наклон пола, на котором она стоит. Во всяком случае, ее поставили при строительстве дома, и она до сих пор не упала. И знаете, вполне возможно, что Хью Крейну она даже нравилась. Что он ею восхищался.
— Или пугал детей, — сказала Теодора. — А без скульптуры комната была бы очень даже мила. — Она крутанулась на месте. — Бальная зала для дам в длинных юбках. Места хватит для контрданса. Хью Крейн, позвольте пригласить вас на танец?
И она сделала перед статуей реверанс.
— Думаю, он согласится. — Элинор невольно отступила на шаг.
— Смотрите, чтобы он не наступал вам на ноги, — рассмеялся доктор. — Вспомните судьбу Дон Жуана.
Теодора осторожно тронула пальцем выставленную руку одной из фигур.
— Мрамор всегда пугает. Всегда не такой, как ждешь. Фигуры в полный рост так похожи на людей, что думаешь, они и на ощупь такие.
Она в одиночку завальсировала по комнате — переливчатое светлое пятно в тусклой полутьме — и, обернувшись, поклонилась статуе.
— В другом конце, — сказал доктор Люку и Элинор, — за портьерами, двери на террасу. Если Теодора разгорячится от танца, она может выйти на холодок.
Он пересек комнату, отодвинул тяжелые портьеры и распахнул двери. И вновь в комнату ворвались теплый запах дождя и ветер. Словно легкий вздох пробежал по мраморным фигурам, на полосатые стены легли прямоугольники света.
— Ничто в этом доме не движется, пока не отведешь взгляд, — сказала Элинор, — а как отведешь, сразу что-нибудь происходит. Вот статуэтки на полках — пока мы стояли к ним спиной, они танцевали с Теодорой.
— Я движусь, — объявила Теодора, приближаясь к ним в танце.
— Цветы под стеклом, — сказал Люк. — Бахрома. Мне положительно нравится этот дом.
Теодора дернула Элинор за волосы.
— Давай наперегонки по террасе! — крикнула она и метнулась наружу.
Элинор, не успев ни ответить, ни задуматься, выбежала следом. Смеясь, она обогнула угол дома и увидела, что Теодора входит в другую дверь. Элинор догнала ее и остановилась, запыхавшись. Они были в кухне, и миссис Дадли, отвернувшись от мойки, смотрела на них молча.
— Миссис Дадли, — вежливо сказала Теодора, — мы осматриваем дом.
Миссис Дадли взглянула на часы над плитой.
— Сейчас половина двенадцатого, — сообщила она. — Я…
— Вы подаете ланч в час, — закончила Теодора. — Мы просто хотели посмотреть кухню. Во всех остальных комнатах внизу мы, кажется, побывали.
С минуту миссис Дадли стояла неподвижно, затем покорно кивнула и нарочито медленно прошла через кухню к дальней двери. Девушки успели разглядеть черную лестницу; в следующее мгновение миссис Дадли закрыла за собой дверь. Теодора, выждав немного, кивнула ей вслед и заметила:
— Подозреваю, что у миссис Дадли ко мне слабость.
— Наверное, она отправилась вешаться в башенку, — сказала Элинор. — Давай, пока мы здесь, посмотрим, что будет на ланч.
— Только ничего не трогай, — предупредила Теодора. — Ты прекрасно знаешь, что тарелки должны стоять на полке. Слушай, неужто она и впрямь собралась готовить нам суфле? Тут совершенно точно форма для суфле, яйца и сыр…
— Чудесная кухня, — сказала Элинор.
Страница 31 из 70
