В статье о полтергейсте, напечатанной в одном из номеров американской газеты «Бостон пайлот» за 1852 год, утверждается, что шумные духи, проникнув в дом и перевернув там все что ни есть вверх дном, способны за час сотворить такое, что тысяча обезьян едва ли наворотит за день.
Добавить в моё избранное
15 мин, 39 сек 8448
В них проявлялась даже какая-то система! Уже знающие что к чему, мальчики пояснили отцу Пьеру: дух отвечает «да» или«нет» на вслух задаваемые вопросы определенным числом ударов.
Конечно же, святой отец пожелал во всем удостовериться лично. Вскоре отец Пьер узнал, что стучащий дух говорит от имени жены Франсуа Месмина, епископа Орлеанского. Мадам Месмин сообщила, что ее бренные останки недостойны лежать в святой монастырской земле и должны быть перезахоронены, поскольку она проклята за чрезмерную приверженность лютеранству и невероятное сумасбродство (!).
Эксперимент повторили в присутствии служителей церкви и горожан с теми же результатами. Вскрыли все места, откуда раздавались стуки, но там ничего не оказалось. Мальчиков выпороли, и стуки на время прекратились. Однако на другой день начались царапанья как бы когтями.
Прибыл епископский викарий, но на задаваемые им вопросы ответных звуков не было, что приписали недавнему взламыванию мест, откуда раздавались стуки. Вместе с тем монахи подметили, что стучало всегда возле одного и того же мальчика, который оказался под наибольшим подозрением.
Не в силах разобраться с проказами, как они думали, то ли стучащего духа, то ли стучащего мальчика, монахи написали послание Адаму Фумье, советнику короля, поставив того в известность, что им крайне досаждает некий дух, выдающий себя за жену епископа. Сам же епископ утверждал, что францисканцы все это подстроили с целью подсидеть его.
Король поручил Фумье во всем разобраться, что тот и сделал: тринадцать монахов, обвиненных в обмане короля — дескать, стучали они сами или в сговоре с послушником, — привезли в Париж и заключили в тюрьму. Мальчика допросили под пыткой в доме Фумье.
Несчастный был вынужден оговорить себя, сделав ложное признание, что незаметно стучал он сам. Суд состоялся в Париже в ноябре 1534 года. Чертова дюжина монахов долгое время томилась в тюрьме в совершенно невыносимых условиях, пока последний из них не умер от голода.
Сегодня совершенно очевидно, что монахи, как и несчастный мальчик, оказались безвинными жертвами, а не обманщиками. Ведь то был самый обычный подростковый полтергейст, вспыхнувший в монастыре, где создались благоприятные для возникновения вспышки условия. Но как случается и в наши дни, происшедшее списали на обман — так было проще и выгоднее власть предержащей, чтобы не подрывались ее идеологические устои.
В общественном же сознании французов орлеанская вспышка полтергейста оставила след в виде дожившей до наших дней поговорки. «Это дух Орлеана» — говорят французы в ответ на явную небылицу…
Последние об этом, как правило, даже и не подозревают. За них работает их репутация. В эпоху охоты на ведьм жить с такой репутацией было смертельно опасно.
Средневековые процессы над ведьмами подтверждают это. Так, 27 ноября 1679 года вспышка полттергейста началась в доме старого сапожника Уильяма Морзе, проживавшего в городе Ньюбери, штат Массачусетс, с женой Элизабет и внуком Джоном, живым и подвижным мальчиком. Элизабет была повитухой, а потому молва приписывала ей и умение колдовать, подобно всем ее товаркам по профессии.
А в доме у старины Морзе творилось черт знает что: во все стороны летели камни и предметы домашнего обихода, на камине пустилась в пляс трость хозяина, стул сам собой опрокинулся и тут же взлетел на стол и все такое прочее. Вскоре проявления неведомой силы стали и вовсе неистовыми, а через несколько дней соседка-сплетница разнесла весть о чертовщине в доме Морзе по всему околотку. Туда зачастили любопытные.
Одним из первых явился моряк Кэлиб Пауэлл. Он представился астрологом и пообещал бабушке Элизабет в течение суток прекратить весь этот ужас. Та согласилась, и 2 декабря 1679 года ее внук Джон был отдан в добрые руки самозванца, который взял мальчика к себе, и проявления в доме сапожника, естественно, утихли.
Но Уильям Морзе на следующий же день заявил в магистрат, что Кэлиб Пауэлл в союзе с дьяволом строит козни против его семьи. Моряка тут же арестовали. Возможно, старый башмачник пытался таким образом отвести подозрения от своей жены-повитухи.
А между тем с возвращением в дом внука буйство духов возобновилось вновь, но теперь уже с ужасающей силой. Мальчика вращало вокруг собственной оси, щипало и ударяло, в него вонзались ножи и булавки. Деда с бабкой царапало, щипало и било.
Внук неистовствовал, лаял, кудахтал, жаловался, что видит призрак Пауэлла, то есть проявлял обычные формы поведения, свойственные человеку, считающему себя околдованным.
Конечно же, святой отец пожелал во всем удостовериться лично. Вскоре отец Пьер узнал, что стучащий дух говорит от имени жены Франсуа Месмина, епископа Орлеанского. Мадам Месмин сообщила, что ее бренные останки недостойны лежать в святой монастырской земле и должны быть перезахоронены, поскольку она проклята за чрезмерную приверженность лютеранству и невероятное сумасбродство (!).
Эксперимент повторили в присутствии служителей церкви и горожан с теми же результатами. Вскрыли все места, откуда раздавались стуки, но там ничего не оказалось. Мальчиков выпороли, и стуки на время прекратились. Однако на другой день начались царапанья как бы когтями.
Прибыл епископский викарий, но на задаваемые им вопросы ответных звуков не было, что приписали недавнему взламыванию мест, откуда раздавались стуки. Вместе с тем монахи подметили, что стучало всегда возле одного и того же мальчика, который оказался под наибольшим подозрением.
Не в силах разобраться с проказами, как они думали, то ли стучащего духа, то ли стучащего мальчика, монахи написали послание Адаму Фумье, советнику короля, поставив того в известность, что им крайне досаждает некий дух, выдающий себя за жену епископа. Сам же епископ утверждал, что францисканцы все это подстроили с целью подсидеть его.
Король поручил Фумье во всем разобраться, что тот и сделал: тринадцать монахов, обвиненных в обмане короля — дескать, стучали они сами или в сговоре с послушником, — привезли в Париж и заключили в тюрьму. Мальчика допросили под пыткой в доме Фумье.
Несчастный был вынужден оговорить себя, сделав ложное признание, что незаметно стучал он сам. Суд состоялся в Париже в ноябре 1534 года. Чертова дюжина монахов долгое время томилась в тюрьме в совершенно невыносимых условиях, пока последний из них не умер от голода.
Сегодня совершенно очевидно, что монахи, как и несчастный мальчик, оказались безвинными жертвами, а не обманщиками. Ведь то был самый обычный подростковый полтергейст, вспыхнувший в монастыре, где создались благоприятные для возникновения вспышки условия. Но как случается и в наши дни, происшедшее списали на обман — так было проще и выгоднее власть предержащей, чтобы не подрывались ее идеологические устои.
В общественном же сознании французов орлеанская вспышка полтергейста оставила след в виде дожившей до наших дней поговорки. «Это дух Орлеана» — говорят французы в ответ на явную небылицу…
Полтергейст и охота на ведьм
Поверье о том, что полтергейст способны напустить колдуны или ведьмы, дожило до наших дней. Надо сказать, не без некоторых к тому оснований: действительно, в ряде случаев, похоже, вспышка полтергейста запускается, и какой-либо член семьи (чаще подросток) становится носителем феномена, колдуном или ведьмой.Последние об этом, как правило, даже и не подозревают. За них работает их репутация. В эпоху охоты на ведьм жить с такой репутацией было смертельно опасно.
Средневековые процессы над ведьмами подтверждают это. Так, 27 ноября 1679 года вспышка полттергейста началась в доме старого сапожника Уильяма Морзе, проживавшего в городе Ньюбери, штат Массачусетс, с женой Элизабет и внуком Джоном, живым и подвижным мальчиком. Элизабет была повитухой, а потому молва приписывала ей и умение колдовать, подобно всем ее товаркам по профессии.
А в доме у старины Морзе творилось черт знает что: во все стороны летели камни и предметы домашнего обихода, на камине пустилась в пляс трость хозяина, стул сам собой опрокинулся и тут же взлетел на стол и все такое прочее. Вскоре проявления неведомой силы стали и вовсе неистовыми, а через несколько дней соседка-сплетница разнесла весть о чертовщине в доме Морзе по всему околотку. Туда зачастили любопытные.
Одним из первых явился моряк Кэлиб Пауэлл. Он представился астрологом и пообещал бабушке Элизабет в течение суток прекратить весь этот ужас. Та согласилась, и 2 декабря 1679 года ее внук Джон был отдан в добрые руки самозванца, который взял мальчика к себе, и проявления в доме сапожника, естественно, утихли.
Но Уильям Морзе на следующий же день заявил в магистрат, что Кэлиб Пауэлл в союзе с дьяволом строит козни против его семьи. Моряка тут же арестовали. Возможно, старый башмачник пытался таким образом отвести подозрения от своей жены-повитухи.
А между тем с возвращением в дом внука буйство духов возобновилось вновь, но теперь уже с ужасающей силой. Мальчика вращало вокруг собственной оси, щипало и ударяло, в него вонзались ножи и булавки. Деда с бабкой царапало, щипало и било.
Внук неистовствовал, лаял, кудахтал, жаловался, что видит призрак Пауэлла, то есть проявлял обычные формы поведения, свойственные человеку, считающему себя околдованным.
Страница 2 из 5
